Александр Баженов – Бажаник. Семь сфер. Книга IX Интерес к жизни (страница 3)

— Потому что это адресно, — ответил я. — Мы не спасаем человечество абстрактно. Мы помогаем конкретному человеку. Деду Егору. Анне Степановне. Каждому, кто придёт.

— «Спасение мира — в спасении каждого», — процитировала она.

— Кто это?

— Не знаю. Может быть, Франкл. Может быть, бабушка.

— Скорее, бабушка. Она часто говорила: «Если ты помог одному человеку — ты уже прожил день не зря».

— Ты помог многим. И поможешь ещё.

— Мы поможем, — поправил я. — Вместе.

Она взяла меня за руку, и мы сидели молча, глядя, как солнце садится за яблоневый сад. А где-то на краю деревни дед Егор, пчеловод, впервые за много лет включил старую гармошку и попробовал сыграть вальс. И пчёлы, спавшие в ульях, зажужжали в такт.

Глава 2. Энергия радости

Апрель в Ольховке был временем, когда земля окончательно просыпалась. Яблоневый сад оделся в белую пену, и пчёлы деда Егора гудели над цветами так громко, что этот гул был слышен даже в доме. Алиса поставила мольберт прямо под дубом и рисовала цветущие ветви, а я сидел на крыльце и смотрел на неё. Не просто смотрел — любовался. Её движения были плавными, точными, как у дирижёра, управляющего невидимым оркестром. Солнце золотило её волосы, и в них запутались лепестки — настоящие, упавшие с дерева, а не нарисованные.

— Ты опять на меня смотришь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я коллекционирую твои образы, — ответил я. — Алиса, рисующая весну. Алиса, в чьих волосах лепестки. Алиса, которая улыбается, хотя я ещё ничего смешного не сказал.

— Ты сам по себе смешной, — она повернулась и улыбнулась той самой улыбкой, которая начиналась в уголках губ и медленно разливалась по лицу, достигая серых глаз с янтарными крапинками. — Иди сюда. Посмотри, что получается.

Я подошёл и встал у неё за спиной. На холсте расцветал сад — но не просто сад. Это был сад, увиденный её сердцем. Яблони на картине были выше и старше, чем в реальности. Их стволы серебрились, а в кронах запутались звёзды — хотя было ещё утро. Под дубом, на том самом месте, где лежали два камня, соединённых серебряной проволокой, она нарисовала два огонька — красный и зелёный, переплетённые, как два языка пламени.

— Это мы, — пояснила она.

— Я понял. Но почему красный и зелёный? Обычно ты рисуешь нас золотыми.

— Красный — это Муладхара. Корень. Наша связь с землёй, с этим садом, с этой деревней. Зелёный — Анахата. Сердце. Наша любовь. Они переплетены, потому что одно без другого не существует. Нельзя любить, не имея корней. Нельзя иметь корни, не любя.

— «Любовь — это цветок, который растёт из земли повседневности», — процитировал я.

— Кто это?

— Не помню. Может быть, Рильке. Может быть, бабушка. Она часто говорила что-то похожее.

— Твоя бабушка была поэтом.

— Она была врачом. Но каждый хороший врач — немного поэт. Потому что поэзия и медицина — это две попытки понять человека.

«Радость — это не вспышка фейерверка, — писал философ и теолог Пауль Тиллих. — Радость — это ровный свет, который горит в душе, даже когда вокруг темно». Мы привыкли думать, что радость — это что-то особенное. Праздник. Событие. Достижение. Но настоящая радость — она в повседневности. В чашке чая, выпитой вместе. В лепестках, запутавшихся в волосах. В рисунке, который получился.

«Счастье — это не станция, на которую вы прибываете, а способ путешествовать», — писала Маргарет Ли Ранбек. Мы с Алисой путешествовали вместе уже много лет. Через битвы и миры, через победы и потери, через радости и горести. И каждый день этого путешествия был наполнен смыслом. Потому что мы были вместе.

«Любить — значит видеть чудо, невидимое для других», — писал Франсуа Мориак. Я видел чудо каждый день. В том, как Алиса держит кисть. Как она хмурится, когда что-то не получается. Как она откидывает голову назад, когда смеётся. Это и была радость. Не громкая, не крикливая — тихая, повседневная, настоящая.

После завтрака мы отправились в фельдшерский пункт. Сегодня должен был прийти пациент, которого я ждал с особым чувством. Николай — тот самый лесник, которого я лечил от простатита и помог ему прожить горе после гибели сына. Он записался на повторный приём.

Николай вошёл в кабинет — и я сразу заметил перемену. Он больше не сутулился. Его плечи были расправлены, глаза смотрели прямо, а на лице, обветренном и загорелом, играла лёгкая улыбка.

— Здравствуйте, Артём, — сказал он. — Я пришёл сказать спасибо.

— За что? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— За то, что вы меня выслушали. За то, что я смог выплакаться. За то, что вы сказали мне: «Вы имеете право радоваться». Я тогда не поверил. А потом пошёл домой и впервые за восемь лет обнял жену. Просто обнял. И заплакал. И она заплакала. И мы проговорили всю ночь. О сыне. О нас. О том, как мы отдалились друг от друга.

— И что теперь?

— Теперь мы снова вместе. По-настоящему. Не просто в одном доме — в одной жизни. Я снова чувствую её. А она — меня. И знаете, — он запнулся, — у нас снова… ну, вы понимаете. Как в молодости.

— Я рад за вас, — сказал я искренне. — Это лучшее, что я мог услышать.

— Это вы меня вылечили. Не таблетками. Разговором.

— Нет, Николай. Это вы себя вылечили. Я только показал дорогу. А пошли вы сами.

— «Врач — это факел, который освещает путь, — процитировал он. — Но идти по этому пути пациент должен сам». Вы так сказали в прошлый раз. Я запомнил.

— И вы пошли.

— И я пошёл. Спасибо вам.

Он пожал мне руку — крепко, по-мужски. И вышел. А я остался стоять, глядя ему вслед, и чувствовал, как в моей собственной Анахате разливается тепло. Не от магии. От радости.

«Благодарность — это не просто вежливость, — писал психолог Роберт Эммонс, исследователь феномена благодарности. — Это мощнейший терапевтический инструмент. Люди, которые практикуют благодарность, реже болеют, лучше спят, меньше подвержены депрессии». Но благодарность лечит не только того, кто благодарит. Она лечит и того, кого благодарят.

Когда Николай сказал мне «спасибо», я почувствовал прилив сил. Не энергетический — человеческий. Как будто моя работа получила подтверждение. Как будто Вселенная сказала: «Ты на правильном пути. Продолжай».

«Врач, который не чувствует благодарности пациентов, быстро выгорает, — писал кардиолог Бернард Лаун. — А врач, который чувствует её, может работать вечно». Я чувствовал. И знал, что буду работать. Вечно — или столько, сколько отведено.

После обеда в фельдшерский пункт пришла Марина — та самая пациентка с алопецией, которую я лечил от выпадения волос. Она вошла, и я сразу заметил: платка на голове больше не было. Вместо него — лёгкий шарф, завязанный небрежно, почти кокетливо. А из-под шарфа выбивались волосы. Настоящие. Густые. Русые.

— Марина! — воскликнула Алиса, которая сидела в углу с альбомом. — Вы… у вас волосы!

— Растут, — сказала Марина, и в её голосе звучала гордость. — Потихоньку. Сначала был пушок. Потом — тонкие. А теперь — настоящие. Врачи говорят, что это ремиссия. А я знаю, что это вы.

— Это вы, — поправил я. — Я только показал вам визуализацию. А делали её вы. Каждый день.

— Каждый день, — подтвердила она. — Утром и вечером. Клала руки на голову и говорила: «Я красивая. Я женщина. Я достойна любви». Сначала не верила. Просто повторяла как попугай. А потом — поверила. И знаете, что случилось?

— Что?

— Я встретила мужчину. Хорошего. Он не знает, что у меня была алопеция. Я ему не сказала. Он просто смотрит на меня и говорит: «Ты красивая». И я ему верю.

— Потому что вы сами в это поверили, — сказала Алиса. — Когда вы верите в свою красоту, её видят другие. Это закон.

— «Красота — это обещание счастья», — процитировал я Стендаля.

— Да, — согласилась Марина. — Теперь я это знаю.

Она ушла, а Алиса ещё долго смотрела ей вслед.

— Знаешь, — сказала она, — это, наверное, самое удивительное в твоей работе. Ты не просто лечишь болезни. Ты возвращаешь людям веру в себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.