(Затемнение.)
Павильон. Поздний вечер. Зимний дворец.
Коридор и комната Шарлотты
По коридору идет, напевая, служанка. Она несет поднос с грязной посудой. Рядом с комнатою Шарлотты откуда-то из-под портьеры ей под ноги выпрыгивает кошка. Служанка, взвизгнув, подпрыгивает и роняет поднос, который падает с диким грохотом. Двери с обеих сторон коридора по очереди распахиваются, и из них выглядывают заспанные женщины. Все, кроме одной. Эльза Винценгерод в ночном колпаке со свечою в руках появляется в конце коридора, она идет мимо дверей и их поочередно захлопывает, тихонько с кем-то переругиваясь, грозя пальцем и прочее. Подойдя к запертой комнате Шарлотты, Эльза останавливается, чуть тянет дверь на себя. Дверь недвижна. Эльза было продолжает движение, затем останавливается, поворачивается к двери и в нее стучится. Молчание. Двери в коридор опять начинают распахиваться. Опять в них появляются женские головы, раздаются шепотки: «Что там за шум?», «Дунька как всегда все опрокинула», «Обесчестил и бросил», «Какой ужас!», «Все еврейки блудливы», «Неправда, она такая чистая, такая хорошая». Эльза требует жестом, чтобы все замолкли, и уже требовательно стучит и кричит в дверь.
Эльза Винценгерод: Откройте! Баронесса, откройте, у нас запрещено закрываться, вы будете оштрафованы! (Служанкам:) Дунька, Степка, людей сюда – живо!
Кто-то бежит по коридору со свечками и криками «Караул! Помогите!». Вдруг из одной из комнат выбегает мужик в исподнем и с разбегу бьет плечом в дверь Шарлотты. Дверь с треском падает, а мужик стремительно убегает.
Эльза (возмущенно, с нотой усталости в голосе): Ну, Настасья… Ну, блудливая твоя душа, в деревню сошлю – со свиньями вместо мужиков гулять будешь (с этими словами она скрывается в комнате, вдруг срываясь на визг). Батюшки! Доктора! Кто-нибудь – доктора!
Она выбегает из комнаты. Ее ночной халат спереди весь в пятнах крови.
Павильон. Ночь. Зимний дворец.
Комната Шарлотты
По коридору идет Государыня. Вокруг нее свита из фрейлин. Все в домашних халатах – шлафроках. Народ громко шушукается. Государыня входит в комнату Шарлотты. Та лежит в кровати, окруженная врачами во главе с доктором Боткиным. При виде Государыни девушка поднимается и с жалобным воем сползает с постели к ногам Государыни. Она охватывает теткины ноги, и с рук у нее сваливаются красные от крови бинты. Государыня пытается от нее отстраниться, чтоб не запачкаться в крови, а потом невольно начинает гладить сироту по голове, а та, прижавшись к ней, тихонько скулит, будто маленький раненый зверь. И Государыня тоже начинает помаленечку всхлипывать, а затем вдруг срывает с головы свой прекрасный парик и простоволосая, страшная кричит своей дворне.
Екатерина: Вон! Все – вон! Оставьте меня с моею племянницей!
С этими словами она швыряет свой парик в сторону слуг и начинает тянуть девушку вверх, пытаясь поднять ее с пола. Ей пытаются помочь доктора. Дверь в комнату Шарлотты захлопывается. Девицы в коридоре стоят с раскрытыми ртами. Потом одна из фрейлин, крупная, статная девица с круглыми от изумления глазами, поворачивается к другой.
Гагарина: Племянница?! Эта фон Шеллинг – ее племянница? Вот это конфуз, настоящий пердимонокль!
Павильон. Вечер. Зимний дворец.
Комната Шарлотты
Шарлотта лежит в своей комнате уже на новой кровати с перинами. Рядом с оголовьем поставили столик, на котором стоят склянки с микстурами и стаканы с водой и чем-то подкрашенным, возможно, вином. Рядом с ногами стоит большое кресло, в котором сидит в своем строгом наряде Эльза и что-то вяжет.
Шарлотта вдруг приходит в себя, вскидывается в постели и пытается подняться. Однако выясняется, что одеяло поверх нее не просто ее накрывает, оно чуть ли не завязано узлами на углах перины, и поэтому Шарлотта как бы привязана внутри этакого конверта, и поэтому она может подняться лишь вместе с одеялом и самою периною. Она с изумлением пытается вырваться, а Эльза откладывает вязание в сторону, встает, подходит к столику, наливает стакан воды и протягивает стакан Шарлотте.
Эльза: Доктор запретил вам вставать. Ваши руки должны быть у меня на виду. Вот – попейте. Если нужно, я подам утку. Вы не будете более резаться?
Шарлотта в постели начинает мотать головой, в глазах ее слезы, однако она трясущимися руками берет стакан и быстро пьет. Это ее успокаивает. Она уже спокойнее откидывается на подушки. Эльза ставит пустой стакан обратно на столик и возвращается в свое кресло, берет вязание и, начиная вязать, как бы невзначай замечает.
Эльза: Вы это сделали бритвой полковника Бенкендорфа. Полковник не тот, кто свои бритвы повсюду разбрасывает. Значит, вы были в крыле Наследника Павла в гостях у полковника. Чем же он вас так обидел? Я думала, что у иезуитов девочкам быстро объясняют, что мужикам от нас надо, и если что-то пошло не так, иезуитки в итоге не режутся. К тому же пара фрейлин ходили на половину Кристофера, и никакого убытку им вроде не было. Кстати, вы принимали отвар?
Шарлотта: Какой отвар? Ах, это… Вы можете мне его сделать?
Эльза: Это зависит от того, с кем вы были. Раз бритва Кристофера, вы были с Кристофером. Был ли кто-то еще?
Шарлотта под пристальным взглядом Эльзы съеживается и начинает мотать головой. Из глаз ее сами собой начинают течь слезы. Эльза понимающе кивает.
Эльза: Тогда я не советую травить себя без толку. Возможно, по итогам приключения у вас будет маленький, причем именно от суженого. А что касается прочего… Вы не создаете впечатления истерички. Такие – не режутся. Что вам сказал… второй?
Шарлотта: Он кричал, что против Императора – нету противоядия…
Эльза (снова кивая в ответ головой): А что Кристофер? Он потакал, он пытался того… второго – удерживать?
Шарлотта: Он говорил что-то странное. Он схватил друга и пытался унять, а мне велел бежать со всех ног.
Эльза (еще раз кивая): Да, сходится, нам он велел то же самое. Не бойтесь, голубушка, ежели все пойдет так, как я думаю, ваш суженый скоро увезет вас в Лифляндию, и это приключение с годами забудется… Однако же болтать о нем не советую. Вы, на мой взгляд, легко отделались.
Шарлотта судорожно сглатывает и сжимается, она едва слышно лепечет.
Шарлотта: Я думала, что они – заодно. Я испугалась, что они сделают меня придворною шлюхою…
Эльза в ответ опять встает с кресла, подходит к окну.
Эльза (глухо): Россия – большая страна. Здесь случается всякое. Однако тут, в отличие от Европы, против нашей воли дворянами не торгуют. Опять же не врут нам красиво с три короба, как у нас в Германии принято.
Она недолго молчит, Шарлотта на нее внимательно смотрит, и Эльза под этим вопросительным взглядом рассказывает.
Эльза: Яс детства росла сорвиголовой – одна девочка в семье с тремя младшими братьями. Им для уроков фехтования, кулачного боя или борьбы нужен был партнер для второй пары, и поэтому вышло, что я сызмальства преуспела скорей в военных искусствах, а не в занятьях для девочек. Потом мальчики выросли, я стала им не нужна, а время для дамского обучения было упущено, и меня увлекли собою масоны. Они звали на бунт, на мятеж, говорили, что лишь новые, ученые люди сумеют объединить в единую страну нашу раздробленную Германию. Как я им верила… А потом прямо в ложе я встретила Хайнца…
1773. Натура. Осень. Вечер.
Франкфурт-на-Майне. Парк
Моросит мелкий дождь, с деревьев облетает листва. На небольшой импровизированной трибуне что-то рассказывает оратор. Он одет в цвета мятежа – черное с красным. Ему аплодируют молодые люди в разноцветных одеждах, украшенных красными бантами в петлицах. Среди них ближе всех к трибуне стоит молоденькая Эльза в броском черно-белом платье, которое делает ее похожею на сороку с огромным красным бантом на шее. Она как яркое и светлое пятно посреди унылости осени и восторженно аплодирует, и громче других кричит: «Смерть тиранам!» и «Свобода, Равенство, Братство!» Порою она даже визжит от восторга, когда речи с трибуны звучат особенно зажигательно.
В толпе она видит молодого крепкого и сильного парня, одетого во все черное и с эмблемою черепа и скрещенных костей на груди. На нем в отличие от многих не красный, а черный бант. Молодой человек приветливо улыбается ей и поднимает вверх руку. Эльза с радостным криком бежит ему навстречу и кричит: «Хайнц! Хайнц!» Тот ее на руки как пушинку подхватывает и выносит из толпы наружу. Они торопливо целуются, а потом вместе бегут по темнеющему парку. Эльза восторженно восклицает.
Эльза: Ты слышал, на днях у нас выступление! Я рисую плакаты, мы пройдем к графскому замку и будем требовать избирательных прав и созыва парламента! И у нас будет все то же, что уже случилось во Франции! А потом и по всей Германии. Мы во всех землях созовем парламенты, и они согласятся на объединенье страны без войн и насилия! Как здорово! Я так счастлива, что хочу петь!
Хайнц: Да, отлично. Граф, конечно, откажет, и тогда мы с полным правом его и зарежем. По улицам потекут реки крови, и будет весело!
Эльза: Да ты что… Я, конечно, умею стрелять и знакома со шпагой, но ведь суть выступления в том, что все будет мирно! Вон Россия и Пруссия с Австрией уговорили бестолковую Польшу без боя освободить польских русских и немцев из-под своего многолетнего гнета. И у нас все без крови получится!
