Александр Башибузук – Прознатчик (страница 23)
Сибилла и Гудрун с впечатляющим темпом опрокидывали кубок за кубком, и довольно рыкая, рассказывали, сколько и как угробили разного народа, всяческой нечисти, и вообще какие они грозные воительницы. При этом плотоядно пожирали мою персону глазами и, судя по всему, строили какие-то планы. Хм-м… почему «какие-то»?.. Тут и так все ясно… Ладно, попробуем так…
— Каирн! Могила могучему зловещему чародею! — я подпустил в голос жути. — Имя ему было Гундяй Черная Луна! Значица, схватились мы с оным драугром в битве лютой!..
— О Сестры!!! — Сибилла прониклась и в волнении схватилась за свой кинжал. — И что?
Гудрун просто чуть ли не по ручку вогнала в столешницу большую вилку, и в чувствах гаркнула какое-то замысловатое ругательство.
— Чувствую — не сдюжу, ибо великой силы чародей был, и еще б
— Сиськи Лилит! — в один голос изумленно охнули сегрианки.
Я чуть было не расхохотался, но сдержался и продолжил:
— …не прикасаться к девам прекрасным, и была мне дарована сила великая, и сразил я чародея вот этой рукой! И снял с него как свидетельство сего деяния вот этот меч!
— Совсем не прикасаться? — горестно взвопила Сибилла.
Гудрун, опять молча, атаковала стол, едва не развалив его пополам.
— Нет… — выдохнул я. — Только на Островах нельзя, а так — вполне можно…
— Хвала богам… — почтительно, но немного уныло вымолвили воительницы. — Достойная цена за жизнь…
Неожиданно мне почудился короткий веселый смешок, очень похожий на голос Малены. И сюда добралась? Ох, и Ягушка… Я даже оглянулся, но, конечно, никого не заметил. Интересно, она меня везде будет сопровождать?
В голове, как-то само по себе, родилось понимание того, что не будет она меня сопровождать. Отпускает, дает свободу и советует забыть обо всем с ней связанном. Даже настаивает на этом.
— Спасибо тебе, Ягуша. Но про «забыть» и не проси.
— Чего? — переспросила одна из сегрианок — уже хорошенько набравшаяся хафлинговыми настойками и пивом. Сестричка тоже от нее не отставала — едва ворочала языком.
— Ничего, девы. Выпьем!
— За тех, кто в море! — немедленно рявкнули Гудрун и Сибилла. — Храни их Фрида!
Ужин понемногу шел к окончанию, столы потихоньку пустели. Я набил себе брюхо так, что уже сомневался над своей способностью ходить… Это я, конечно, преувеличиваю, но поел всласть. Пета и Франка со мной знакомиться не захотели: за весь вечер не перемолвились со мной ни одним словечком. Хотя вру, вот как раз…
— Ну и как тебе наш телохранитель? — Франка обращалась к своей падчерице и говорила нарочито громко.
— Могуч… — насмешливо протянула Пета. — Да толку от него… слышала, мамочка: он обет дал…
— Будешь нас охранять, словен? — Франка пристально на меня посмотрела.
— Поглядим, — я не стал отводить взгляда. — Поглядим, как вести себя будете.
— Хорошо будем, хорошо, — торопливо бросила Петунья, и сразу забыв про меня, стала что-то шептать на ухо мачехе.
Я даже не успел задуматься над поведением хафлингесс, как подошел Сидор и потянул меня за собой. Похоже, он так и не расстался с идеей всучить свой клевец.
— Смотри, Горан… — в небольшой комнатке хафлинг подошел к могучему сундуку, полностью покрытому охранной рунной вязью, и достал бережно завернутый в промасленную кожу клевец. — Как раз под стать тебе оружие… Ты ба!.. — он изумленно ахнул. — Так он с твоим мечом — работы одного мастера… Так и есть; кажись, даже парный — одного комплекта. Ей-ей, всего резана, до последнего грошика, стоит.
— Ты говорил про пять гривен, — я взял в руки оружие и подивился его идеальному балансу. — Ты смотри, прямо как по моей руке ковали.
— Дык, парные же они! — убежденно заявил Сидор. — Значица — цена вдвое. Да ты не жмись, не жмись, глянь на руны…
Довольно длинное, чуть сплюснутое на конце четырехгранное жало — немного скривленное для удобства удара. С другой стороны — молоточное било под четырехгранный свитый конус. Навершие копьевидное, опять же граненое, в ладонь длиной. Металл тот же, что и у меча — черный с пепельным отливом. Древко в полтора локтя, металлическое, рукоятка обтянута слегка потертой чешуйчатой кожей. И противовес… Я глянул на свой меч и окончательно понял, что клевец работы… да, Крон назвал мастера Мокшей Белобородым — та же многолучевая звезда из непонятного кристалла, заключенная в кольцо. А вот рунная вязь совсем другая… переливы серебра и золота…
— Ну так как, славен? — вывел меня из задумчивости хафлинг. — Недосуг мне с тобой торговаться.
— Пять… — я несколько раз крутнул кистью пробуя оружие. — Пять гривен. Сам цену назвал. Слово хафлинга ценнее жизни. Так ведь говорят?
— Клятва хафлинга, — со снисходительной усмешкой поправил меня Сидор. — Клятва, ослав. Так что резан, один резанчик… — кузнец протянул лопатообразную ладонь и алчно пошевелил пальцами. — Не жмись…
— Ежели что, накину тебе сверху алтын за парность, а нет — так держи. — Я вернул ему клевец обратно и, собравшись уходить, бросил: — Думай, хафлинг: решишься — поутру подойдешь. Возьму, но уже за четыре.
— Семь!.. — Сидор, как будто оружие жгло ему руки, отбросил его на расстеленную кожу. — Ладно — шесть с половиной, и дам в придачу подвес запоясный для него.
— Лови, сквалыга, — я отсчитал монеты. — Давай свой подвес…
Честно говоря, мне совсем не жалко денег. Оружие достойное — в некоторых случаях много удобнее меча или рогатины. Правда, надо уметь им пользоваться, так я и умею… пока только в голове… а тело со временем натренирую. А еще мне кажется — я когда-то очень любил собирать оружие, особенно редкое. Получается, любовь эта никуда не делась. Правда, дальше уже собирать некуда — и так им обвешан как елка шишками. Ну да и ладно: будет же у меня когда-нибудь свой дом?..
Для ночевки мне отвели малюсенькую каморку с топчаном, вытесанным из цельного камня и застеленным овечьими шкурами.
— Хафлинги, едрить вас… — я кое-как примостился на каменном ложе, поправил огонек светильника и достал из сумки тубус с картой. — Итак…
На первый взляд работа представлялась мне несложной. Делов-то, пройти морем от Зеленой Пристани до Добренца, называемого ославами Доброградом, крупного порта в устье реки Свиглы, рассекающей материк до самых предгорий Скалистого хребта. Затем на речной барке подняться по Свигле на полторы сотни верст до городка Сколле, где в порту нас встретит делегация подгорников, коим я и передам с рук на руки хафлингесс. Вот как бы и все. Интересно, как они будут проверять, «замал» я Пету или не «замал»? Хм… тут, кажется, подвоха не может быть, да и в клятве я вроде все предусмотрел.
Девы-сегрианки — надежные спутницы, малодушничество им не ведомо; Петунья, ежели что, тоже сама за себя постоять сможет, Франка дурочкой не выглядит, даже совсем наоборот. Вроде как особых трудностей в путешествии не предвижу. Опять же, по суше нам вообще путешествовать не придется, разве что с корабля на корабль.
Теперь, что у нас с маршрутом по морю? По фарватеру в Поясе Верности нас проведет ославский лоцманский струг. Ну а дальше, уже сам капитан маршрут сладит. Так что…
— Ладно, утро вечера мудренее, — я убрал карту в тубус и загасил светильник. — Спать, Горан, спать…
Глава 13
«…в дополнение к нашим ученым диалогам с почтенным Хрисанфом Доброградским, проведенным в нашем университете Града Великого, могу явить еще одну явную сентенцию, возмутительно игнорируемую моим великоуважаемым оппонентом. Градация монструмов, огульно подразделяющая оных на нечисть и нелюдь, активно отстаиваемая почтенным Хрисанфом, имеет существенный изъян, ибо никак не разделяет монструмов, созданных чародейским способом, тварей Пределов, перемещенных в сей мир, и монструмов природных, рекомых эндемиками Упорядоченного. В подтверждение сему могу привести один из множества примеров. Собранный путем чародейского ритуала человекообразный гомункулус, перемещенный из Пределов пепельный расстрыга, и эндемики сего мира — зверочеловеки, рекомые обрами, ограми али карлами-острогузцами, согласно теории почтенного Хрисанфа, несомненно будут помещены в раздел нелюдей, ибо имеют некое внешнее подобие рода человеческого. Однако ж сие есть великая ошибка, ибо оные монструмы имеют разную природу происхождения и соответственно ничего общего между собой. Пользуясь случаем, на страницах сего труда хочу прилюдно выразить великое сожаление о прискорбном случае вырывания клока бороды почтенному Хрисанфу, произведенного мною во время наших ученых диалогов…»
(Преподобный Эдельберт Великоградский. «Бестиарий и описание рас Мира Упорядоченного»)
— …Клянусь этим… — капелька крови упала в каменную чашу перед алтарем Старших Сестер; едва коснувшись камня, вспыхнула бесцветным пламенем и превратилась в маленькое облачко, бесследно рассеявшееся в воздухе.
Стоп… Получается, Старшие приняли мою клятву? Как так? Я же не имею рода, не имею семьи… Хотя какая уже разница: даже если бы ее не приняли, дал слово — держи его. Вроде все предусмотрел: сопровождать, охранять по мере сил… собственно, ничего запредельного в этом нет. А по поводу девственности — так меня сие уже не волнует. Обязался доставить Пету в том состоянии, в котором она сейчас находится. Целка так целка, нет так нет…