Александр Башибузук – Дорога за горизонт (страница 52)
— На связи.
— Сейчас опробую агрегат после починки.
— Принято. Предупрежу, чтобы не пугались. Только быстро, гости уже на подходе.
Чего у Калуги не отнять — позицию для станкача он выбрал неплохую. Дом на краю поля был построен сравнительно недавно, скорее всего, как гостевой. Полностью деревянный, «под старину», стены из солидных бревен давали надежду, что хотя бы автоматные пули на излете они удержат. Внутри — современная отделка и мебель, телевизор на стене, пол с подогревом. В общем, отличный вариант отдохнуть день-другой, а то и неделю от городской суеты. А сейчас важным оказалось, что «чердачная» комната получилась выше холма, позволяя из окна насквозь простреливать поле. До самой часовни.
В которой засела Юлька со снайперкой. И все, чего мне удалось добиться: обещания «не высовываться» — как же, как же! — и свалить оттуда, как только расстреляет оставшиеся патроны. Эх…
— Так чего эта, стрелять можна? — вывел меня из ступора дед.
— Нужно.
Мишенью я выбрал изгородь в двух сотнях метров от нашей позиции. Тщательно навел пулемет, зафиксировал зажимы механизма наведения, вставил и продернул патронную ленту, а затем подозвал Родиона.
— Жмешь и сразу отпускаешь! Понятно?
— Чего ж не понять-то. Нажал и отпустил.
— Я ужо прослежу! — пообещал дед Кирюха. — Патронов маловато, экономить надо.
Объяснять ему, что расстрелять все имеющиеся четыре ленты будет чудом из чудес, я не стал. Просто вставил гильзы в уши, взял бинокль и скомандовал: — «Огонь!».
Разумеется, никакого выстрела не последовало. Пришлось опустить бинокль и показать, как поднимается у «максима» предохранитель. Только после этого пулемет выдал бодрое тра-та-та-та… патронов на пятнадцать, пока дед Кирюха не отвесил правнуку подзатыльник. Пули для такой древности пошли на удивление точно — земляные фонтанчики вскипели всего-то метра на два левее.
— Чего молотишь! Сказано же было: «нажал и отпустил!»
— Так я это, а оно само!
— Ври больше!
— Лучше принесите что-нибудь станок зафиксировать! — прервал я их перебранку. — Кирпичей или что угодно, но тяжелое. Поленья тоже подойдут.
Насчет «гостей на подходе» Калуга то ли сказанул, чтобы я не расслаблялся, то ли они в самом деле не очень торопились. Прошел почти час, прежде чем за лесом громыхнул взрыв и сразу за ним заполошная пальба. Долгая — не меньше минуты, прежде чем начало затихать.
— Дело сделано! — вновь ожила рация, на этот раз голосом Белого. — У них минус броневик, раскорячился хорошо, просто так не сдернут. Ну и тех, кто за ним топал, сколько-то положили. Теперь ваша очередь ждать гостей.
Больше всего я опасался, что по полю вообще никто не пойдет. Если у нападавших имелась еще какая-то броня, куда логичнее было бы атаковать по идущей вдоль берега дороге. Но, похоже, старых фильмов пересмотрел не только Калуга. Бандиты действительно попытались атаковать через поле. Правда, в нормальные цепи развернуться у них не получилось. Бандиты не бежали, а скорее шли в атаку, скучившись в группы человек по десять-пятнадцать. Но зато тащили целых два флага. Оранжево-черные, с каким-то рисунком и надписями — впрочем, я особо не пытался их разглядеть. Просто сделал в уме пометку, что полковник нам в очередной раз не договорил. Флаги, подобие униформы, какая-то дисциплина и управляемость — явно это не обычная банда. Всего вышло человек двести… если это не все, то их как-то совсем дохрена. Все, пора…
В кино все выглядит красиво — впереди начинает стрелять пулемет, цепь залегает. Поэтому в реальном бою пулеметы обычно ставят на флангах. Фланговый или, как говорили раньше, косоприцельный огонь куда эффективней. Особенно, если у тебя скорострельная машинка, позволяющая выдать максимум огня в те первые секунды, пока до людей с той стороны ствола дойдет, что их убивают. Когда-то давно Вернер Грюнер именно для этих секунд по просьбе опытных немецких пулеметчиков сделал на своем МГ-42 высокий темп стрельбы. Потом это древнее знание успешно похоронили, на стандартных пехотных пулеметах поставили тяжелый затвор, оставив скорострелы для вертолетов и брони. Но знающие люди обычно знали, у кого раздобыть нужную запчасть. «Максим» в этом смысле похуже…
— Ленту! Быстрее, мать вашу!
Просто удивительно, как иногда тупо ведут себя люди под огнем. Казалось бы, даже инстинкты должны диктовать: упади, прижмись к земле. Так нет же… вертят головами, кто-то стреляет, кто-то бежит назад, кто-то вперед. Впрочем, видывал я идиотизм и покруче — когда достают смартфоны и начинают снимать.
От первоначальной толпы осталось не больше четверти. Кого-то местные из своих окопчиков положили, кто-то все же догадался залечь сам. Но большую часть работы сделал «максим».
Хватит этого, чтобы бандиты умылись кровью и отправились искать менее кусачую дичь? Сомневаюсь.
— Лент… ложись!
Первая очередь крупнокалиберного прошла выше. БТР бил сбоку, а с его позиции был виден только скат крыши. Я успел упасть, понять, что двое идиотов рядом ничего не поняли, вывернуться, подсечь ногой младшего — а затем воздух наполнился дымом, щепками, осколками пластика, брызгами крови, стеклом…
— Деда-а-а…
Чтобы осознать «все конечно», мне хватило беглого взгляда. Две пули: в кожух и короб, тут ловить уже нечего. Схватил только короб с недостреленней лентой — винтовок у местных было много.
На окровавленное тело у стены смотреть не хотелось — что делает с людьми пуля крупнокалиберного, я давно уже насмотрелся.
— Деда-а…
— Уходим! Живее!
Схватив Родиона за шиворот, я стащил его вниз. Там он неожиданно вырвался, схватил со стола бутылку с торчащей из горлышка тряпкой — самодельный «коктейль молотова» — и выбежал наружу, не обращая внимания на матюги вслед. БТР, судя по шуму движка, был уже где-то далеко, но добежать до него… сначала я услышал дикий крик… должно быть, пулей разбило бутылку, но крик почти сразу же оборвался автоматной трескотней. Можно сказать, повезло.
Дальше кусок боя из памяти просто выпал. Следующее, что сохранилось в памяти — улочка за холмом, у меня осталось два магазина из восьми, наверху полыхает давешняя часовня, а Юлька рядом, исцарапанная, словно подралась с дюжиной котов, но живая и почему-то шепотом рассказывает, как она успела выбежать, прежде чем снаряд влетел прямо под купол. БТР лежит на боку в полусотне метров, рядом с полдюжины трупов — кто его так? Может и я… нихрена не помню.
Главное — мы еще живы.
Из меня, Микки, Витька Скелета да пары местных со старыми калашами Калуга волевым решением создал «маневренную группу один». То бишь, группу, которой он планировал затыкать бреши в обороне. А так как этих брешей было примерно столько же, сколько на бродячей собаке блох, я подозревал, что на первом же затыке мы и закончимся. Особенно учитывая, что из «тяжелого вооружения» у нас имелся гранатомет «Аглень», его бабушка «муха», мина ТМ-62, причем без взрывателя, да две противотанковых гранаты типа «ворошиловский килограмм», времен Великой Отечественной. Откуда они взялись у местных — бог весть.
Из положительных моментов был всего один — приданная живая сила внушала доверие. Крепкие и серьезные молчаливые мужики, знающие окружающую местность как свои бороды.
Первым местом, куда нас отправил полкан, оказалась лесная дорога.
— Тутой… — просипел шепотом коренастый бородач. — Мимо ну никак не проедут нехристи.
Второй солидно кивнул.
Место они выбрали подходящее: узкая проселочная дорога шла через густой лес, а по обе стороны сразу за кюветами рос густой кустарник. Глубокие рытвины на самой дороге гонке на скорости не располагали.
— Первым работаю я, вы открываете огонь по команде… — тихо приказал я, быстро объяснил диспозицию и приказал рассредоточиться.
Мужики, словно натуральные лешие, сразу испарились, Микки залегла рядом со мной, а Витек, со своей «мухой» занял позицию чуть поодаль.
— Ты хороший… — Микки погладила меня по руке. — Ты очень хороший, и я тебя люблю…
— А любилка выросла? — я улыбнулся. Кошку словно прорвало. Она болтала без остановки и наговорила столько, сколько я не слышал от нее за всю историю нашего знакомства.
— Выросла! — гордо заявила девушка. — Мне уже шестнадцать, забыл?
— Не забыл.
— Когда ты меня спас, я подумала, что ты ангел. Но я тебя все равно хотела убить… — тихо продолжила Микки. — Чтобы, чтобы… — она запнулась. — Чтобы не привязываться. А еще боялась, что ты окажешься как… все остальные мужчины — грязным уродом.
— Чем дальше в лес, тем толще партизаны… — фыркнул я. — А почему не убила?
— Потому что! — отрезала Микки. — Потому что люблю. Не понимаешь, что ли? И никому не отдам, особенно этой… ну ты понял.
Я не нашелся, что ответить и только тяжело вздохнул. Тяжело, потому что любовь Микки могла очень быстро закончиться заточкой в моем сердце. Прощай на всю жизнь Зарипова, прощай остальные обладательницы прелестей. Хотя чего зря расстраиваться⁈Моя жизнь, в свете текущих обстоятельств, могла оказаться очень короткой.
— Внимание… — буркнул наушник рации голосом Калуги. — Группа один. Удаление сто метров, БТР впереди, за ней машина с пехотой в кузове, двигаются по направлению к вам.
— Да пошел ты… — буркнул я, приподнялся и махнул рукой, подавая остальным знак готовности. После чего быстро привел свой «Аглень» в боеготовность и машинально оглянулся назад, проверяя направление выхлопа реактивной струи.