Александр Аввакумов – За горизонтом правды (страница 6)
Девушка заплакала. Майор нежно прижал ее к себе и погладил по голове.
– Не плачьте, все будет хорошо…
Он отстранил ее от себя и, поправив фуражку, вышел из помещения.
Окончив службу, Евгения направилась домой. Около дома ее нагнал местный участковый.
– Добрый вечер! – поздоровался он с ней. – Как ваши дела?
– Спасибо, товарищ младший лейтенант. Вот иду со службы. Устала немного.
– Ты вот мне скажи, Рябова, как тебе все это так легко дается? Я имею в виду: квартира, прописка, хлебная служба?
– Вы знаете, товарищ участковый, наверное, потому, что я стараюсь не лезть с вопросами в чужую жизнь. У меня вот муж на фронте, он командир, а вы вот здесь в тылу ходите, вопросы провокационные мне задаете.
– Но-но, Рябова. Я бы посоветовал тебе придержать свой язычок. А то раз – и подрежут его тебе. Здесь много таких было…
– А вы меня не пугайте, товарищ участковый.
Она замолчала и, свернув в сторону, вошла в подъезд дома.
***
Рябов шел рядом с батальонным комиссаром. Отряд за две недели их движения на восток значительно вырос за счет бойцов, которые в одиночку и мелкими группами пытались пробиться к своим войскам.
– Товарищ старший лейтенант! – обратилась к нему санинструктор Соня. – Как вы себя чувствуете?
– Значительно лучше. Только у меня голова немного кружится и приступы усталости.
– Вам бы полежать с недельку…
– Некогда лежать. Война, нужно воевать, а не лежать.Как личный состав? – не дав ей договорить, поинтересовался у нее комиссар.
– Пока тяжелых нет. Все в состоянии двигаться.
Комиссар улыбнулся. Похоже, это была первая положительная новость этого дня.
– Лейтенант! – обратился он к Рябову. – Вы не обратили внимания на то, что мы не слышим канонады? Неужели мы оказались в глубоком немецком тылу?
– Я думаю, товарищ батальонный комиссар, нужно взять пленного, вот тогда мы и узнаем, как далеко продвинулись немцы.
– Вот и займись этим.
Евгений отошел в сторону и заметил бойца Яшина, который стоял в группе красноармейцев и что-то смешное им рассказывал.
– Яшин! – окликнул он бойца.
Тот подбежал к командиру и, козырнув, доложил о прибытии.
– Вот что, Яшин. Подбери мне трех-четырех бойцов. Ну, чтобы ребята были сильные, а еще лучше, если бы они были из числа охотников. Хочу сходить в разведку.
– Возьмите меня с собой! Вы смотрите, что я худой, я сильный и хитрый…
Рябов посмотрел на него и усмехнулся.
– Хорошо. Еще трех человек подбери. Мне нужны надежные бойцы.
Прошло чуть меньше часа, когда к старшему лейтенанту подошел Яшин.
– Товарищ старший…– он не договорил, заметив жест командира. – Люди готовы. Ждут вашего приказа.
Евгений прошел за бойцом. На небольшой полянке стояло четверо бойцов. Все они были небольшого роста. Старший лейтенант остановился напротив одного из них. У бойца были широкое лицо, черные как смоль волосы.
– Красноармеец Толкунов, – представился он командиру.
– Кто вы по национальности? – поинтересовался у него Рябов.
– Якут я…
– Это хорошо, – тихо ответил Евгений.
– Готовьтесь к выходу. Ночью выходим… Старший – боец Яшин.
Евгений заметил батальонного комиссара и направился к нему.
– Павел Федорович! Разрешите обратиться? Разведгруппа сформирована. Люди готовы.
– Кто возглавит группу?
– Я, – коротко ответил Рябов.
– Хорошо, старший лейтенант, удачи!
Они ушли рано утром. Выпавшая ночью роса моментально просочилась сквозь ткань формы. Стало прохладно и немного неуютно. Как и предполагал Рябов, дорога оказалась значительно ближе, чем они предполагали. Несмотря на ранний рассвет, по дороге двигались немецкие части. Они залегли в кустах и стали наблюдать за тем, как вслед за колоннами пехоты на дороге появились танки, а затем грузовики, в которых ровными рядами сидели гитлеровцы.
Из-за леса показалось солнце. Завидев его, громко защебетали птицы. В какой-то момент Рябову показалось, что вся эта масса людей, одетых в серо-зеленую форму, никогда не исчезнет. Однако дорога опустела. Где-то в небе появились два тяжелых бомбардировщика. Судя по гулу моторов, они несли большой боезапас. Эти два самолета внесли какую-то надежду в сердца затаившихся бойцов. Где-то совсем недалеко раздались звуки взрывов, и вскоре самолеты появились вновь. Теперь они двигались намного быстрее, словно скинули с себятяжелый груз. Проводив их взглядом, Рябов посмотрел на дорогу.
***
Евгения совсем недавно пришла со службы и сейчас готовила себе легкий ужин из продовольственного пайка, который получила накануне. В дверь кто-то настойчиво постучал.
«Это не Прохоров, – решила она. – Он бы позвонил. Тогда кто?»
Она подошла к двери и посмотрела в дверной глазок. Перед дверью стоял лейтенант Закиров и переминался с ноги на ногу. Она приоткрыла дверь.
– Что вам нужно? – поинтересовалась она у командира.
– Меня просили передать посылку для майора Прохорова, – ответил Закиров.
– Его здесь нет, – ответила Женя.
– Тогда примите ее вы, если вам это не так тяжело.
Евгения открыла дверь и отошла в сторону.
– Куда это? – спросил ее лейтенант.
– Оставьте здесь. Анатолий Семенович сам определит, куда это все поставить.
Закиров оставил небольшой чемодан и, козырнув ей, вышел из квартиры. Евгения закрыла за ним дверь и посмотрела не чемодан. В какой-то момент у нее возникло огромное желание открыть его и посмотреть содержимое посылки, но она переборола себя. Тяжело вздохнув, она направилась на кухню.
Анатолий Семенович позвонил в дверь вечером, когда Евгения уже готовилась ко сну. Она открыла дверь и, когда тот вошел в прихожую, поинтересовалась у него, не хочет ли он поужинать.
– Спасибо, Женечка… Только чай.
– Хорошо. Проходите, мойте руки, я сейчас.
Прохоров прошел в зал и сел на диван. Достав пачку папирос, он закурил.
– А вот и чай, – произнесла Евгения и стала ставить на стол чашку, вазочку с вареньем, печенье. Она налила чай и села на стул.
– Вы знаете, Анатолий Семенович, я сегодня, когда шла со службы, зашла в магазин.
– И что?
– Я давно не была в магазинах и была удивлена, что они практически пусты…
– И что? – снова переспросил он ее, отхлебывая из чашки чай. – Идет война, нужно кормить армию, а народ – это вторая очередь. Я не понимаю тебя, Женечка, что тебе не хватает в этой жизни? Квартира у тебя есть, есть что покушать. Что еще тебе нужно? Ты о народе? Смешно, Женя, смешно. Во время войны нужно думать о себе, а не о народе. Вот если бы у тебя ничего не было, ты думаешь, что кто-то поделился бы с тобой пайкой хлеба? Скажу прямо – едва ли.