Александр Аввакумов – Обратной дороги нет (страница 2)
Приятель улыбнулся. Ему было смешно слышать все это от новенького сотрудника.
– Если директор поймет, что ты начинаешь наступать ему на пятки, он просто сольет тебя. Ты здесь не первый такой, кто оказался впоследствии за дверью. Так что тебе мой совет: не пытайся поднять то, что тебе не по силам, можешь надорваться.
Тогда Новиков не придал особого значения этому разговору, но вскоре все, о чем говорил коллега, стало обретать реальные черты. Его стали грузить сверхурочной работой. Приходилось не только работать в офисе, но и брать работу на дом. При этом его оклад по-прежнему оставался без изменения. Однажды, когда он в очередной раз задержался в офисе, к нему подошел директор.
– Почему вы, Новиков, задерживаетесь на работе? – спросил он Павла.
– Работы много, Валерий Михайлович. Мне кажется, что за последнее время объем моей работы вырос раза в два, если не больше. Я работаю весь день, остаюсь после окончания рабочего дня, а ее меньше не становится.
– Это вам не Советский Союз. У нас нет профсоюза, который бы следил за нагрузкой сотрудников. Если вас лично что-то не устраивает, если вам тяжело, то руководство компании непременно пересмотрит условия трудового договора. Нам не нужны сотрудники, которые не могут осуществлять свою деятельность в отведенное законом время.
– Как же так, Валерий Михайлович? Вы же хорошо знаете, что я качественно выполняю свою работу, и у заказчиков никогда не было претензий.
– Это ничего не меняет, Новиков. Мне тут подсказали, что вы недовольны работой руководства. Мне это все не нравится. Сотрудники не должны обсуждать работу руководства, давать ей оценку.
– Я никогда ничего подобного не говорил. Вас кто-то ввел в заблуждение, Валерий Михайлович…
– А сейчас идите домой. Мне не нужно, чтобы вы демонстративно показывали свое усердие. Идите.
Новиков проводил взглядом директора и, сложив бумаги в металлический ящик, направился с работы домой. Это был первый и последний разговор с работодателем. Через неделю ему вручили конверт с уведомлением о расторжении с ним трудового договора.
…Где-то совсем рядом с шумом разорвался украинский снаряд. С потолка блиндажа посыпался песок. Новиков повернулся на другой бок и с головой укрылся курткой. За дверью блиндажапрошли несколько бойцов, переговариваясь вполголоса. Снова раздалась очередная короткая очередь «Утеса», и стало на какой-то миг тихо, словно эта очередь напугала войну.
***
Павел шел по улице, прокручивая в голове все обстоятельства своего увольнения.
«Что делать дальше? Как жить дальше? Почему директор компании посоветовал мне искать новую работу вне города?»– размышлял Новиков, пытаясь найти решение внезапно возникшей проблемы.
Неожиданно взгляд его упал на плакат, который ярким пятном выделялся на пестрой от объявлений тумбе. На плакате был изображен красивый молодой человек, призывающий записываться на контрактную воинскую службу.
«А почему бы и нет? – промелькнуло у него в голове. – Военная кафедра института за спиной, как-никак офицер запаса».
Он свернул в сторону и направился в военкомат, который находился в двух кварталах от его дома
– Вам кого? – поинтересовался у Павла, дежурный офицер. – По какому вопросу хотите обратиться?
Новиков немного смутился.
– Хотел бы заключить контракт на службу в армии. Мне к кому обращаться? Где это все оформляется?
Майор с интересом посмотрел на него. Во взгляде военного читалось неподдельное любопытство.
– А ты вообще-то хорошо подумал над своим решением? – поинтересовался он. – Там ведь не будет мамочки и сопли некому будет вытирать. А я ведь тебя знаю, парень! Ты с моим сыном Олегом в одном классе учился, в тридцать второй школе.
Павел с удивлением посмотрел на майора. Он был на сто процентов уверен, что никогда не встречался с этим человеком.
–Дело в том, что я офицер запаса. В этом году я окончил институт, – словно оправдываясь перед ним, ответил Павел.
– Вот что я скажу тебе, парень. Сегодня все члены комиссии выехали в Нижнекамский район. Если не изменишь решение, приходи завтра к девяти часам. Только ты подумай хорошенько над своим решением. Это война, а там стреляют. Если честно, то мне тебя жалко. Видно, что-то случилось с тобой, что ты решил прийти сюда?
– Почему вы так решили, товарищ майор? А вдруг я из тех, кто готов отдать свою жизнь за интересы родины?
– Дурачок ты, а не патриот. Они об этом не кричат, а молча, погибают в траншеях. Еще раз: если не передумаешь, то приходи завтра.
Поблагодарив дежурного офицера, Новиков вышел из военкомата и направился домой. Дома никого не было. Мать еще с утра уехала к дальней родственнице, которая тяжело заболела, и хотела заночевать у нее.
«Интересно, что скажет мать, когда я ей сообщу о своем решении заключить контракт с армией? Одобрит это решение или нет? Наверняка нет, – рассуждал Павел. – Сейчас идет война, а это прямая дорога на фронт».
Взгляд Павла машинально упал на портрет деда, что висел на стене. Он родился после его смерти и поэтому знал о нем лишь со слов матери. Из ее рассказов он знал, что дед ушел на войну в семнадцать лет, приписав себе лишних два года. Был участником тяжелых сражений на Курской дуге, освобождал Минск и штурмовал Кенигсберг. Он был одним из полных кавалеров Ордена Славы.
«Вот дед наверняка не спрашивал свою мать о том, идти ему на войну или нет. Пошел и записался добровольцем. Почему же я должен спрашивать у нее разрешения? Там, на Донбассе, идет война, гибнут сотни мирных людей, среди которых много женщин и детей. Я, здоровый, сильный молодой человек, почему должен спокойно наблюдать за этими событиями? Если мы не встанем стеной, как вставали наши деды в годы войны, война может докатиться и до нашего порога», – решил он.
Он открыл свой ноутбук и быстро набрал «ЧВК“Вагнер”». Первый, к кому он обратился, был человек с позывным «Баварец».Как ни странно, Баварец ответил довольно быстро, наверное, просто сидел у компьютера. Насколько Павел понял, он в компании занимался набором добровольцев. Баварец предложил Новикову приехать на сборный пункт и пройти медкомиссию. Это было столь неожиданно, что Павел даже растерялся, услышав приглашение.
– Приезжай в Молькино, это Краснодарский край, на месте и определимся. Насколько я могу судить, ты молодой и в армии не служил. Это так?
– Вы угадали. Я недавно окончил институт. У нас там была военная кафедра.
Баварец быстро напечатал:
– Наверняка ракетчик?
– Как вы угадали?
– Вот видишь, угадал, – печатал он. – Другим воинским профессиям в институте, я знаю, не учат. Ты не переживай, мы тебя здесь научим многому, так что станешь настоящим мужиком.
– Хорошо. Тогда я буду увольняться с работы.
– Валяй, – появилась на экране запись.
На самом деле Новиков просто использовал это как предлог для отсрочки вступления в этот самый «Вагнер», так как в глубине души, он, конечно, боялся. Среди народа ходило много слухов, что контингент там не особо приятный – наемники, уголовники, убийцы, мародеры и так далее.
Павел все откладывал и откладывал свой разговор с матерью. Наконец, выпив для храбрости полстакана водки, он сообщил матери, что решил поехать на войну. Он говорил долго, страстно, объясняя ей, что он не может сидеть дома, когда где-то совсем рядом идет война. Он немного сбавил тон, заметив в глазах матери слезы.
– Ты, главное, мама, не переживай. Пойми меня правильно, я не могу дома сидеть, когда враг убивает стариков, детей и женщин. Я хочу пройти тот путь, что прошел мой дед. Если ты не дашь мне добро, я все равно уеду, я решил так…
Мать поднялась из-за стола и подошла к Павлу.
– Езжай, если ты так решил. Будь настоящим мужчиной…
Она снова заплакала и прижалась к его плечу.
– Ты, мама, главное, не переживай за меня. Если останусь в живых, я обязательно вернусь.
Он не договорил. Какой-то непонятный комок подкатил к его горлу. Ему стало тяжело дышать. В этот миг он почувствовал, как дорог ему этот человек, чьи руки так нежно обнимали его плечи.
– Когда едешь? – спросила она его.
– Завтра вечером.
***
Дорога до Молькино заняла около трех суток. Доехав до Москвы, он пересел на поезд, идущий в Краснодар. Все это время Новиков старался не думать о доме, о матери, гнал от себя мысли о возможной гибели на войне. В дороге его тревожили лишь звонки его товарищей. Все они хорошо понимали, что он поехал в «Вагнер» из-за денег.
– Павел! Ты хоть сам-то понимаешь, под чем подписался? Это же«Вагнер»! Ты знаешь, кто там воюет? Там же все отбросы нашего общества, грабители и убийцы. Они всегда на «передке»! Они же сродни штрафбату, что воевали в Великую Отечественную войну!
Товарищ на какой-то миг замолчал и, словно снова набравшись сил, продолжил:
– Я вот тут с ребятами поговорил, они готовы тебе помочь. Собрали для тебя немного денег. Я думаю, что их бы тебе хватило на первое время, пока ты не нашел бы работу по душе.
–Слушай, Олег! Пойми меня правильно, деньги – это, конечно, хорошо, но я еду не из-за них. Я мужик, и мое главное дело – это защищать родину, свой дом.
Олег громко засмеялся. Новиков моментально представил его покрасневшее от смеха лицо.
– Какая родина, Павел?! Какой дом?! Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Есть армия, это государственная структура, предназначенная для защиты государства. Там генералы, офицеры, они за это деньги получают, чтобы защищать нас! Тоже мне патриот нашелся.