Александр Авраменко – Стальной сапог (страница 27)

…Теперь вздохнул монах:

– Никто не знает, что там произошло, но крупнейший порти город алжирцев перестал существовать. Неведомые воины стёрли Танджу с лица земли.

Гроссмейстер вздрогнул – эта история была широко известна из-за своих последствий: испанский король Хуан смог, наконец, объединить своих вельмож и выкинуть мавров с полуострова. Обещанная алжирцами помощь султану Кордовы так и не пришла. Вот, значит, кто невольно помог испанцам, правда, преследуя собственные интересы…

– Тогда что вы предлагаете, святой отец?

Монах вдруг щёлкнул четками, его взгляд стал жёстким:

– На вашем месте, гроссмейстер, я бы сдержал слово. Без всяких увёрток и выкрутасов. Продал бы юноше одно из наших командорств. И всё. Поверьте, там, откуда прибыл молодой человек, умеют ценить тех, кто держит своё обещание. И преференции, которые бы могли получить, были бы очень, очень и очень велики. Вполне возможно…

Монах замолчал, но гроссмейстер зло выпалил:

– Договаривайте, отче!

Нехотя дознаватель закончил разговор:

– Вполне возможно, что наши связи с этими таинственными людьми когда-нибудь спасут наш Орден и братьев…

Глава 12

– Вы слишком много говорите, брат!

Гроссмейстер вспылил. Впрочем, Хуго де Лаваллер всегда отличался несдержанностью характера и вспыльчивостью, что странным образом сочеталось с его изворотливым умом…

– Но я слышу от вас лишь угрозы, непонятные пророчества, на которые вы мастер, и – ничего конкретного!

Теперь побелел монах. От гнева. Он не мог достучаться до главы Ордена. Никак не мог. И что ему делать? Брат-Дознаватель был очень умён и осторожен, а годы деятельности на столь высоком и ответственном посту приучили его к осторожности и трезвости оценок. Ведь именно от его решения зачастую зависели судьбы братьев и простых членов братства. Теперь же монах всеми силами пытался уберечь Хуго от роковой ошибки. В отличие от гроссмейстера, которого полученная власть и возможности, которые те давала, пьянили своей вседозволенностью, Дознаватель наоборот, с годами становился всё осторожней, хотя многие члены Конклава считали это трусостью. Но именно это часто уберегало Орден от роковых ошибок. Впрочем, именно сейчас он, похоже, терпит неудачу… Гроссмейстер поднялся с кресла, нависая над столом грозовой тучей, затем процедил:

– Я не меняю своих решений. Пусть будет так, как будет. Вы свободны, брат.

Монах коротко поклонился и вышел из кабинета главы Ордена, не забыв притворить за собой дверь. Что ему делать?..

…Марк был зол. Очень зол. Пусть тамплиеры и посчитали себя умными, но ум слава мгновенно просчитал ситуацию, в которой тот очутился. Тот самый «золотой дым», которым он рассчитывал замаскировать свои промахи, сыграл роковую роль. Орден не хотел исполнять свои собственные обещания и просто решил прикарманить вложенные славами деньги. Ведь сумма по нынешним временам просто колоссальна! Не у всякого короля в Европе имеются такие деньги в казне! К тому же, запятая, фон Гейера отправили одного, что лишь утверждало гроссмейстера в его решении. Будь с Марком хотя бы десяток людей, всё могло бы обернуться совсем по другому. Воистину, один в поле не воин, каким бы богатырём ты не был… Шепча про себя самые чёрные ругательства, слав одним махом взлетел в седло своего коня и ударив того шпорами, буквально вылетел с подворья Ордена. От бешеного всадника бросились прочь простые горожане. Вид закованного в доспехи воина, как говорится, внушал… Впрочем, уже через сотню саженей слав опомнился и натянул узду. Захрапев, конь резко замер на месте. Потрепав рукой в кольчужной перчатке пышную гриву, Марк ласково произнёс:

– Прости, милый, не сдержался. Эти сволочи…

Жеребец всхрапнул, словно понял, что наездник извиняется за грубость, затем двинулся неспешным шагом. Куда? Да куда глаза глядят. Ночевать на постоялом дворе Марк не собирался, потому что выводить вшей и воевать с клопами настроения у него не было. Немного помедлив, пока конь шлёпал по раскисшей грязи улицы, он чуть натянул повод левой рукой, поворачивая в порт. Всё-таки, ему придётся последовать совету, точнее – рекомендации гроссмейстера. Но Орден ещё дорого заплатит за обман. Очень дорого! Он, Марк фон Гейер, клянётся в этом перед Истинными Богами…

…Додумать Марк не успел – что-то взорвалось у него перед глазами и мир вокруг погрузился в глухую черноту…

…– Шевелитесь! Быстрее!

Подгоняемые руганью кнехты торопливо освобождали безжизненное тело рыцаря от доспехов. Звякнул металл кольчуги, обильно смоченной кровью убитого. Внезапно один из солдат вздрогнул, затем испуганно повернул голову к командиру в белом плаще с чёрным крестом:

– Господин! Он жив!

Рыцарь скривился:

– Перережьте ему глотку и выбросьте в залив, как стемнеет. И заканчивайте! Сколько можно возиться?!

Кнехты зашевелились быстрее. Впрочем, процесс уже завершался. Снятые с убитого латы громоздились аккуратной кучкой в углу хлева на одной из тихих улочек города.

– Бумаги!

Рыцарь протянул руку, и один из солдат торопливо вложил в ладонь найденный в сумке убитого свиток. Коротким движением тот развернул пергамент, выругался, тут же перекрестившись и пробормотав краткую молитву, шагнул к щелистой двери, остановился. Пробежав глазами текст, удовлетворённо кивнул, затем аккуратно свернул лист, снова обвязал документ шнурком, засунув в кожаный кошель, висящий на поясе.

– Готово, ваша милость.

Кнехт застыл в почтительной позе, держа на весу упакованные в грубую мешковину трофеи. Рыцарь хмыкнул:

– Долго возились. Привяжите доспехи к седлу моей лошади. И, после того, как избавитесь от тела, возвращайтесь в казарму.

– Да, ваша милость! Как вам угодно.

Подчиняясь кивку, один из убийц осторожно открыл дверь в хлев, пронзительно заскрипевшую, высунулся наружу, мгновенным движением повернул голову влево, вправо, вернулся назад:

– Никого, ваша милость. Можно выходить.

Рыцарь, надменно вскинув подбородок вышел на улицу и тяжело взгромоздился в высокое седло. Мешок с доспехами был привязан сзади. Ещё мгновение, и повинуясь удару шпор, громадный жеребец, чмокая копытами по раскисшей земле, исчез за поворотом кривой улочки. Облегчённо вздохнув, кнехт вернулся в сарай. И, как оказалось, вовремя – его напарник уже стоял нагнувшись над убитым, держа в руке большой тесак.

– Ты чего?! Оставь сейчас же!

– Но его милость приказала…

Первый кнехт зло ухмыльнулся:

– Напыщенный петух! Не заметил, что этот человек – жив-живёхонек! Просто лишился чувств от удара.

– Тем более…

– Дурак!

Солдат выругался, потом пояснил:

– В порту стоит мавританский корабль. Продадим им этого несчастного. Сам знаешь, из плена неверных ещё никто не возвращался…

Второй кнехт задумался, осмысливая идею, потом согласно кивнул:

– Хорошая мысль. Зачем терять деньги?

И оскалил в улыбке кривые зубы…

…Скрипнула крышка деревянной решётки, и гнусавый голос кого-то из слуг работорговца проорал:

– Пошевеливайтесь, грязные твари!

Со стонами, с кряхтением смрадная масса людей внизу начала шевелиться. Похоже, что не один только Марк среди несчастных знал арабский язык. Его спасло чудо – арбалетная стрела лишь скользнула вдоль виска, оглушив его, а обилие крови, что бывает всегда при ранениях головы, ввела в заблуждение тамплиера. К тому же, по случайному стечению обстоятельств тот оказался неопытным, а его подчинённые – слишком любили золото, что и спасло слава от неминуемой смерти. Тем не менее, очнуться в трюме облачённым в грязные лохмотья и с замотанной тряпками головой было шоком. Впрочем, бывший воздухолётчик имел очень крепкие нервы, поскольку бороздить небеса могли только волевые люди с характером. Слабодушным и неврастеникам там делать нечего. Именно это смогло удержать Марка от необдуманных действий, притворившись, что обстоятельства сломили слава. Но он просто затаился, став одним из находящейся в трюме арабского торгового корабля массы рабов, отмалчиваясь от вопросов, отделываясь односложными ответами на вопросы любопытных. Сам купец его не допрашивал, и слав сильно подозревал, что тому и невдомёк, кто находится среди живого товара. Естественно, что не было ни денег, ни оружия. Ничего кроме рук. Попытаться сбежать? Куда и как? Никто не знал, куда движется корабль. Какова конечная точка путешествия. Вначале, правда, таилась сумасшедшая мысль, что купец возвращается обратно, и у Марка будет шанс подать весточку в Крепость Поющих Птиц. Но холод, становившийся с каждым днём всё сильнее сказал, что судно идёт на Север. Вскоре это поняли и остальные, и теперь Марк частенько видел, как то один, то другой возносили молитвы Проклятому Истинными Богами, чтобы не попасть к викингам. Кто они. слав знал хорошо, но, в отличие от остальных рабов, этого не боялся. Он вообще не испытывал страха перед будущим, потому что был уверен, что выберется на свободу в любом случае. Нужно лишь немного обождать, прибыть на место и осмотреться, а там… А пока – стиснуть зубы и терпеть. И крик надсмотрщика с палубы воспринял как благословение Истинной Троицы – корабль прибыл, а значит, что он на шаг ближе к будущей свободе. Только вот куда причалил арабский торговец? И где теперь находится?.. Гулко бухнула лестница в днище, разбрызгивая мочу. Послышалась ругань, кто-то распекал нерадивого, наконец раздалась команда: