Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. V (страница 32)

Философы-материалисты предложили возврат к древним корням, принципам омоложения в поклонении характера целостности, с древнейших времен несущее солнце-лунно-фаллическую природу, что должно было поспособствовать движению вперед, т. е. с внешней атрибутикой некоторого производственного прогресса, которое, в свою очередь, непременно сподобилось бы достичь высочайшей степени при появлении гиперфактора полного уничтожения любой зависимости, т. е. конкуренции, что в «единстве противоположностей» несет позицию зависимости, причем при посредстве самой фаллической основы гармонии. Эта модель фаллического прогресса независимости фактически стала конкурирующей моделью Библейского положения независимого ни от кого и ни от чего Божественного абсолютного творчества – «Я творю все новое»153, что только воочию подтверждается сильно распространённым употреблением в XX и в нашем -начала XXI века, т. е. под началом Москвы, в разговорной речи российского общества выражений относящихся к половым органам, как отображение его духовной составляющей, культ нации, свидетельствующее о прежнем ориентире страны искания не Бога, а «Омолаживающее Достоинство», за которым должно последовать благоденствие, и чем больше, тем лучше… Упоминание в разговорной речи матерных слов создает (или подтверждает) направление следование общества к мистической целостности и ее принципам эволюционизма-омоложения, и чем чаще, тем сильнее, – нигде в мире так низко не сквернословят, как в России, – впрочем, в противоположности гармонии представляющееся высокой культурой изощренного этикета, – воплотительнице состояния справедливости и достоинства в наивысшем проявлении, государственной политике вектора самостановления из хаоса, для наглядного примера представляемое поговоркой (и попутными этому выражениями) распространенной особенно среди офицеров советской армии – «пьем все, что горит, yebom все, что шевелится», – корнями уходившее к стремлению к т. с. истинной старине русской православной церкви, т. е. ее неосознанного желания омолодиться, ну и, конечно, соответственно, среди солдат, и вообще простого люда – «нас yebut, а мы крепчаем».

Масонские поиски «истинного христианства» того времени, столь увлекавшие Н. Новикова, И.В. Лопухина, С.И. Гамалея, И.П. Тургенева и других масонов, станут предтечей концепции «достоинства христианства и не достоинства христианства», получившие широкое распространение в России в начале ХХ века. В поисках «истинного христианства» русскими масонами XVIII века находится одно из основных тенденций внецерковного направления православно-христианского реформаторства XIX-XX века, стремившееся обрести «истинное христианство», так сказать, в дополнение к христианству традиционному, лежащему в русле официальной церкви. Именно здесь лежали истоки взглядов русских философов-идеалистов конца XIX -начала XX веков, – стать настоящими христианами или через церковную атмосферу гуманизма, в искания истины и смысла происходившего, или посредству очищенного (высшего) гуманизма, подверженного скептицизмом ко всему потустороннему: и то и другое будет параллельно идти в России до самого прихода к власти большевиков, которые, прямо сказать, объединят и тех и других, отрицая и Бога и мистику построят сверхмистическое государство.

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ В НИДЕРЛАНДАХ

Грандиозные изменения в социально-экономической сфере, происходившие в Европе в новое время, разложение средневековых институтов, начавшиеся преобразования в религиозной жизни, длительное время являвшейся духовной основой общества, привели к серии серьезных социальных катаклизмов, выразившихся в столкновении старых и новых явлений и взглядов. В ряде европейских стран произошли религиозно-социальные революции, решающую роль в которых сыграли новые, буржуазные, в каждом случае по-своему духовно настроенные, слои общества. Эти события, затронувшие наиболее развитые страны – Нидерланды, Англию и Францию, привели к социально-экономическим изменениям, причем в степени соразмерно духовному состоянию общества.

Первая в истории Европы буржуазно-христианская революция (точнее сказать, буржуазно-протестантская революция, поскольку протестантизм поддерживал капиталистический принцип, в отличие от старых течений, католицизма и православия) произошла в Нидерландах. Эта страна, являвшаяся одной из провинций обширной империи Габсбургов, обладала во второй половине XVI в. чрезвычайно развитой экономикой. Товары, производившиеся здесь, считались в Европе наиболее качественными, а такие города, как Амстердам, Брюгге или Антверпен уже тогда являлись крупнейшими центрами общеевропейской торговли. Нидерланды ежегодно приносили в имперскую казну более 2 млн гульденов (в два раза больше, чем вся Германия и в четыре – чем Испания). Императоры Карл V и Филипп II активно пользовались этим, постоянно увеличивая размер налогов, что препятствовало развитию торговли и предпринимательства.

К социально-экономическим трудностям прибавлялся религиозный протест. В Нидерландах все шире распространялся запрещенный Карлом V кальвинизм. Его исповедовали тайно под страхом смерти. Чтобы послушать проповедников, люди под покровом ночи собирались в лесах. Для борьбы с «ересью» Карл V ввел в Нидерландах инквизицию и издал особые законы – «плакаты» против «еретиков». При Филиппе II преследования протестантов ужесточились. Его антианглийская политика подрывала давние торговые связи Нидерландов с Англией и наносила огромный ущерб их экономике. Филипп II понимал, что в Нидерландах назревает взрыв, поэтому по его приказу в страну была введена испанская армия. Но даже присутствие солдат не смогло предотвратить начало национально-религиозного освободительного восстания Нидерландов против испанцев.

К оппозиции испанскому правлению и засилью католической церкви примкнуло нидерландское рядовое дворянство, создавшее союз «Соглашение» («Компромисс»), требовавшее от Филиппа II и его наместников восстановления вольностей Нидерландов, снижения налогов, прекращения религиозных гонений. Партию дворянства возглавил принц Вильгельм Оранский, граф Эгмонт и Горн. Когда они представили свои требования в государственный совет для передачи их Испанскому королю, кто-то из придворных презрительно обозвал скромно одетых нидерландских дворян гёзами, т. е. нищими. Это прозвище стали с гордостью носить все те, кто болел душой за судьбу Нидерландов.

С виду нидерландцы были традиционалистами. Они искали оправдание своих действий в глубоком прошлом: в доставшихся от предков институтах и правовых традициях. Сохраняло свою значимость средневековая установка: «чем древнее, − тем правильнее». Апелляция к прошлому придавала участникам событий уверенность в истинности своих поступков, давала возможность истолковывать политику короля как тираническую. Даже один из историков, по поводу «революционеров» XVI, XVII веков заметил: «Это были люди, идущие вперед с головами, повернутыми назад»154. Но головами, повернутыми назад, оказались не нидерландцы, а тот отряд историков, который упорно отказывался видеть новый, революционный дух движения.

Освободительное движение началось 10 августа 1566 г. с массового иконоборческого восстания. Подготовленное союзом дворян и кальвинистскими общинами оно вспыхнуло в районе городов Хондсхоте и Армантьера и распространилось на 12 из 17 провинций. Первое, что уничтожалось, это католическая символика. Около 5,5 тыс. церквей были разгромлены и опустошены. Восставшие уничтожали иконы, скульптуры святых. Монастыри, владевшие обширными землями, разгонялись, а крестьяне, зависевшие от них, уничтожали документы с записями своих повинностей. На деньги, захваченные у церкви, формировались военные отряды для борьбы с испанцами и защиты кальвинистской веры.

Размах движения напугало власти и испанская наместница Маргарита Пармская вынуждена была пойти на уступки. 25 августа объявлялось о приостановлении преследования «еретиков» и введение ограниченной свободы кальвинизма, члены союза дворян получили амнистию.

В начале иконоборческого движения заодно действовали: крестьяне, ремесленники, богатое купечество и дворяне, часто руководившие мятежными отрядами. Но его размах и требования плебса – «Крови попов и имущества богачей» − охладили дворян и зажиточных бюргеров. Они попытались остановить иконоборчество. В результате энтузиазм мятежников начал убывать. Союз дворян объявил о своем роспуске, а руководители кальвинистских обществ отрекались от участия в восстании. Лишенные руководства последние очаги оппозиционного движения весной 1567 г. были подавлены.

Разгромив восстание правительство отменило уступки, а в августе 1567 г. на территории Нидерландов ввело карательные испанские войска под командованием герцога Альбы (Толедо). Испанцы заняли все важнейшие города и начали расправу с мятежниками. Первыми сложили головы на плахе аристократы – графы Эгмонт и Горн. Затем последовали казни рядовых участников восстания. Особый совет по делу о мятежах, прозванный «кровавым советом», осудил на смерть 8 тыс. человек. Инквизиция выслеживала кальвинистов и подстрекала доносить на них, обещая в награду доносчикам имущество осужденных.