Александр Атрошенко – Попроси меня. Т. III (страница 17)

7 февраля, когда собрался весь собор, какой-то дворянин из Галича, выступил вперёд и представил на листе написанное мнение, что покойному государю Фёдору Ивановичу ближе всех по родству приходится внучатый племянник Михаил Фёдорович Романов, почему он и является прирождённым царём. А затем вышел и Донской атаман Феофилакт Межаков, и также показал грамоту о Михаиле.

«Во утриеже сиидошася вси председатели собору и некто дворянска чина Галича града предложи на том соборе выпись о сродстве цареве, како благочестивый царь Феодор Иоаннович, отходя сего света, вручил свой скипетр и венец братану своему, болярину Феодору Никитичю; и увидал то царь Борис, воздвиже злодыхательный свой гнев, поточи его во отоки морские, в Сийской мистрь, и с сыном его Михаилом Феодоровичем, дабы ему царство самому получить, еже бысть… А той Михаил Феодорович Царю Феодору Ивановичу по сродству племянник, по матери же его благоверной царице Анастасии Романовне, иже бысть супруга царю Ивану Васильевичу, – той да будет царь, ево никто им не может быти.

О злобы еще ехиднено порожение остася, испущая своя блевотины, реша : "Кто то писание принес, кто и откуда?" И ускори в то время Славнаго Дону атаман и выпись предложил на соборе таковуж. И вопрошает его Князь Дмитрей Михайлович: "Атамане! Какое вы писание предложили?" Отвеща атаман: "О природном Государе Михаиле Феодоровиче". И прочетше писание атаманское и бысть у всех согласен и единомыслен совет»155.

Таким образом, Земщина и Казачество, всегда враждовавшие между собой, произнесли одно имя, все остальные, несогласные, оказались в меньшинстве. Чтобы новый царь был действительно желанным избранником всей Земли, решено было разослать по всем городам и уездам верных людей и расспросить народ, как он относится к этому выбору.

Через две недели посланные возвратились, и в воскресенье 21 февраля 1613 г. состоялось последнее заседание собора, на которое были приглашены и бояре Семибоярщины. На соборе выступили казаки с заявлением, что тянуть с избранием нельзя, поскольку достойный кандидат найден. Наконец, были собраны мнения от каждого чина и все они оказались одинаковыми: все единогласно указывали, что царём должен быть Михаил Фёдорович Романов.

Вслед за тем, по сложившейся традиции спрашивать мнение у земли, Феодорит, архиепископ Рязанский, Авраамий Палицын, Иосиф Новоспасский архимандрит, и боярин Василий Петрович Морозов вышли на Красную площадь и хотели обратиться к специально собранному для этого народу. «Но им не довелось сказать ни одного слова. – пишет Костомаров. – Народ, как только увидел и догадался, зачем его собрали и что у него хотят спрашивать, в один голос закричал: "Михаил Федорович Романов будет царь-государь Московскому государству и всей Русской державе". "Се быть по смотрению Всевышняго Бога!" – сказал тогда Авраамий Палицын»156. В итоге, 21 февраля 1613 г. Земский избирательный собор нарёк Михаила Фёдоровича «царевичем и великим князем всея Руси». «В той же день бысть радость велия на Москве, и поидоша в Соборную апостольскую церковь Пречистые Богородицы и пеша молебны з звоном и со слезами. И бяше радость велия, яко изо тьмы человецы выидоша на свет»157.

«Утвержденная грамота» об избрании царем Михаила была оформлена в двух экземплярах, текс которых близок. Сбор подписей под грамотой происходил с мая 1613 г. по 1615 г., под одной было поставлено 235 подписей, под другой – 238, и в обоих упомянуто 283 имени. В то же время известно, что не все подписавшие грамоту участвовали в работе Земского собора. Например, отсутствовали на соборе митрополит Ефрем и митрополит Крутицкий Иона, чьи подписи стоят под грамотой, и наоборот нет подписи Кузьмы Минина, который на соборе присутствовал.

Никаких ограничений властных полномочий, наводившие даже на призрачную конституционность, в тексте грамоты нет. И наоборот, по духу содержания подразумевается строгое единоначалие. Например, это исходит из решительного отрицания возможности искать других государей. «А опричь его, великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии на все Росийские государства иного государя, Полского и Литовского, и Неметцкого, и из ыных государств царей и царевичей, и королей и королевичеи, и из Московского государства никого, и Маринки и сына ее не хотети, и не обирати и не искати. И на том на всем ему, государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии, и его царице и великой княгине, и их царским детям, которых им, великим государем, впред Бог даст, "бояре, и околничие, и чашники, и столники, и стряпчие, и дворяне болшие, и дияки, и дворяне из городов, и дияки ис приказов, и жилцы, и приказные люди, и дети боярские, и головы, и сотники, и атаманы, и казаки, и стрелцы, и пушкари, и гости, и торговые и посадцкие, и всего Московскаго государства всяких чинов служилые и жилетцкие люди крест целовали по записи"»158.

В приведенном тексте шаткая граница, которая в разных народностях склоняется в ту или иную сторону, обусловленную их внутренними потребностями. Само по себе положение не искать других государей является как бы естественной картиной пребывания общества. Но, с другой стороны, выражение «целовать крест» для русского человека было синонимом понятия «никаких возражений», т. е., что означает, никакого своеволия – оно не отрицается, как присущее свойство существования вообще живым что-либо делать, но всегда должно быть готово к собственному распятию во имя общественных интересов, носителем которых является высшая власть. Поэтому народное своеволие, творчество, что является согласованием разномыслия, входит в противоречие с собственным внутренним настроем «не имею возражения», антитворчество, существование без действия выбора различности, вследствие чего не может осуществиться, что в мире политике означает, перетянуть часть властных полномочий на себя, и поэтому любые появлявшиеся подобные настроения входят в разряд проклятия самой системой русского мировоззрения. Только передовой пример внешнего мира может начать процесс ломки русской традиционной безрукости, замешанной на православной мистерии, но которому по-прежнему будет угрожать тупик народного сознания антитворческой направленности.

Более откровенно демонстрирует характер наделения всевластием нового царствования строчки из «Утвержденной грамоты»: «Также нам великого государя царя и великого князя Михайла Федоровича всеа Русии всему сигклиту, бояром, и околничим, и князем, и воеводам, и дворяном и приказным людем, не по отечеству и не по своему достоинству, свыше своего отечества и службы, мимо царского повеленья, чести себе никакои не хотети и не искати, и вотчины и поместья держати по своей мере, чем кого государь пожалует; "и быти в государских делех, по его государеву крестному целованью, без прекословия во всяких государевых делех и во всяких чиновных людех быти несупротивну, как кому государь царь и великии княз Михайло Федорович всеа Русии, на своеи государеве службе и у всякого дела где кому быти велит, так тому и быти. Также нам, боярам, и приказным людем и дияком меж собою того смотрити накрепко, чтоб к государю царю и великому князю Михайлу Федоровичю, всеа Русии самодержцу, в розрядных и в земских делех кручины не приносити никоторыми делы, никоторою хитростью, по прежнеи целовалной записи, на чем есми государю своему царю и великому князю Михайлу Федоровичю всеа Русии души свои дали и животворящии крест целовали, крепко держати и неподвижно"»159. Другим словами, грамота утверждает образ существования по принципу – каждый сверчок знай свой шесток, всеобщая справедливость, все решает царь, который как самодержец никому не подотчётен, мы все его холопы.

Таким образом, с подобным настроением не то, что не приходится говорить о конституционном начале в «Утвержденной грамоте», но фактически, Земский собор, правилом «царского повеленья» на всё, запретил царю на будущее принятие каких-либо ограничений, т. е. конституционных основ. Очевидно, живя принципом справедливости, как мерилом истинности, они, в поисках причин произошедшего, не могли понять корней бедствий Смуты, и потому решили вернуться к традиционной для них системе самодержавия, т. е. природе справедливости и ее составляющей достоинством (причем, в первую очередь в самой церкви), – русские справедливостью живут, справедливостью наказываются, и по справедливости продолжают делать выводы, чтобы очередной раз упереться в тупик, «0», сбалансирования справедливости. Попросту говоря, страна жила справедливо-достоинством, мистическим, волшебным принципом, отторжения Бога, и раздражалась тенденцией разнузданности волшебства этого состояния, потому решили впредь обуздывать неизбежно в будущем появлявшееся раздражение безграничной властью, в мистической природе принимавший вид опять же справедливо-достоинства, т. е., всеобщее справедливо-достоинство решили сдерживать высшим справедливо-достоинством. (P.S. Единение противоположностей в России действует в полную силу…) Другими словами, для того чтобы умопомешательство на Руси в дальнейшем не имело таких бедственных последствий постановили это умопомешательство содержать в жестких ограничительных рамках, без права голоса, – под благословением православия стали возводить новый монастырь, «пьяную» братию которой должен был «излечивать» строгий игумен, светлая голова, «Помазанник Божий». Вот только насколько сам игумен отличается от своей братии… Поэтому уже через некоторое время маятник стремлений братии качнется ровно в противоположную сторону, «светлую голову» захочет вначале ограничить в своих действиях, чтобы не создавала трудностей жизни, а затем и вовсе избавиться от этого лишенного здравомыслия элемента общественного организма. Православные правители будут вожделенно следовать курсу – все без права голоса, без права критических оценок власти, – под благословением высших сил подготавливая тем почву ко второму наиболее полному, высшему умопомешательству в суперсправедливо-достоинство народа.