Александр Атласов – Своя игра по чужим правилам (страница 11)

Свозили мы Элен и в наш «Чикаго» – в Чкаловск, в музей и на строчевышивальную фабрику. Она как ребёнок восхищалась мастерству вышивальщиц. Глядя на это, мы с Артуром сообразили, что парочка таких скатертей в качестве подарков в Америке точно не помешает.

Перед её отъездом сварили на волжском берегу уху. Всё прошло на ура. Элен заверила, что даже втроём – я, Артур и Славка – будем долгожданными гостями.

Посадил их на ночной поезд до Москвы. Сам, усталый, за полночь возвращался на своем «жигулёнке» домой. И тут со мной стряслась беда.

Ехал по ночной дороге с разбитой обочиной. Чтобы не убить подвеску, то и дело смещался на середину. А тут встречный автобус. Я перешёл на ближний свет, чтобы не слепить водителя. Он – нет. Ослепил меня на мгновение. Я рефлекторно взял правее. И в свете фар прямо перед капотом увидел спину и лысину велосипедиста.

Он объезжал яму на обочине и сместился правее. Оказался прямо передо мной. Я резко затормозил. Поздно. Встречный автобус пролетел мимо, а я на сбавленной скорости посадил велосипедиста к себе на капот.

Его затылок ударился о раму лобового стекла, туловищем проехал по капоту, выбил стекло и приземлился на пассажирское сиденье справа от меня. Велосипед перелетел через машину и с треском рухнул на асфальт.

Я был в шоке. Повернулся к пассажиру. Он хрипел, судорожно хватал ртом воздух.

– Друг, ты жив?

В ответ – только хриплое, громкое дыхание. Ноги в носках торчали из выбитого стекла.

Выскочил из машины. Выставил знак аварийной остановки. Попросил случайного остановившегося водителя сообщить гаишникам, если встретит. Какая-то женщина из дома рядом вызвала скорую и ГАИ.

Велосипедист очухался. Открыл глаза, мычал. От него несло перегаром. Немного успокоился. Пьяные, как известно, легче выходят из переделок.

Всё это и изложил приехавшим гаишникам. Те составили протокол. Скорая увезла пострадавшего. Гаишник забрал права, повёз на экспертизу на алкоголь.

– Я трезвый. Не пил.

– Вот и подтвердишь.

Съездил, сдал кровь. Вернулся к машине. Светало. Вынул разбитое стекло, сунул в багажник. Убрал знак, завёлся и медленно поехал домой.

Встречный ветер выл в проёме, где раньше было стекло. Пробирало до слёз. Голова шла кругом. В висках стучало.

Что теперь будет? Следствие. Подписка о невыезде. А у меня на носу поездка в Америку, в которую вложено столько сил.

Похоже, дело – швах. Но об этом – дальше.

Глава 19

Нужно было срочно что-то делать. Встретиться со следователем. Прощупать почву. Всё-таки наехал на человека. Пусть и на велосипеде. Значит, нужно ехать в больницу. Узнать, как там мой ночной велосипедист. Настроить его в свою пользу. Узнать, можно ли с ним договориться, чтобы не подавал в суд. Его заявление мне совсем не нужно.

Так я рассуждал, сидя в машине моего друга детства, Сани-водилы. Того самого, что гонял на КАМАЗе со Славкой в Пиров.

– Не переживай, – успокаивал меня Саня. – И за машину не переживай. Отремонтируешь. Это же просто железо.

У него самого много лет назад был печальный опыт. Он тоже наехал на велосипедиста, но на грузовике. С более серьёзными последствиями – суд и четыре года заключения-поселения. Поэтому я к нему и обратился. Во-первых, у него была машина, а моя – без лобового стекла. Во-вторых, его словам о том, во что это может вылиться, я верил.

Саня подал мне мысль – сразу раздобыть характеристику с места работы. Чтобы следователь, прочитав, проникся если не уважением, то хотя бы нежеланием меня закапывать. От его настроения зависит многое.

Такую характеристику я не мог написать на себя сам и дать самому себе же, будучи директором фирмы, в которой был единственным сотрудником. Попросил секретаря райкома комсомола, в активе которого состоял. Тот сказал: «Напиши сам, я подпишу и печать поставлю».

На следующий день у меня в кармане лежала положительная характеристика на полстранички.

Потом мы с Саней поехали в ГАИ. Собеседование со следователем прошло обнадёживающе. Я дал ему почитать характеристику. Он посмотрел на меня и неожиданно сказал:

– Вижу, вы человек положительный. Совет: навестите потерпевшего в больнице. Поинтересуйтесь здоровьем. Пообещайте материальную помощь. Если договоритесь, заплатите, но только после того, как он напишет отказ от претензий. Привезёте эту бумагу – и я обещаю не возбуждать дело. Главное, чтобы не было осложнений. Травмы у него серьёзные: сотрясение и нога.

Понёсся в больницу. Мой велосипедист оказался сухощавым немногословным пенсионером. Возвращался из сада. На вопрос, выпивал ли, пробурчал что-то невнятное. Не стал настаивать. Оказалось, одинокий, родственников поблизости нет.

Пообещал купить новый велосипед и оказать материальную помощь. При словах о деньгах мужик оживился. Озвученная сумма его устроила.

Достал деньги и чистый лист. Под мою диктовку он корявым почерком написал бумагу об отсутствии ко мне претензий. Он взял деньги, я – его отказ. Расстались. Больше я его не видел.

Завёз следователю отказ. Тот, кажется, вздохнул с облегчением. Потом я понял – ему тоже не нужен был геморрой со следствием. Он и так был завален делами и поважнее.

Напоследок сказал:

– Без наказания не останетесь.

Я насторожился.

– Не волнуйтесь. Уголовного преследования не будет. А вот с правами на полгода придётся расстаться. Думаю, потерпите.

У меня отлегло. Полгода пролетят незаметно. Главное, чтобы поездка в Америку не сорвалась. Слишком много сил и нервов в неё вложено.

Но судьба и в этот раз не отвернулась. Видимо, светлая полоса моей жизни-зебры ещё не перешла в чёрную. Манящая дата 13 октября с вылетом в Америку никуда не исчезла. Подготовка к поездке мечты продолжилась.

Глава 20

Дата 13 октября – ползла как танк. Тревога грызла. Вдруг в последний момент – швах? Я тогда грезил породнением города с Сан-Фернандино. Артур крутил пальцем у виска:

– Чувак, у них мэрия – с небоскрёб. Наша контора – сталинка двухэтажная. Весовые категории разные… Нас там за шутов примут.

Я помнил их стеклянную громадину на фото от Элен. Ну и хрен с ней. Наша-то – с колоннами, ленинградский шик. Но сам себя не убедил.

Потом – пшик. Приперся в горадминистрацию. Попросил бумагу: мол, поездка наша – не просто частная, а с прицелом на побратимство. Чинуши надулись:

– Не едет никто из наших? Значит, ваша инициатива – ваша и есть. Не примазывайтесь.

Расстраиваться? Да не с чего. Проехали.

Зато музыканты подкинули новость: в Штатах есть прога. Играешь живую музыку – выплевывает ноты. Фантастика. Нам же со Славкой – не до фантазий. Надо было гнать в Пиров. За обувкой. Последняя партия. Разбросать по точкам, собрать бабло хоть немного. Остальное – пусть продастся, пока мы в Америке. Вернемся – хоть на хлеб будет.

Сказано – сделано. Славка с Санькой на КамАЗе – ночью в Пиров. Через двое суток – лихорадочная разгрузка в Райпо. Дни – на счету.

Моя дорожная сумка – почти готова. Сувениры упакованы – лишь бы не разбились. Настал день. Я – из своео З-жья, Славка – из Чикаго. Цель – встретиться на ж/д вокзале в Нижнем и сесть в ночной поезд на Москву. Артуров тесть утром 13-го должен был подкинуть нас до Шереметьева.

Накануне – погода подгадила. Дождь со снегом. Типичный октябрь-говнюбрь. В Москве – с вещами к Артуру на 8 Марта. Артур щеголял: шикарный плащ, деловой костюм – представительский блеск. Мы со Славкой – в своих скромных костюмешках, хоть и в галстуках – провинциальная подтанцовка. Не парились. "Представительствовать" – если вообще придётся – это пусть Артур. Мы – в тени.

Утро. Темнота. Сумки – на плечи. Погода – мерзость. Мокрый снег с дождем всё лепит. Лужи – грязные проруби. У подъезда – жигуль тестя. Швырнули багаж в багажник – и в аэропорт. Сергея Петровича – горячо поблагодарили. Обещали подарки из-за бугра. И внутрь.

Опыта международных перелетов – ноль. Путеводитель – Артур. Он – впереди, каталку катит, багажом загружен под завязку. Мы со Славкой – как утята, за ним. Движения – копируем, коряво. Нашли гейт. Встали в очередь. Паспортный контроль, таможня. Очередь – ползёт. Пограничники – бдительные. Штамп в паспорт – вылет разрешён.

Таможня. Молодой офицер ткнул пальцем в мою ручную кладь:

– Объём подозрительный. Сувениров – не многовато?

Вывел из очереди. Отдельная комнатушка. Сердце – в пятки ушло.

– Открывай. Выкладывай всё.

Мысли: тормознут. Протокол. Правила – я их толком и не знал.

– Вроде… не больше нормы, – пробормотал.

– Хочешь тщательный досмотр? Или… договоримся?

В голове: сейчас запросит неподъёмное.

– Двадцать пять баксов найдёшь?

– Найду. Вот.

– Свободен. Беги, рейс твой скоро. Сан-Франциско?

Кивнул, выдохнул. Вышел. Артур со Славкой ждут – лица напряжённые.

– Ну что?

– Отделался. Легким испугом.