Александр Асмолов – Души баллада (страница 9)
Завьюжит, если гость нежданный сюда намериться прийти,
Что сохранит покой желанный и дверь оставит взаперти.
Свидетель нашей тайной встречи как добрый ангел, ночь не спит.
Взвалив обязанность на плечи, за домом бдительно следит.
До окон всё засыплет снегом, с огнём споёт в печной трубе.
О том, что хочется быть другом, что б кто-то помнил о тебе.
Как одиноко ей ночами, в широком поле счастье ждать.
Как хочется играть словами, и с милым песни сочинять.
О том, как сладко жить на воле, и быть подвластной лишь себе.
Не покориться грустной доле, и песни петь назло судьбе.
Но где же тот избранник страстный, в ответ ей тишина молчит.
Любовь слагает слог прекрасный, а грусть мотивом лишь звучит.
Не потому ль метель лихая решила наш хранить секрет.
О счастье, за окном вздыхая, она студеный ждет рассвет.
Объятья
Вся наша жизнь исполнена объятий,
Разлуки, встречи, радость и беда.
Оберегая близких от проклятий,
Мы прижимаем к сердцу их всегда.
Объятья материнские из с детства,
Любовь и радость берегут в душе.
Кто не познал заботу с малолетства
Способен думать лишь о барыше.
Объятье с другом после первой ссоры,
Запомнятся, как радостный порыв
И с девочкой из класса разговоры,
За ручку… Но обняться, не забыв.
Бал выпускной, в объятьях первый танец,
И лишь в объятьях первый поцелуй.
Но твой черед пришёл. Ты новобранец,
Обнявшись с грустью, строем маршируй.
Крепки отца прощальные объятья
Всю жизнь их в памяти храним.
В чужом краю друзья нам, словно братья,
Обнявшись с ними, вместе устоим.
И пусть судьба потом подарит счастье
Вернуться в дом, где любят нас и ждут.
Под крики «горько» – жаркое объятье,
И губы милой мои губы обожгут.
И первенца, в волнении глубоком,
Я обниму, дыханье затаив.
Обиды, что свершит он ненароком,
Прощу, обняв и голову склонив.
С годами мы становимся мудрее,
Со временем объятья всё добрей.
Мы не зовём костлявую скорее,
Ну, а придет, обнимемся и с ней.
Рубины
Рубиновые бусы на рябине
Ещё видней на первый снегопад.
Она и в стужу лютую не сгинет,
Характер наш, не южный виноград.
Была у клёна явно не в фаворе,
Он всё берёзке шелестел листвой.
Сирень шептала ей о наговоре,
Что липа сыпала по мостовой.
Дуб долго выбирал среди красоток,
То ива, то осина, то ольха.
Не то, чтоб средь девиц был очень робок,
Выспрашивал, а кто ж тогда сноха?
Сосна и кедр шептались меж собою,
Лишь ёлочки хихикали внизу.
А тополь осыпал их с головою,
Весенним снегом, что смывается в грозу.
Не глянул на рябину даже ясень, 
