Александр Апосту – Куда никто не доберется (страница 5)
– Так какой у нас план то? – бежит за подругами Маргаритка.
– Оооой…
Девушки возвращаются тем же путем к стойке. Кавалеры на месте.
– А вот и мы!
– Ну наконец-то, мы уже соскучились. Почему так долго?
– А это наше девичье дело, – кокетничает Ромашка.
– Кто с нами разговаривать начал! Миссис Скромность! За это надо выпить, – восклицает Пион, – вам что заказать?
Тут раздается незнакомый трем товарищам мужской голос:
– Себе закажи! И знаешь что? Катафалк!
Объявляется Тюльпан с заряженными на драку дружками.
– Ты чего, шалава, разгуливаешь по клумбам? – обращается он грубо к Маргаритке.
– Пошел в задницу, козел! Что хочу, то и делаю!
– С тобой потом разберемся, сейчас вы, уроды! – шайка напрягает кулаки.
– Может быть, как-нибудь уладим? – пытается скрыть нарастающее волнение Нарцисс.
– Пошли выйдем, красотка!
– Давайте поговорим…
– Пошли выйдем!
– По-моему, вы не правы , мы…
– Че ты сказал?
С этими словами Тюльпан накидывается на трех друзей, его братки естественно следуют за ним…». Над домом скапливаются черные тучи. Ветер бьет цветы друг об друга и мои мысли следом.
– Здравствуйте, Алексей. А чего это вы тут сидите? – раздается вдруг шутливо-официальный голос моей Тани. Меня сразу покидают фантазии. Перехожу из выдуманной сказки в реальную. Это чудесная картина. Ее бархатная кожа, утонченные изгибы, кудрявые пряди, кукольное лицо, ослепительные глаза уносили меня в античный мир древнегреческих богинь. Во взгляде мелькали нотки кротости и игривости одновременно. На публике Таня старалась себя вести тихо и не навязчиво. Сидеть в сторонке и мило улыбаться. Подобная улыбка заменяла любое общение. Зато в семье женщина могла и командовать, и острить шутками. Вот такая она. Сегодня я просто обворожен ею. На фоне нависающих туч она выглядела настоящей необузданной стихией. Какие только метафоричные образы не посетят влюбленных до умопомрачения разум. И вроде находишь миллионы причин этой любви, а вроде и любишь ни за что. Любовь ослабляет и отупляет. Но счастье на то и счастье.
– Добрый вечер, моя дорогая, – подыгрываю я ей, – вас сижу жду. Мечтаю… Но когда вы вторгаетесь так в мое пространство я понимаю, что совсем о другом мечтаю и буду мечтать каждый день.
– И о чем же, позвольте спросить? – хлопает ресницами она.
– Проводить с такой женщиной, как вы, все вечера до конца моей жизни, – я обнимаю ее двумя руками и прижимаю крепче к себе, – я по тебе очень соскучился.
– И я, любимый, – она меня еще несколько раз целует в щеку. Так мы можем простоять хоть до утра.
– Ты не представляешь как после того скучного дня приятно чувствовать тебя рядом, – забираюсь носом в ее ароматные волосы.
– Ты не представляешь какое счастье приходить каждый день и ощущать себя любимой.
– Это я тебе на долгие годы гарантирую.
Она смеется. Эти звуки нужно записать и переслушивать вместо музыки.
– Будешь здесь меня всегда ждать? – проверяет меня, указывая на лавку.
– Да. Буду любоваться этими цветами, ведь они теперь ассоциируются с твоим приходом.
– Я тогда сама буду приходить их поливать.
– Хотя они себя плохо ведут.
– Цветы?
– Да. Прямо как люди.
– Тебе надо по-меньше мечтать, дорогой.
– Мечтать всегда необходимо, – уверено утверждаю я, – романтики всегда становятся отличными отцами и мужьями.
– Мне кажется, это судьба.
– Согласен. Нам она улыбается, – я беру ее пакет с книгами,– пойдем домой?
– Да, а то дети нам выговор сделают, что мы их не кормим.
Мы смеемся и направляемся домой. Живем мы на третьем этаже в просторной однокомнатной квартире. Если, конечно, к однушке можно вообще подобрать эпитет "просторный". Это еще один повод нервничать и комплексовать из-за своей нищей должности на работе. Особенно, если учитывать, что нас там проживает четверо. Детям уже необходимы отдельные комнаты, а мы теснимся в одной. Нашим взаимоотношениям в семье подходит поговорка: "в тесноте, да не в обиде". Все мы понимаем наше положение и не жалуемся, а просто ждем благоприятных перемен. Соседей по площадке мы мало встречаем. Видимо, рабочие графики не совпадают. Но зато мы их часто слышим. Они любят ночью поскандалить, или весело поболтать, так что слышно на весь этаж. Бывает даже они затевают танцы по всей квартире. Однажды весельчаки праздновали день рождения, пели "Happy Beth day to you" и на каждую повторную фразу бросали об стены какую-то вещь. По звукам можно было заподозрить и стол, и затем чашки с тарелками. В общем, отметили на славу. И так довольно часто. Нам только и слышны их прыжки и радостные вопли. Если мы стараемся терпеть и дать молодежи нагуляться, то остальные соседи в последнее время сразу вызывают полицию. Мы предпочитаем в такие моменты закрываться и сидеть тихо в квартире. В общем, если закрыть глаза на некоторые формальности, то живу я со своими любимыми превосходно. Главное, что вместе.
По этажу разнесся аппетитный аромат приготовленной еды, как обычно бывает по вечерам. Я с полным ртом слюней надеюсь, что запах идет именно из нашей обители.
– Хоть бы дети там ничего не подпалили, – молится жена.
– А я прошу тем временем, чтобы этот ужин был именно нашим, – признаюсь я.
– Ну, значит твои пожелания услышаны, – она без сомнений открывает дверь.
Кажется, дочь решила свести всех с ума своим рецептом запеченной курицы.
– Привет, дети, а вот и мы!
– Да, кто идет встречать папку и кто ждет не дождется, когда к нему папка подойдет? – я жду в объятия неудержимую толпу.
– Мы ждали, папуль, – радостно бежит Настя с поваренной ложкой в одной руке и кухонным полотенцем в другой.
Я обхватываю ее своими медвежьими ручищами.
– Пап, я знаю, что ты по мне очень соскучился , но…
– Ты даже не представляешь как!
– Но ты же меня задушишь, – стонет она и наконец вырывается.
Я снимаю обувь и иду к сыну. Его кровать расположена в углу комнаты, чтобы солнечные лучи не беспокоили его. Вот кому не повезло, так это Ване. Лежит уже два месяца безвылазно. Вот недавно на необходимое время ему купили инвалидную коляску и начали гулять с ним по улице, а до этого находился взаперти в окружении библиотечных книг. Мне его очень жалко. С какой тоской и надеждой он смотрит в окно и делиться планами на будущее. Он хочет как раньше бегать по утрам, играть в футбол, ходить в путешествия. Иногда меня раздирает изнутри ненависть к тому пьяному водителю, который сбил Ваню. Да что там иногда, каждый день, когда мне приходится видеть сына, прикованного к постели. А этот человек даже не остановился, сбил и дальше поехал. И никто его не нашел. По-любому оказался разбалованным сыном какого-нибудь чиновника, которому все дозволено. Ему и эта наша трагедия с рук сошла. Я не знаю, чтобы с ним сделал, если бы он мне попался на глаза. Мы стараемся не думать о случившемся и помогать Ване оптимизмом.
– Привет, пап.
– Здравствуй, сынок, – я присаживаюсь на край кровати.
– Как дела на работе?
– Однообразно. Помираю со скуки. Ненавижу эту траву. Просто закрываю глаза и вижу в мечтах голые скалы или морской песок, где нет этой зеленой дряни.
Он смеется.
– У тебя как день прошел?
– Встал утром, сделал зарядку, побежал по лестнице во двор, поиграл с ребятами в "Выше ножки от земли", вернулся домой, попрыгал под музыку, как наши долбанные соседи, и потом прилег. Ноги что-то за день устали, – саркастично выдает он мне свою легенду.
– Шутим-это уже хорошо, – я по-дружески толкаю его кулаком в плечо.
– Мне только это и остается.
– Да не грусти, сынок. Все наладится. Когда поправишься, обещаю, пойдем на запад, и оббежим весь свет. Как Форест Гамп, только Ваня.
– Ну да, несколько ошибок в имени.