Александр Анфилов – Завтра ехать далеко (страница 5)

Мужичок с жидкой черной шевелюрой и воспаленными глазами, заметив, что его ждут, отчаянно замахал рукой. Приблизившись, он выдохнул будто в последний раз и уперся руками в колени, сгибаясь под тяжестью поклажи.

– П-подожди, – пытаясь отдышаться, начал он. – Богами заклинаю, не уходи!

Рэй хорошо знал старичка с залысиной на макушке. Писарь Левша, узник зеленого змия и знаток лучшего самогона в деревне. А также самогона хорошего, среднего и плохого качества. Судьба-злодейка иль не она, но в доме писаря не всегда были чернила, однако немыслимо было, чтобы опустел запас алкоголя в прохладном голбце.

– Левша, друг ты мой. Я же сказал, что не буду больше на тебя работать. Может, еще и вернусь в Умиру, но, прости, сейчас никак не могу остаться.

– По́лно тебе. Ты только не бросай меня. Уходишь – уходи, боги с тобой. Меня с собой возьми! Мы же друзья!

– С ума сошел? А кто писарствовать будет?

– Да пропади пропадом эти невежи! Я десять лет предлагал их глаголам учить. Любого готов был учить, забесплатно, а сколько их ко мне за наукой пришло? Вот уж сейчас попляшут. Нет, я с вами иду!

Левша приблизился еще на шаг и решительно поддернул широкие лямки рюкзака на жердочках.

– У нас важное дело, мы будем идти быстро. Ты не…

– Молю, Рэй, – просипел он, схватив героя за плечи, а затем затравленно обернулся. – Я не хочу умирать. Они же меня убиют! Повесят, вздернут.

– Да что же это! – устало выдохнул лучник, ибо мания преследования Левши его уже изрядно утомила за минувший месяц. – Пойми, старче, никто за тобой не охотится! Ведь я жил у тебя под крышей целый месяц и ни разу не приметил, чтобы кто-то за тобой следил, не то что покушался. И, нет! – возвел он палец, перебивая писаря. – Кочерга, о которую ты споткнулся ночью, не в счет. Как и бочка, в которой ты с пьяной головы едва не захлебнулся!

– Нет-нет-нет, Рэй! Они же просто ис-пу-га-лись. Тебя! Ясное дело, на героя-то, кому захочется нарваться? Но уйдешь – меня убиют. Повесят! Я видел. Сегодня, сейчас! Сижу я кафтан починяю, – он показал незавершенную стежку на боковом шве. – И доска на потолке как скрипнет! Тоже причудилось?

– Да то кот твой ходит, – отмахнулся Рэй и зашагал дальше.

– Да кот-то не пудовый, чтобы половицу так прогнуть! – настаивал Левша, снова хватая Рэя за руку. – Говорю тебе, они уже внутри были! А я сразу суму схватил, что еще намедни сготовил, и бегом прочь из дому.

Рэй вспомнил о цели путешествия: Настя.

– Нет, – твёрдо ответил он. – Прости, Левша, ты мне очень помог обустроиться в Умире, но взять тебя в дорогу я не могу.

Писарь обессиленно плюхнулся на бежевую глину, словно бы ему прямо сейчас выносили смертный приговор. Казалось, слезы вот-вот польются из глаз.

И тут, дивное дело, Сольвейг склонилась к старику и мягко произнесла:

– Всё нормально. Твое присутствие нас нисколько не затруднит. Идем вместе! – она положила руку ему на плечо, и Левша, получив приглашение, расплылся в улыбке, глаза заблестели мокрым.

– Ах, сударыня! То-то зря за вас, героев, наговаривают, – лепетал писарь, глядя на милостивую улыбку Сольвейг. – Вот же спасибо! Не думай, сударыня, я вас медлить не стану, – притянув ее руку ко лбу, возблагодарил он.

Рэй вылупил глаза на Сольвейг: мизантропка до глубины своей лисьей души, и тут такая отзывчивость! Однако милостивая сударыня не поймала его взгляд, а лишь добродушно смотрела на мужичка. Тот самозабвенно кланялся ей в пояс и целовал руку, хотя, надо сказать, видел-то ее впервые.

Лучник поднял Левшу за воротник, оттащив от рыжей:

– Хорошо, идем, но с условием! В дороге не будешь пить.

Писарь поднял охваченный волнением взгляд, словно не ожидал, что цена спасения жизни окажется столь высока. Несколько раз решался и наконец вынул из кармана глиняный сосуд. Смело зашвырнул его в кусты, проводив печальным взглядом.

* * *

Дрягва, первый ориентир путешествия, лежала всего в восьмидесяти верстах на юг от Умиры. Ямская дорога с колеей от повозок шла окольно, через полузаброшенную деревню Муравую. Дорога длинная, а трактиров и патрулей на ней один бес нету, так что для одиноких путников она выходила даже опаснее. Не ровен час, на того же бандита Якима нарвешься. Потому герои взяли прямой, но малохоженый путь, через место под названием Копань. В Копань предполагалось дойти под закат. Оставленные там жилища землекопов обещали бесплатный, хоть и не самый безопасный ночлег.

Копань – огромное, вручную вырытое русло целой реки, в которое планировалось переправить другую пролегающую неподалеку реку из веера Медвежьих притоков. Израсходовав центнер серебра и десятки тысяч рабочих часов, местный боярин не довел до завершения смелую инициативу. Результатом остался гигантский, так и не затопленный ров протяженностью в несколько верст.

Левша расцвел, когда узнал, что Рэй с подругой направляются в Сяв. Там жил его близкий друг, местный почтальон, в доме которого он мог бы остаться на длительный срок. Имея точку назначения, он, взгромоздив на спину увесистый короб-рюкзак, смело вышагивал впереди и даже набрал некоторый отрыв от пары.

– Полагаю, сударыня, ожидать пояснения причин твоего поступка бессмысленно? – негромко спросил Рэй.

Сольвейг шагала, глядя под ноги и теребя рукав своей робы.

– Странно, – сказала она. – Ты считал, что его следует оставить?

– Сдался он нам? Это он сейчас бодро идет, думаешь, надолго старика хватит?

– Но его кто-то преследует.

– Кто-то воображаемый.

– Он так не считает. Он верит, что может умереть.

– Воображает, что может умереть, – настаивал Рэй.

– Разве это делает угрозу менее страшной? Знаешь, – выдохнула она, – вот и получается, что это всё правда. Негодные слухи, что ходят о новых героях.

Рэй нахмурился, склонив голову. Что та имеет в виду?

– Ну как же? Могу поклясться, я только что видела, как несчастный умолял героя о помощи! О ничтожной в своей сути услуге – пройти вместе несколько десятков верст. Но герой, представь себе, попросту отмахнулся. И лишь скромная его подручная проявила толику доброты.

– Скромная – уж точно, – не удержался Рэй.

– Но разве не долг героя помогать людям?

Герой покачал головой в знак несогласия, впрочем, уже менее уверенно.

– Ты искажаешь. Ты не видела, сколько он пьет. Дай бог, у него половина мозга осталась после всего выпитого спирта.

– Хм, а ты, оказывается, одним глазом горазд определить, стоит ли человек доверия.

– Дело не в доверии.

– Ах, герой, который столь отчаянно призывал меня блюсти слепую человеческую мораль! Как же тебе это удается, лучник из далекой страны? Безошибочно судить, кто хорош, а кто плох? На какой по счету стопке водки ты прокладываешь границу между уважением к человеку и презрением к нему и его просьбам?

– Что ты за него заступаешься? – буркнул Рэй, лишенный контраргументов. – И с чего ты с ним так любезничала? Ты вообще всех людей терпеть не можешь. Твоя к нему доброта – тоже лицемерие.

Та вскинула бровь:

– Разве нужен повод, чтобы быть вежливой с незнакомцем? Или ты вежлив лишь с тем, кто может принести тебе пользу? А человек со всего-то плохой репутацией, кстати на деле не слабо подсобивший тебе с работой и жильем, уже и не стоит твоего уважения и даже внимания? И кто же из нас лицемер?

Рэй потер щетину и через силу признал:

– Ладно, виноват.

– Судя по запаху, он с утра даже не пил.

– Хватит, я понял.

Герой поднял голову, глядя как солнце мерцает в просветах жирной березовой листвы, склонившейся над дорогой. Он положил руку девушке на плечо:

– Ты меня устыдила, да пред моими же принципами. К большой цели нет прямой дороги, она складывается из ежедневных поступков и множества дел. Геройский путь.

– Поглянь-ка, – лучисто улыбнулась подруга, – вокруг меня столько мудрости, что даже ты, чурбан, уловил толику.

– Прости, что задрал эту твою робу, – примирительно добавил он чуть позже. – Но хвост у тебя и правда красивый.

Лисица горделиво приподняла носик и отвернулась, продолжая шагать рядом. Издали донесся хриплый голос Левши:

– Эй, смотрите, на горизонте! Копань видать. Вы чего отстали?

Сольвейг озорно откликнулась и припустила по тропинке. Рэю оставалось лишь поспешить.

* * *

Солнце желтело, клонилось к закату. До брошенного поселка копателей оставалось совсем немного. Герой удивился, насколько окрепли его ноги. В былой жизни он и думать не мог, что можно за день пройти столь длинный отрезок.

Группа продвигалась по хребту высокой рукотворной насыпи, которая за годы обросла растительностью и стала неотличима от природной возвышенности. По правую сторону виднелись зеленые макушки берез, растущих у подножия, а по левую вниз срывался крутой обрыв – незатопленное русло реки, которому, видимо, так и суждено было оставаться сухим. На противоположной стороне высилась симметричная насыпь другого «берега».

– Это и есть Копань?

– Точно так, – компетентно ответил Левша и широко развел руками. – Но собственно Копанью обычно зовут брошенный рабочий поселок, где мы собираемся переночевать.