Александр Анфилов – Завтра ехать далеко (страница 4)
– А впрочем, – отвернулась она, – без разницы. Сяв, так Сяв. Но не забывай о своем обещании.
– Сольвейг, – решительно обратился он, – я тебе обещал и я…
– Ах, только не зачинай это нытье про «я тебя не оставлю». И так верю, такому-то моралисту. Просто в любом путешествии есть риск гибели, хоть от болезни, хоть от чужого клинка. А с твоим везением, ох, не дождусь я свободы от твоей душонки! – усмехнулась она и зашагала по солнечной глинистой дороге.
После вчерашнего дождя погода обещала быть сухой, но не жаркой, лучшего для дороги не пожелаешь. Двое шли по гостинцу на юг: дорога представляла собой узкую двуосную колею чрез залежное поле, поросшее ароматным белым клевером. Впереди шумела молодой листвой березовая роща.
Девушка шагала рядом: неизменно босиком, в своей неизменной тёмно-коричневой робе, подвязанной выгоревшим от времен гарусным пояском. Густые рыжие волосы сверкали медью на утреннем солнце, взгляд ярко-карих глаз загадочен и устремлен вдаль. Луми-кетту, северная лиса, волосы которой сегодня отчего-то рыжие, а вовсе не белые. Премудрая лиса, как она себя скромно величает. Существо, которое живет уже несколько веков, еще с тех времен, когда Великие Герои ходили по земле. Ныне ее таинственная душа, из-за не менее таинственного события, случившегося подле северного острога, заточена в сердце бездарного героя. Та еще парочка. Рэй обещался даровать ей свободу – для того необходимо отыскать вещь Великих Героев. Узнать о такой, а что не менее важно, узнать о событиях первой эпохи можно разве что из дневника какого-нибудь Героя. Да где ж такой добудешь спустя четыре сотни лет?
Избушки Умиры еще не скрылись из виду у них за спиной, когда Рэй обратился:
– Сольвейг. Я не могу больше таить этот вопрос. Расскажи мне о Горицвете. Великом Герое, с которым ты была так близка. Он тоже был лучником, верно?
– «Тоже» – нагловатое сравнение. Рядом с великим Горицветом ты и близко не «лучник».
– Расскажи о нём, ты ведь хорошо его знала.
– Не так уж хорошо.
Рэй стиснул зубы. Таинственность лисьего духа, который, в силу стечения обстоятельств, поселился в его сердце, переставала казаться интригующей.
– А можешь хоть раз ответить на вопрос, не показывая характер?
– А мофеф хоть раф отфетить на вопроф! – противно передразнила она. – Бесишь.
Рэй стерпел издевку, и вскоре девица, не сумев отказать себе в возможности принизить компаньона, подскочила вперед и, развернувшись к Рэю, продолжила шагать спиной вперед.
– Не пытайся даже сравнивать себя с мастером-лучником! Горицвет был настоящим героем: отважным в бою, осторожным в планировании, решительным в опасности. А уж как он стрелял из лука.
– Ты от Горицвета прямо в восторге. В отличие от остальных людей, которые, похоже, не очень-то чтят именно этого героя.
– Он хотя бы никогда не носил попусту снаряженный лук.
Рэй опустил взгляд на оружие в руке.
– Тетиву следует снять?
Сольвейг щелкнула ноготком по древку лука:
– Тетива, даже не взведенная стрелой, создает огромное напряжение на плечи. Ты, вижу, купил новый лук, хвалю, хороший. Но он за неделю придет в негодность, коль будет постоянно снаряжен. Вдобавок, тетива у тебя тут пеньковая. Если она попадет под дождь или даже в росу, то в течение пары часов станет бесполезна.
– Ясно, – прогибая плечи лука и освобождая тетиву, ответил Рэй.
– В Сяве поищи тетиву из шелковой нити, это самая универсальная, но и обойдется недешево. А эту тетиву ты закрутил слишком сильно.
– Так чтобы дуга была более высокая, крепче натяг.
Сольвейг приготовилась преподать следующий урок:
– В руках у тебя пехотный ордынский лук. Он длиннее и тяжелее конного, каким ты пользовался до сих пор. Этот, конечно, не такой замысловатый, как у настоящих ханских нукеров, дополненный роговыми пластинами и сухожилиями, но тоже многослойный. Высота между тетивой и рукоятью называется прясло. Да, у конного лука, к какому ты привык, изгиб круче, а прясло выше – так удобнее стрелять сидя в седле. Но это, как я и сказала, пехотный образец, его взводят стоя, потому размах плеч у него больше, а изгиб меньше. У такого лука прясло должно быть равно кулаку с выставленным большим пальцем. При укорачивании тетивы, прясло становится слишком высоким. Ты нарушаешь задуманную мастером форму лука, а это отразится на гладкости полета стрелы.
– Спасибо, Сольвейг. Я этого не знал.
Девушка важно хмыкнула, развернулась по направлению движения и продолжила шагать чуть впереди, удерживая руки за спиной.
Лучник оценивающе посмотрел сзади, и тут его мужской взгляд был привлечен странным бугорком чуть ниже поясницы.
– Так что насчет Горицвета? После того, что ты уже рассказала, я не могу и дальше слепо идти за тобой. Личность Горицвета в легендах выглядит туманно, о нём ни нет одной доброй былины. Ты говорила о вестниках, заклятых врагах рода людского, и Горицвет, видимо, тесно связан с этой историей. Объясни, как Великие Герои остановили вестников в прошлый раз?
– Я не помню, – беззаботно ответила она. – Триста лет прошло, знаешь ли.
– Как можно не помнить столь значимые события?
Сольвейг шагала рядом, безучастно глядя на камни под ногами.
– Чем ты занималась всё это время, после того как первых героев не стало?
– Я почти всё время проводила в облике лисы, ибо человечье обличие было мне не нужно. Гуляла по лесам, глядела на звезды, охотилась. Весной и летом на мышей, зайцев, а когда в земле было много энергии, мои размеры позволяли легко загонять оленей. Осенью доводилось поесть упавших яблок и орехов, а зимой – обычно спала.
– Ладно, а где артефакты? Вещи Великих Героев.
Та опять пожала плечами:
– Думаешь, я их от тебя прячу? Мне бы самой хотелось, чтобы ты нашел вещь, подходящую для того, чтобы разрушить метку Святобора у тебя на груди. Я отдала тебе единственную вещь, которая у меня осталась. Не очень-то волшебный рюкзак у тебя за спиной. Им пользовался Горицвет. Об иных не ведаю.
– Почему-то я не верю, что это случайность. Сотни лет прошли, и вот ты снова в компании героев.
– Ты ведь сам меня заколдовал! Я к тебе не просилась, – бросила она с обидой. – Уже говорила, я ненавижу судьбу, а если таковая существует, то буду до самой смерти ее отрицать.
– Но ты живой свидетель той эпохи. Который, однако, удобно забыл всё, что тогда случилось.
– Ты вправе считать, что я скрываю от тебя сведения. Я не могу на это повлиять. И я точно не собираюсь тебе что-либо доказывать, – завершила она и ускорила шаг.
Рэй поглядел на нее со спины, и снова бугорок ниже поясницы привлек его взгляд. Принимая во внимание устойчивую зловредность напарницы, он позволил себе также зловредно подцепить луком подол ее хламиды и задрать кверху.
Та аж взвизгнула! Скакнула с места на две сажени и едва не зашипела на героя, точно вусмерть обиженная кошка. Под балахоном, как давно знал Рэй, не было другой одежды, однако вовсе не нагота девушки оставила ухмылку на его губах.
– Это же хвост, да?
– Ты совсем об… ох… ре-нел?! – щеки ее полыхнули, а руки прижали тот самый бугорок за спиной.
– У тебя появился лисий хвост.
Сольвейг надулась, прижалась к краю дороги, исподлобья пялясь на подлеца.
– Надо же, – он удовлетворенно потер щетину. – С виду обыкновенная девчушка, а сзади-то, батюшки, натуральный лисий хвостище!
– А-а, – болезненно простонала она, – как же я тебя ненавижу!
Сольвейг присела на корточки, накинув капюшон и натянув его на лицо низко-низко.
– Ты самый мерзкий из людей! Ты…
Рэй был бесконечно рад тому, что наконец-то пронял невозмутимость этой зазнайки.
– И с чего у тебя стыд проснулся? Ты уж не раз расхаживала передо мной без одежды.
– Отвали, потеряйся, умри!
– Кстати! – ударил он по ладони. – А раньше-то хвоста не было!
– Чурбан бестолковый! Всё потому, что сейчас ты здоров. Забыл, откуда я беру жизненную силу? Из твоего никчемного сердца! Тогда, сбежав из лагеря, ты был едва живой. Вдобавок, я сама только из ледяной воды выбралась. Двухвостая лиса – мое духовное тело, воплощение духовной силы! Чем я слабее, тем дальше оказываюсь от истинного облика, что вынуждает меня принимать человеческую, более «дешевую» форму. В твоей душонке и так не много сил, а там еще и… вода, – тихо буркнула она и замолчала, а щеки покраснели еще сильнее.
– Да кто бы мог подумать. Чтобы одолеть премудрую снежную лису достаточно окропить ее водой. Слушай! Получается, если тебя накормить да погладить, у тебя и ушки на макушке отрастут?
– Отвали, ненавижу, бесишь! – она поднялась и, широко отмахивая руками, зашагала вперед.
– Погоди-ка, но ведь получается, – хитро отметил он, догоняя, – этот красивый хвост свидетельствует о том, что энергии стало больше? То есть я стал сильнее.
– Ни о чём хвост не свидетельствует, понял?! Не зазнавайся только потому, что одолел пару чудищ. И вообще! – остановилась резко. – Разберись лучше вон с тем сиплым, что труси́т за нами от самой деревни.
Рэй посерьезнел:
– Сам заметил. Вот только чего, бишь, ему надо?
Лучник встал поперек дороги и скрестил руки на груди в ожидании таинственного преследователя.
Тот двигался легким бегом, который по скорости у него выходил чуть быстрее шага трезвого человека. К путникам приближался тёмно-синий кафтан да с огромным коробчатым рюкзаком за плечами.