Александр Андросенко – Дорога в Ад (страница 32)

К тому же номер действительно был с открытым баром, и в нем действительно можно было трахаться хоть каждый день. Чем, они, собственно, и занимались.

Но чередование трех поз Юле приелось уже через пару дней, а экспериментировать Виктор был не мастак, поэтому, дождавшись, когда документы были оформлены, девушка на очередное приглашение ответила, что сегодня не сможет. И в следующий раз тоже.

Виктор держался целую неделю, выслушивая песню: «Позвоните завтра, позвоните завтра, я сегодня занята…», — но потом и у него терпение кончилось. Он подкараулил ее у дома, когда Юля вышла гулять с ребенком.

— Привет! — окликнул он девушку, сделавшую вид, что не заметила его.

— О, Вить! Привет! Какими судьбами?

— Тебя жду. Ты же у нас как телефон в Смольном — постоянно занята.

— Ну, да! Сам видишь, ребенок, работа, планы.

— Ты же не работаешь.

— Устроилась. Еще на прошлой неделе. Я же говорила.

— Не-а, я проверял. Ты по-прежнему нигде не работаешь, состоишь на учете в бюро трудоустройства.

— Вить, ну ей-Богу, ты как маленький. Меня официально никто не возьмет с ребенком маленьким!

Капитан отмахнулся:

— Что-то я не видел, чтобы ты куда-нибудь ходила, кроме как на прогулки с дитем.

Юля развернулась к нему:

— А ты что, следишь за мной?

— А даже если бы и следил, что ты мне сделаешь? — Петров ухмыльнулся.

«Вот она и вылезла твоя поганая сущность ментовская», — подумала Юля.

— Ну, заявление на тебя подавать бессмысленно, я полагаю, — ответила девушка. — Думаю, ничего делать не буду. Следи, раз делать больше нечего.

Виктор, собираясь с мыслями, прошелся с Юлей, катившей коляску с ребенком по парку. Разговор свернул не туда, куда он планировал, поэтому пришлось резко вернуться на необходимую тему:

— Что случилось, Юль? Все ведь было в порядке! А тут ты резко начинаешь динамить? Что я сделал не так?

Юля пожала плечами и заявила:

— Что значит — не так? Все так. Я получила бумаги. Ты трахнул новую телочку. Думаю, пора разбегаться.

— Чего?! — Петров на некоторое время аж потерял дар речи. — Ты чего такое говоришь, Юль? Я думал, мы с тобой по… э-э-э… взаимной симпатии! Ты для меня вовсе не какая-то телочка, а женщина, с которой можно… ну… жить, общаться, ходить куда угодно.

Юля насмешливо окинула его взглядом:

— Господи, да ты меня за почти две недели даже ни с одним другом не познакомил! И что скажут твоя жена и двое детей, когда им кто-нибудь проболтается, что видел тебя с молоденькой девчонкой, а капитан Петров?

Виктор остался стоять, глядя вслед удаляющейся девушке. В душе у него гнев боролся с осторожностью. С одной стороны хотелось взять и хорошенько проучить чертову сучку. С другой… лучше было сделать это по-тихому, а не посреди парка. Как всегда, осторожность возобладала.

Юля открыла глаза, увидела перед собой черную простыню и попыталась встать. Бесполезно. Она была привязана за руки и ноги к углам огромной кровати. Голая.

— Какого хера!? — хотела сказать она, но смогла только невнятно промычать. Во рту был шариковый кляп.

— Очнулась! — обрадовался кто-то сзади. — Ну чо, приступим?

Юля попыталась повернуться. Не особо помогло: это был какой-то незнакомый мужик в маске панды. Ситуация нравилась ей все меньше и меньше.

«Нахрена этот ебучий маскарад, а?» — подумала она, впрочем, уже понимая, к чему все идет.

— Давай, чур, я первый!

— Ладно! Тогда я в очко!

Кто-то полез на нее, и Юля, отчаянно закричав, забилась в путах.

— Блеать, ты бы лучше так подмахивала, дура, — сказал этот кто-то и нанес резкий удар по печени.

От нестерпимой боли Юле захотелось скукожиться, но не получалось.

— Еще раз дернешься, пеняй на себя, — предупредил невидимый ублюдок.

Панда тем временем достал откуда-то нож и показал ей.

— Видишь? Будешь орать и дергаться, портить кайф — я тебе порежу. Убивать не буду, не надейся, — он провел кончиком лезвия от глаза, по выступившим слезам, к носу. — Могу ноздри срезать. Или ухо. А могу тебе пятачок сделать, как у хрюшки, — он хлопнул плоской стороной лезвия ее по носу. — Поняла? Кивни.

Юля, кивнула.

— Давай, Колян, — Панда встал. — Девочка поняла.

«Господи, — подумала Юля. — За что?!»

Мужик встал на колени между ее ног, и она почувствовала, как что-то мягкое шлепнулось ей на ягодицу.

— Какая сучка, глянь… Она же мокрая вся.

— Не тяни, а у меня уже полчаса стоит.

— Ну так присунул бы, пока снулая была… Какая задница! — мужик с оттяжкой шлепнул ее и с силой навалился сверху.

Юля больше не сопротивлялась, позволяя делать с собой все, что угодно. И даже подмахивала. Но она знала, что отомстит. Если ее не забьют или не затрахают до смерти.

Виктор пришел через два дня. Тяжелый запах спермы и пота обрушился на него с порога.

— Мужики, вы бы хоть проветрили, а? — он пнул пакет с мусором. — Ну и срач…

Он прошел в спальню, откуда раздавалось пыхтение и шепот, и просто офигел. Юлю, развязанную и без кляпа, пялили в два ствола на его кровати!!!

— Уй, бля! — спохватился Колян, и спрыгнул с девушки. — Витек, здорово! Ты чо пугаешь?!

— Да я с порога крикнул, но вас хер дозовешься! — он посмотрел на Юлю, замершую в позе наездницы на Панде и усмехнулся. — Ну, привет, дорогуша!

— Привет, Витюша! Знаешь… я тебе прям благодарна за мальчиков. Как раз то, чего мне да-а-а-авно не хватало!

В ответ Панда шлепнул ее по заднице и зло сказал:

— Чего уселась, двигай жопой давай!..

Колян полез куда-то под кровать и, вытащив ремень, подмигнул Виктору:

— Давно ей, понимаешь, не хватало! Присоединяйся, чего стоишь? Эта шлюха и троих обслужит!

— Нет, спасибо, — капитан отступил в коридор. — Заканчивайте тут, я на кухне подожду.

— Лады, покури, мы быстро… — Колян забрался на кровать и накинул ремень Юле на шею.

Виктор вышел на кухню, открыл окно и зажег сигарету. Немного не так он себе представлял следующую встречу с Юлей. Он представлял ее избитой, порезанной, полностью униженной… Но никак не трахающейся с двумя самыми жестокими бандюганами из ему известных.

Когда мужики ушли на кухню, Юля осталась в изнеможении лежать на кровати. Она могла только ждать — ни сил, ни воли в ее истерзанном теле практически не осталось. Можно было сколько угодно показывать, как ей кайфово, но секс с этими зверями и был зверским. Ее мяли, били, душили, трепали, унижали. Они о ней совершенно не заботились, и за сутки она попила всего два раза, а съела только огурец. И она старалась не думать о том, для чего его использовали его вначале.

Она уже не думала о мести — только о том, как выжить. И немного поспать.

Виктор толкнул ее в плечо:

— Вставай!

Юля открыла глаза, но даже не шевельнулась. Болели, кажется, все мышцы. Она хотела сказать что-то вроде: «А-а-а, это ты, гондон штопаный», — но вышло просто мычание.