Александр Андреев – Приключения Любаши: дорога к источнику (страница 1)

Александр Андреев

Приключения Любаши: дорога к источнику

Пролог. Бегство

В те далёкие времена, когда леса были гуще, а небо – ниже, на краю глухого бора стояла небольшая деревня. В ней жили простые люди: пахари, кузнецы, пастухи. Среди них – семья: Игнат‑пастух, Марфа‑стряпуха и их единственная дочь, семилетняя Любаша.

Дом их был небогат: бревенчатая изба с соломенной крышей, огороженный плетнём двор да клочок земли за околицей. На том клочке Марфа с рассвета до заката копалась в грядках: выращивала репу, морковь да капусту. Игнат же целыми днями пас общинное стадо, а по вечерам чинил изгороди и точил ножи.

Любаша была их радостью. Глаза – как две синичьи бусинки, коса – до пояса, смех – звонкий, как ручей. Родители её не баловали, но и не обижали: Игнат учил её различать травы и читать следы зверей, Марфа – прясть и печь лепёшки.

То утро началось как обычно. Солнце едва позолотило верхушки сосен, а Марфа уже мешала в котле овсянку, Игнат запрягал козлёнка в тележку, Любаша собирала яйца в плетёную корзину.

– Батюшка, а мы сегодня на речку пойдём? – щебетала девочка, прижимая к груди тёплое яйцо.

– Коли работу справим, – хмуро, но без злобы отвечал Игнат. – А ты, матушка, не пересоли кашу‑то.

Марфа лишь устало улыбнулась, проводя рукой по вспотевшему лбу:

– Всё в порядке, родимый. Иди уж, а то скотина без тебя мычит.

К полудню семья разошлась по делам: Игнат повёл стадо к дальним лугам, Марфа взялась полоть грядки, Любаша носилась между кустами смородины, собирая ягоды в подол.

А потом – дым.

Чёрный, густой, словно смола, он поднялся над крышами в той стороне, где была центральная площадь. Ветер донёс крики, звон металла, рёв пламени.

– Матушка! – Любаша вбежала в избу, глаза – круглые от страха.

Марфа выронила мотыгу. Секунду она стояла, словно окаменев, а потом схватила дочь за руку:

– Бежим! К батюшке!

Они неслись через поле, спотыкаясь о борозды, задыхаясь от дыма. Когда добрались до луга, Игнат уже седлал старого мерина. Лицо его было серым, как пепел.

– Напали, – хрипло сказал он. – Разбойники. Всех режут.

– А как же дед Трофим? Бабка Агафья? – всхлипывала Любаша.

– Тише, доченька, – Марфа прижала её к себе. – Господь упасёт.

– Нет времени, – Игнат вскочил в седло, протянул руку. – Марфа, садись позади. Любаша – держи меня за пояс.

Они помчались прочь, туда, где тёмной стеной стоял лес.

Солнце уже касалось верхушек деревьев, когда они остановились. Лошадь захрипела, упала на колени. Игнат спрыгнул, помог спуститься жене и дочери.

– Дальше пешком, – прошептал он. – Если погоня…

И тут – вой.

Низкий, протяжный, от которого кровь стыла в жилах. Волки. Стая.

– В лес! – Марфа толкнула Любашу вперёд.

Они бежали, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за подолы. Вой приближался.

– Вот! – Игнат указал на старое дупло в стволе могучего дуба. – Любаша, залезай!

– Но… – девочка задрожала. – Я боюсь!

– Не бойся, родная, – Марфа опустилась перед ней на колени, взяла её холодные пальчики в свои. – Там тепло и безопасно. Мы тебя найдём, вот увидишь.

– Матушка… батюшка… – слёзы катились по её щекам.

– Слушай меня, – Игнат присел рядом, строго, но нежно. – Ты наша единственная радость. Ты должна выжить. Залезай и жди. Мы придём за тобой, как только сможем.

– Обещаете? – шёпотом спросила Любаша.

– Клянусь, – Марфа перекрестила её. – Господь с тобой, доченька.

Девочка, всхлипывая, юркнула в тёмное отверстие. Внутри было пыльно, пахло древесиной и мхом. Она свернулась клубочком, прижимая к груди куклу, сшитую матерью из лоскутков.

Снаружи доносились голоса:

– Марфа, иди за мной. Будем кружить, чтоб следы запутать.

– А если они её найдут?

– Не найдут. Дупло высоко, да и темно там. Держись за мной, жена.

Шаги, шелест листьев, а потом – снова вой, ближе, яростнее.

Любаша закрыла глаза, шептала молитву, которую учила у деревенского старца. Усталость навалилась внезапно, словно тяжёлый плащ. Она прижалась к тёплой коре и уснула.

А снаружи, в сгущающейся тьме, волки уже окружили дуб.

Часть первая. В глуши.

Любаша проснулась от голода. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь листву, щекотали лицо. Она потянулась, зевнула – и тут же сжалась в комочек: вокруг ни звука, ни движения, кроме птичьего щебета.

– Матушка? Батюшка? – шёпотом позвала она.

Тишина.

Сердце сжалось, к глазам подступили слёзы. Любаша крепко зажмурилась, вспоминая наказ отца: «Слезами горю не поможешь. Думай, ищи, выживай».

Она осторожно высунула голову из дупла. Ни волков, ни дыма, ни людских криков – только лес, залитый утренним светом. Травы шелестели, птицы перекликались, будто и не было вчерашней беды.

Но родителей не было.

«Они вернутся, – твёрдо сказала себе Любаша. – Они обещали».

Голод напомнил о себе настойчивым урчанием. Девочка сглотнула и, собравшись с духом, спустилась с дерева.

Игнат не раз водил её по лесу, показывая, что можно есть, а чего – ни в коем случае.

– Вот это – кислица, – говорил он, срывая тройчатые листья. – Кисленькая, но полезная. А вот – заячья капуста, мягкая, сочная. Ягоды черники ищи там, где тень, а землянику – на солнечных полянках.

Теперь эти уроки пригодились. Любаша шла, внимательно глядя под ноги. Вот – пучок кислицы. Она сорвала несколько листочков, пожевала: кисло, но сытно. Вот – кустик черники. Ягоды были мелкими, но сладкими. Она ела медленно, стараясь не упустить ни одной.

У ручья, где вода текла чистая, как стекло, она нашла рогоз. Корни его, если очистить и пожевать, были сладковатыми. Любаша вымыла их в ручье, обтёрла о подол и принялась жевать, чувствуя, как уходит голод.

Рядом росли грибы – те самые, что отец называл «благородными»: крепкие, с коричневыми шляпками, белыми ножками. Она осторожно сорвала пару, понюхала: запах был знакомый, приятный.

«Если сомневаешься – не бери, – вспоминала она слова Игната. – Но эти – наши, безопасные».

Она съела один, от другого откусила лишь кусочек – мало ли, вдруг ошибётся. Но всё было в порядке: живот не скрутило, голова не закружилась.

Сытая и чуть осмелевшая, Любаша пошла дальше, заглядывая под каждый куст в поисках новых съедобных находок. Она не заметила, как лес стал гуще, деревья – выше, а тропинки – незаметнее.

Когда она наконец остановилась, чтобы перевести дух, сердце ёкнуло: вокруг были незнакомые места.

– Ой… – прошептала она. – Где же я?

Она огляделась. Деревья стояли стеной, солнце пробивалось сквозь листву редкими пятнами света. Где дуб с дуплом? Где ручей? Всё выглядело одинаково.

– Надо вернуться, – сказала она себе. – Батюшка с матушкой придут, а меня нет…

Она пошла назад, но вскоре поняла, что не помнит, откуда пришла. Тропинки путались, кусты цеплялись за платье, а каждый шорох заставлял её вздрагивать.