Александр Андреев – Приключения Любаши: дорога к источнику (страница 3)

Любаша шагнула внутрь, и сразу ощутила прохладу, будто сама земля дышала холодом. Где‑то вдали, за поворотами невидимых коридоров, шумела подземная вода – звук то нарастал, то затихал, словно дыхание неведомого зверя.

Ватрушки нигде не было видно.

Девочка замерла, прислушиваясь. Тишина давила, но любопытство уже овладело ею целиком. Она сделала ещё шаг, потом ещё – ступала тихо, почти неслышно, боясь потревожить то, что могло таиться в темноте.

Ступени вели вниз. Влажные, покрытые мхом, они скользили под босыми ногами. Любаша держалась за шершавые стены, продвигаясь всё глубже. Шум воды становился громче, а вместе с ним – и другой звук: неясный шёпот, будто кто‑то переговаривался вдалеке, но слов не разобрать.

– Кто здесь?.. – прошептала она, сама не зная, кого спрашивает.

Тишина.

И вдруг – шорох за спиной.

Любаша вздрогнула, обернулась, но увидела лишь тень, метнувшуюся вбок. Сердце заколотилось, и она поспешила вниз, уже не таясь. Ступени становились всё более мокрыми, скользкими, пальцы скользили по камню.

Ещё шаг – и нога поехала.

Она вскрикнула, пытаясь ухватиться за воздух, но не сумела удержать равновесие. Падение было коротким, но жёстким: она скатилась по нескольким ступеням, ударилась затылком и локтем о каменную стену, ощутила резкую боль и царапанье острых краёв по коже.

– А‑а!.. – она зажмурилась, сжалась, ожидая нового удара, но всё закончилось.

Тишина.

Потом – шаги. Мягкие, размеренные.

Любаша подняла глаза.

Над ней стояла эльфийка.

Серебристые волосы, зелёные, как мох, глаза, тонкое платье, сливающееся с полумраком. Она смотрела не строго, а скорее… внимательно.

– Ты цела? – её голос звучал, как шелест листьев.

Любаша не ответила – только кивнула, с трудом глотая слёзы.

Эльфийка протянула руку.

Девочка колебалась. Но боль в локте и страх остаться одной в этой тьме пересилили. Она неуверенно подала свою ладонь – маленькую, испачканную, в царапинах.

Лириэннель мягко сжала её пальцы, помогла подняться.

И в тот же миг – грохот.

Они обе обернулись.

Вверху, там, где был вход в грот, рушились камни. Пыль взметнулась облаком, эхо прокатилось по коридорам, усиливаясь, множась, будто сам грот стонал от удара.

Когда пыль осела, прохода уже не было. Только груда камней, перекрывшая путь назад.

– Мы… застряли? – прошептала Любаша, чувствуя, как холодеет внутри.

Лириэннель не ответила сразу. Она подошла к заваленному входу, провела ладонью по камням, будто прислушиваясь к их голосу. Потом медленно повернулась.

– Да, – сказала она тихо. – Грот закрыт.

– Но… почему? – девочка сглотнула. – Это Ватрушка? Она… она хотела нас сюда завести?

Эльфийка посмотрела на неё долго, будто решая, стоит ли говорить правду.

– Белочка не виновата, – наконец произнесла она. – Она лишь проводник. Кто‑то… или что‑то… использовал её, чтобы привести нас сюда.

– Зачем? – голос Любаши дрогнул.

– Чтобы мы встретились с тем, чему нет названия.

Тишина снова опустилась на них, но теперь она была иной – тяжёлой, наполненной ожиданием. Где‑то вдали продолжал шуметь подземный поток, а где‑то ещё – тот самый шёпот, который Любаша слышала раньше.

Теперь он звучал чётче.

Словно кто‑то звал их вглубь.

Лириэннель выпрямилась, взяла девочку за руку – на этот раз крепко, уверенно.

– Не бойся, – сказала она. – Я знаю язык леса, а ты – его дитя. Вместе мы найдём выход. Или… ответ.

Любаша сжала её ладонь. Боль в локте ещё пульсировала, царапины саднили, но в груди разгоралось что‑то новое – не страх, а решимость.

Они пошли вперёд.

Вглубь грота.

Туда, где ждал тот, кто их позвал.

Часть четвертая. Тайны подземного царства

Они шли молча, лишь изредка перешёптываясь. Шаги отдавались глухим эхом, будто грот повторял их за спинами – то тише, то громче, словно насмехаясь.

Стены грота переливались в свете, которого вроде бы и не было. Казалось, сам камень источал тусклое серебристое сияние – не яркое, а призрачное, будто луна сквозь туман. По сводам тянулись причудливые узоры: то ли природные трещины, то ли древние письмена, выгравированные неведомым резцом.

В некоторых местах с потолка свисали каменные «сосульки» – гладкие, отполированные временем. При малейшем движении воздуха они издавали тихий звон, похожий на далёкие колокольчики.

Пол уходил вниз плавными ступенями, местами покрытыми бархатистым мхом, местами – скользкими от подземных родников. В расщелинах мерцали кристаллы, отражая призрачный свет и рассыпая по стенам радужные блики.

Где‑то вдали шумел поток, но звук то приближался, то удалялся, будто река играла с ними, заманивая вглубь.

– Ты… ты знаешь, куда мы идём? – тихо спросила Любаша, сжимая ладонь эльфийки.

– Не совсем, – честно ответила Лириэннель. – Но грот ведёт нас туда, куда нужно.

– А зачем? – девочка запнулась на скользком камне, но эльфийка поддержала её. – Я просто шла за белочкой… думала, она покажет воду или ягоды.

– Ватрушка – не простая белка, – задумчиво произнесла Лириэннель. – Она – проводник. Но кто её направил?..

Любаша вздохнула:

– Мои мама и папа… они, наверное, ищут меня. Мы убегали от разбойников, спрятались в дупле, а потом я заблудилась…

Эльфийка остановилась. В призрачном свете её глаза казались двумя зелёными озёрами.

– Разбойники? Людские поселения? Но… – она нахмурилась. – Деревья говорят, что поблизости нет людей. Совсем. Уже много веков.

– Как нет?! – Любаша широко раскрыла глаза. – А наша деревня? Дом? Огород?

– Если бы там были люди, – тихо сказала эльфийка, – лес знал бы. И я знала бы. Но последние люди ушли отсюда ещё до моего рождения.

Девочка почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Значит… я первая?

– Да. – Лириэннель кивнула. – И твоё появление – знак. Грот не случайно открыл тебе путь. Что‑то меняется.

Любаша молчала, переваривая услышанное. Ей хотелось заплакать, но вместо этого она сжала кулаки.

– Я должна вернуться. Мама с папой ждут.

– Мы найдём дорогу, – пообещала эльфийка. – Но сначала… нужно понять, зачем мы здесь.

Они спустились ниже, и шум воды стал оглушительным. Впереди раскрылась просторная пещера, посреди которой бурлила подземная река. Её воды были чёрными, как ночное небо, но в них мерцали искры – то ли отражённый свет кристаллов, то ли что‑то иное, неведомое.