Александр Ананьев – Книга седьмая. Любительство (страница 7)

И как мне видится, этот исходный механизм нашего мира зачастую для многих слагается из чувства личной неустроенности, вынуждающего отбывать жизнь чуждым образом. Человек не знает, что значит жить своей жизнью, таким вещам обучают редко. Точнее сказать, только и делают, что обучают быть кем-то специально обученным, правильным участником понятных общественных отношений.

Один человек накладывается на другого, тот на следующего, и вместе мы образуем паучью банку, где вроде как все знают, как нужно, только мало, кто знает кому. Что делать со всем этим думают единицы (им бы к аборигенам с жиденькими сиськами). Кто-то из них знает здравый смысл вдоль и поперек, а кто-то надел рваные штанишки, подкрасил челку, натянул на телефон чехольчик бунтарски яркий с Z-символикой или с трезубно-желто-голубой.

Все это было необходимо прежде, в эпоху становления коллективизма, когда надлежало сплотить людей, воссоздав структурную целостность для обеспечения общего блага, или для совместной защиты против утвержденно-очевидного зла. Хотя и тогда коллективы ощутимо различались: кто-то сообща боялся Империю Зла и ее «гнусную коммунистическую ложь», а кто-то – загнивающий, но такой манящий Запад со всякими их чакаминорисам и мерлинамимонро. При этом те – как могли тянули наиболее мозговитых выходцев, а эти – нет-нет, да копировали, чего самим не доставало. В итоге образовалась единая взаимодополняющая мировая система.

Собственно, общее благо само по себе ведь и полезно тоже, мы много нового узнаем, когда имеем разные точки зрения, имеем ярость их отстаивать, и мудрость помочь сохранить лицо оппоненту. Мы ведь всегда остаемся при собственном мнении, разве что из какой-то внутренней глубинной раздраженности хотим самоутвердиться, доказывая правоту в поисках символической, хоть и пирровой победы.

Противоречивость такой неустроенности множества людей показательна, и, судя по всему, неизбежна, ведь обеспечивает какой-то принцип несовершенства мира с его единством и борьбой противоположностей. А потому, если бы Америки не было, ее пришлось бы выдумать, как и женщину, сделав максимально внушительной по оснащению, сноровке и магнетизму, чтобы резко, обстоятельно и бесповоротно противопоставить ее себе и желательно раком (хотя бы по ночам). Не могут люди без соперничества и размножения.

Я хочу сказать, что миру нужно быть несовершенным, создавая тернии становления для некоторых отчаянных странников. Кустарник тем более колюч, чем плотнее высажен, а человек тем решительнее в заблуждениях и импульсивнее в проявлениях, чем опаснее мир выглядит в его глазах. И вот это тоже странно, зачем он так с собой? Отчего бы нам всем не научиться легкости? Похоже, это неустранимо, зато и неважно.

Заниматься следует собой, воссоздавая личный космос умиротворения и благополучия, но иногда и за счет других, вопреки их интересам. Кто знает, может всех этих людей вокруг и нет вовсе, а мы видим нечто пульсирующее из текущего туннеля реальности, поскольку проходим определенный этап своей жизни.

Тут, на моем острове Гоа сейчас вокруг достаточно таких мудрецов, просветленно-отлетевших на грибах и ЛСД, убежденно сообщающих, как бренен мир и насколько теперь их сознание расширилось, умудрилось обожествляюще кислотным опытом. Блаженность, естественно, сдувает, если предложить провести следующую дискуссионную встречу где-нибудь в Мариотте или Сан-Риджесе.

Помнится, А.В. тоже заявлял по интернетам, насколько всесторонне и окончательно овладел темой бездонных денег. Может сказывались килограммы марок, а может в то время он безгранично верил в себя и без них. Сомневаюсь, что он бы полез во все эти январские безумства, если бы не предшествующие четыре месяца беспробудного наркотрипа. Или может, я так ничего о нем и не узнал.

Как-то раз, примерно в декабре я спрашивал, отчего мы сидим без дела, когда собрались уже все дружно здесь в этом странном месте по его инициативе. Когда уже начнем захватывать мир, расширяя его (и как бы нашу тоже) анонсированную финансовую империю? Мне хотелось перестроить побережье, провести нормальную инфраструктуру, отели и тд, раз уж мы окапались здесь, или для начала хотя бы построить приличное заведение для общих собраний.

Тогда я еще рассчитывал получить доступ к девятизначному благосостоянию. И честно говоря, видя, как сам А.В. скуривается ежедневно в окружении всех этих сомнительных персонажей было даже отрадно, ведь потенциально это облегчало экспансию и контроль над его структурой, куда я рассчитывал получить доступ. Ясное дело, все эти годы я терпел, платил, роптал и верил явно не за соломенную гоанскую шконку.

Ожидание должно было стоять прилагаемых усилий. Я был воодушевлен близящимся и вполне заслуженным джек-потом. Руль – мне, а А.В. – на пенсию к отлетевшим арамбольцам, если с ними ему лучше. Все по канонам того же фильма «Родина», где отец героини бросил бизнес-империю, флипанувшись под чистую именно здесь на Гоа, в районе хипарского Арамболя.

Это был тотальный «all in», но его кунг-фу оказалось прочнее. Удалось пройти пять лет описанных в прежних книгах вакханалий, стер всю прежнюю жизнь, стремясь обеспечить благосклонность сумасбродного миллиардера. Ставка не сыграла, а крупье, в своих издевательски белых перчатках, невозмутимо, но как-то ехидно смахнул фишки со стола. Зато в итоге, как водится, остался несокрушимый бесценный жизненный опыт.

И все, вот таков итог пятилетней одиссеи. Можно сказать, не очаровывайте, да не очарованы будете, только без веры всевышних масштабов человек ничерта приличного по жизни не сотворит. Да и не вопрос, ничего личного, гарантий не давалось, в мистическое казино силком не тащили, ломился сам, очаровывался на износ, получив закономерный итог. Как в том фильме «Камень» со Светлаковым, где малыши бежали из детдома, сожгли документы, но в решающий момент старший кидает младшего, щедро вручая ржавый гвоздь на прощание.

К тому я и веду, что мы видим декорации, приторно соответствующие состоянию текущего сознания сознания с вытекающими ожиданиями. Вместе с тем, каждый человек плывет в рамках личного слоя реальности, и пониманий, доступных его сознанию. Мы ведь даже видеть одну картинку можем по-разному, слушать одни слова одного человека диаметрально иначе, можем полюбить и возненавидеть его за одно и то же. Вместе с тем, «видеть» можно только вниз или вбок, в смысле понимать ход мысли и предполагать поведенческую мотивацию только равного и низшего.

«Верхнего» понимать нельзя: распознав его, ты можешь копировать понятные тебе внешние аспекты поведения и решений; либо принимаешь его авторитет в подчиненном вертикальном взаимодействии; либо его просто еще нет рядом; либо ты избегаешь рост, а значит всех, кто потенциально сильнее; либо ты не распознаешь присутствие «верхнего», мимикрировавшее под нечто понятное тебе. Например, так нам удается налаживать отношения с людьми в местах по типу условной бани, где нет мундиров для квалификации участников. Ну, или с детьми, ведь нам всерьез не приходит в голову тягаться с пятилетними.

Штука же еще и в том, что значит «верхний» или более сильный человек, по какому критерию? Понятное дело, есть категории всеобъемлющего порядка, вроде просто «старшний», более состоятельный нулями или «мудрейший» (в значении «старейшнина»). Однако, даже и в них подсвечивается этот самый критерий иерархического распределения. Старше или богаче.

Вместе с тем, это лишь часть структуры личности. Есть и другие стороны, где миллиардер может обтекать и волочиться за стюардессой, или олигарх с его государыней-рыбкой, или президент ядерной республики с бабулей-женой. Кто «верхний» в этом случае? Очевидно, хотя и не вполне.

Глава 2

ранг во взгляде и брачная торговля

Термодинамические поползновения в сексуальность переполняют всякого человека, деятельно занимающегося своей жизнью. Это не вопрос какого-то то там развития, это неотъемлемый процесс, преграждающий течение по руслу собственного Пути. Все эти неловкости, скованность, зажатость поведения в общении с людьми, особенно иного пола берутся отсюда. Любой взгляд в глаза, любая калибровка ранговости среди людей базируется на инстинкте размножения. Чем самец или самка более раскованно демонстрируют не только намерение, но и выраженную готовность к спариванию, тем выше ощущается их ранговость.

Процесс почти бессознательный, ты просто смотришь в глаза собеседнику (особенно собеседнице), и каждый видит достаточно. Даже больше, чем хотел бы. Отсюда историческое социокультурное стремление некоторых людей скрывать лицо и глаза всем, что не к месту под руку попадается.

От вуали с веерами до цветных линз и очумело-готического вечернего макияжа со смоки-айс. Ну, и еще сурово-шариатские обычаи по запрету женщине смотреть в глаза мужчине. Да, где-то там, в областях бессознательного есть ещё вибрации, колебания, фрактальные геометрии, и вомероназальное соответствие партнёров. Неспроста же в носу есть этот орган Якобсона, улавливающий особые секреции феромонов и запахи «своего» человека.

Однако изнутри взгляда мы считываем ту самую неподдельную уверенность, решимость, твёрдость, что так вожделенны инстинкту для исполнения генетического императива. За долю секунды мы распознаем потенциального партнера, соотнося его ранговость со своей. Иначе говоря, особи пытаются быстренько так выяснить не только жизнеспособность генов потенциального кандидата, но и возможность его удержания от притязаний конкурирующих особей.