Александр Ананьев – Книга седьмая. Любительство (страница 6)

Мои тексты обычно наполнены оттенками, вытекающими в разные промежутки времени. Они достаточно скоротечны, едва уловимы, хотя я доволен возможностью время от времени фиксировать те состояния, из которых был запечатлен жизненный отрезок. Память коварна и мимолетна, если не давать ей зацепок для развертывания воспоминаний и ощущений вокруг них. Это подлинная красота и ценность проживания, какими бы ни казались будни.

Вокруг человека что-то постоянно меняется, кто-то приходит, куда-то уходит, что-то удается, что-то сопротивляется, ты выбираешь, тебя выбирают, вновь оставляя наедине с собой. Отсутствие – есть присутствие, как говорилось в сериале «Молодой Папа» с Джудом Лоу, где он, будучи вновь избранным Папой Римским устранился от публичности, освежая увядающий интерес паствы.

Коммуникация неизбежна, когда уже знакомы, и от того каждый имеет бесчисленное количество контактов со всеми, к кому имеет отношение. Молчание бывает громче бури, хотя нередко выражает обиду и жертвенность. Быть там, где Вы хотите и с тем, с кем вы хотите физически – первая ступень пониманий и всегда неоднозначная идея. Может иногда, хорошо лишь стремиться, не владея полностью. Имеющееся в наличии, полученное, постигнутое или захваченное уже так не ценится. Приходится искать комбинацию, где мечта обретает очертания, хотя и сохраняет горизонт вожделенного и недостижимого.

Это вопрос всеобщего такого значения, ведь с годами мы обретаем все больше взаимоотношений, с которыми нужно управляться. Чаще всего люди оставляют связи на самотёк, в смысле, что не понимают, кто кого играет, какова стратегия, а значит скованы в тактике и без стратегии. Отсюда любое действие не имеет осознаваемой взаимосвязи с предыдущим и последующим, и значит мы не владеем ситуацией. Если ей вообще можно владеть. Далее возникает недопонимание, кто что кому должен, как вести, да и что вообще происходит в отношениях, ведь они есть.

Едва мы увидели кого-то, отчего-то зацепились взглядом, подумали что-то, как отношения появились. Может они тут же растворились из фокуса, но никуда не делись. Увидев того же человека вновь спустя время и в другом месте, ощутим что-то знакомое, улыбнемся, поздороваемся, сознательно (или не очень) начнем как-то выделять его. Иными словами, проявим пристрастность.

И это еще без всякой сексуальной симпатии, с ней то уж вообще все понятно. Мало того, все это происходит само по себе, мы и не выбираем, мы просто отчего-то оказались с тем человеком в одно время в одном пространстве. Зачем-то. Все вокруг зачем-то, хотя лучше применить наш фирменный (еще с первой книги) ответ на любые жизнеутверждающие вопросы (религиозного или естественнонаучного порядка) – «потому что».

Подобные столкновения с жизненными реалиями постоянно настигают Александра А. Год от года ему что-то становится доступно к пониманию, а что-то иное неожиданно открывается, преломляя картину мира кардинально, в том числе и то, что еще вчера казалось системообразующим фактором.

Любое знакомство оборачивается отношениями, даже мимолетное, и у нас должна быть концепция восприятия происходящего. Это как шкаф, где есть структура размещения вещей. Разумеется, можно напихать все кубарём, уклонившись от труда систематизации, пониманий и разборчивости. Можно и так, только будет путаница, нагнетающая напряжение и раздражение. Как у меня в перчаточном ящике в машине, его еще в простонародье называют «бардачок».

Так вот мой «бардачок» постоянно нашпигован всякой всячиной под завязку, открыв который можно пожалеть. Там всегда есть что-то дельное, полезное или интересное, другой вопрос – я почти всегда не знаю что. Когда начинаю использовать багажные органайзеры, то забиваю и их под крышечку, так что все равено нет наглядности и системы. Базовые вещи еще можно найти, а вот всякие второстепенные пакетики, фитинги, наушники, предохранители, салфетки, ручки, даже сдача с заправки рискуют затаиться в ящичке до поры.

Разбирать накопившийся жизненный бардак, особенно годам к сорока хочется мало кому, да и здоровье не то. Откладывать сортировку можно годами, пока не прижмет. Все знают, что лучше когда-то начать жить по порядку, и может в этом главная сложность состоит – где его (порядок) взять применительно к себе самому? Там ведь столько слоев, и как начать вообще, как додуматься подумать об этом, когда единственное, что ощущаешь – гнусное раздражение на весь свет.

Многие стремятся, чтобы кто-то все сделал, дал им бизнес, карьеру, семью, хозяйство, а то и всю жизнь целиком уже обустроенную, налаженную, где все на местах и уверенно функционирует причем именно под него. Мечта. Нередко такая мечта свойственна женщинам, так и оставшимся девчонками. Причем они отчего-то довольны этим, и так манипулятивно миленько сообщают при удобном случае: «Я же девочка!». Завидовать женщинам я бы не стал, несмотря на ряд их неоспоримых преимуществ, их сила нередко оборачивается вязкой слабостью.

Научившись с ранних лет проживать жизнь и эмоции в компании приближенных подруг, с годами такие женщины рискуют увязнуть в потребности советоваться и усредняться через их заслуженные и как бы авторитетные мнения. Паучья банка образуется, и дай им Бог, чтобы банка имел благополучный благородные отблеск на весеннем солнце. Мужики хоть и тупят в плане эмоций по началу, зато потом имеют больше шансов обрести самодостаточность, и жить своим умом, ведь нам плакать нельзя, жалиться нельзя, и ослушаться всевидящего материнского (а потом и супрежеского) ока тоже нельзя.

«Дайте мне ключи от готовой жизни, а я буду с важным видом открывать двери в офис и фоточки постить» – иной раз думают и седовласые принцессы. Пока такой готовой жизни еще не предоставлено, я буду постить сиськи с жопами в той же детской надежде на всесильного принца на белом Флайинг Спуре. Казалось бы – принцеждальские иллюзии про косички, бантик и сарафанчик – чисто детская тема, вот только инфантильность свойственна нам всем. Женщины могут быть такими только потому, что мы (мужчины) такие, и как бы незримо договорились не взрослеть, подыгрывая имеющимся слабостям и плодя новые.

Любая система формируется построителем только под себя, выражает его особенности, и образует расплывшуюся тень, которая, кстати, следует за построителем. Если вам дали ключи, впустили в нарядную, обустроенную жизнь, то будьте уверены, прямого отношения к вам она не имеет. Вы в гостях, формат уже задан, и он контролируется кем-то другим, даже, если еще ничего не озвучивается. Собственно, потому и не озвучивается, что и так понятно, кто за этим столом кто.

Однако, если игра есть, и кто-то умалчивает определяющее обстоятельство, стало быть, есть и другой, кто живет в неведении. До поры. Потом ему очень хочется обличить виновных, водивших за нос годами, только кто кому должен? У того человека был интерес, он охранял его, развивал, углублял, а тот другой? А он нет. Non-playable character.

Он может и не знал, как все обстоит, что у него была легенда, созданная кем-то взамен его собственной. И еще может быть, он даже не знал, как подумать об этом всем. Такие расклады далеки от его сознания, их просто нет для него. Так же как не было метеорологических сводок у африканских шаманов на заре цивилизации, однако, аборигены с коралловыми бусами и отвисшими сиськами хотя бы вообще ставили вопрос о причинности осадков. А многие из нас и сейчас живут вполне запросто без всяких вопросов.

В какой-то момент некоторым все же приходится заметить, что их сыграли, а значит играл кто-то, но кто? В ряде случаев человек вроде как знает, кто владеет положением, например, родители, даровавшие жизнь; государство, выдавшее паспорт; женщина, принявшая предложение; церковь, выдающая благодать по воскресеньям; начальник, принявший на работу; банк, выдавший ипотеку.

Мы безразлично относимся к этим обстоятельствам, принимая зависимое положение, и полагая, что слабость подчиненного если и не естественна, то неизбежна, а в ряде случаев почетна. Об этом зависимому иногда сообщается, хотя и деликатно, чтобы человек раньше времени не обнаружил отведенное место. Все нормально, каждому свое, прямо, как надпись в Бухенвальде на воротах («Jedem das seine»-каждому свое).

Хуже всего человеку этого не понимать, а то будет как за карточным столом – если ты еще не знаешь, кто здесь кто, то узнаешь позже и непременно. Осознавать подобное и доминанту бывает мучительным, ведь над шеей постоянно висит дамоклов меч с давлением что-то делать, плести сети собственной игры вопреки жалости, страхам разоблачения, фактического лишения влияния или манипулятивного укора в непорядочности. Так иногда бывает, когда властитель положения вдруг замечает растущую независимость покоренного.

Есть какая-то необъяснимая склонность души – стремиться к высвобождению, равно, как и любой организм оздоравливается сам, если ему не мешать доктринальной медициной или пристрастиями. Похоже, так устроена жизнь, что каждому надлежит обнаружить, что именно мешает ему оздоровить жизнь, и как настроить житейские обстоятельства, склонив баланс «доброзла» в свою пользу.

Как не быть жертвой и не быть тираном, как найти баланс, усиливающий тебя и окружающих? Чтобы по-бертранрасселовски не приходилось становиться преступником только лишь, чтобы не быть жертвой. Мы ведь или растем, или умираем, как и было условлено при рождении. Кажется, вся эта Вселенная имеет один механизм.