Александр Алексеев – История, измеренная в пятиклассниках (страница 21)
Пальто у меня (ну, вы поняли, о ком речь) было серенькое, и что оно мокрое и заледенело, было со стороны незаметно. Но при ходьбе оно звенело, и прохожие оборачивались. Поэтому я шёл медленно, чтобы не так громко звенеть.
По дороге мне встретился сосед-одноклассник Юрка Купчёнков. Я объяснил Юрке, что произошло, и сказал, что сегодня на уроки не приду. А когда через день я явился в школу, все уже знали, что Юрка меня спас, вытащив из-подо льда.
Его враньё меня разозлило. Я ведь сам вылез, Юрка был ни при чём. Но теперь я его понимаю, – так, конечно, было интереснее.
Моя любимая книга – «Три мушкетёра». Я её читал не меньше двадцати раз. Много позже я узнал, что д’Артаньян существовал на самом деле. Он был капитан-лейтенантом королевских мушкетёров. Похоже, он, несмотря на слабую грамотность, написал воспоминания, которые позже художественно обработал и издал его младший современник Гасьен де Куртиль де Сандра, тоже служивший королевским мушкетёром. Произведение это, названное «Мемуары г-на д'Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетёров, содержащее множество частных и секретных вещей, которые произошли в правление Людовика Великого», по толщине – как «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя», вместе взятые. Из него-то писатель Александр Дюма и взял основные факты для своего романа.
Значит, приключения д’Артаньяна и его друзей-мушкетёров – не выдумка? И да, и нет. Дюма, как и Юрка Купчён-ков, хотел, чтобы рассказанная им история получилась занимательнее, чем в жизни. Поэтому он выкинул всё, что среднему читателю могло показаться скучным, а остальное так умело перемешал, что от его книжки просто не оторвёшься.
Но история – это всегда про то, как было на самом деле. И, по-моему, докапываться до правды так же интересно, как следить за выдуманными приключениями.
Каким был настоящий капитан мушкетёров?
Вообще-то, его звали Шарль де Баатц. Но это имя было ничем не знаменито, и он стал называть себя «сеньор д’Арта-ньян» – по фамилии одной из самых знатных семей Гаскони, с которой он якобы состоял в родстве. В «Трёх мушкетёрах» Пор-тос таким же манером придумал себе пышное имя – «барон дю Валлон де Брасье де Пьерфон».
В романе д’Артаньян участвует в осаде Ла-Рошели и играет важную роль в запутанных отношениях между королём Людовиком XIII, королевой Анной Австрийской, кардиналом Ришелье и герцогом Бекингемом. На самом деле описанные там события происходили в 1625–1628 годах, когда маленький Шарль был примерно в возрасте пятиклассника. В Париж он отправился чуть позже, приблизительно в 1630 году.
По пути в Париж он действительно ввязался в драку, только не в Менге, а в Сен-Дие. Его случайного противника звали Росне, и он, в отличие от книжного Рошфора, не имел никакого отношения к кардиналу Ришелье: просто самый обычный попутчик. Да и над лошадкой д’Артаньяна Росне вслух не издевался: он всего лишь улыбнулся при виде этого забавного животного. Но д’Артаньяна это обидело, и он вызвал обидчика на дуэль.
Обстоятельства знакомства д’Артаньяна с тремя мушкетёрами Дюма пересказал довольно точно. Более того, их в самом деле звали Атос, Портос и Арамис. Только были они не друзьями, а родными братьями, земляками д’Артаньяна; их родители жили в Гаскони по соседству с семейством де Баатц. Из воспоминаний д’Артаньяна совершенно нельзя понять, чем братья отличались друг от друга. Что Атос – благородный граф де Ла Фер, Арамис прикидывается тихоней и готовится в священники, а Портос хвастун и обжора – это всё Дюма придумал ради занимательности.
Участие д’Артаньяна в схватках с гвардейцами кардинала – чистая правда. По его собственным словам, «существовала такая ревность между ротой мушкетёров и ротой гвардейцев кардинала де Ришелье, что схватывались они врукопашную ежедневно».
Поселившись в Париже, д’Артаньян ещё долго судился с Росне. В конце концов дело он выиграл. Росне приговорили к смерти, но он бежал в Англию, и вместо него повесили его чучело. Судебные процессы стоили дорого, и победа над чучелом обошлась д’Артаньяну в две тысячи ливров. Неизвестно, что бы с ним стало, если бы не помощь прекрасной трактирщицы. В романе её зовут госпожа Бонасье, она там кроткая красавица. У настоящей трактирщицы характер был покруче: когда де Тревиль заставил д’Артаньяна с ней порвать, она подослала к бывшему возлюбленному убийц, и спас его только счастливый случай.
Немало места в воспоминаниях д’Артаньян уделяет женщине, которую он именует Миледи. Познакомился он с ней не по пути в Париж, а гораздо позже, когда ни Людовика XIII, ни Ришелье уже не было в живых. Английский король Карл I Стюарт воевал в это время со своим парламентом за право назначать налоги без согласия подданных. Д’Артаньян, который очень не любил простой народ, в числе других французских дворян воевал на стороне Карла. Англичане ему не понравились, и он прямо сказал английской королеве, что Англия – самая красивая страна в мире, но населена такими дрянными людьми, что он скорее согласится жить среди медведей, чем среди англичан. За такое смелое заявление он получил любовное письмо от фрейлины королевы (это и была Миледи) и вызов на дуэль от её брата. Дальше всё было почти так, как описано у Дюма – кроме того, что Миледи никак не была связана ни с Ришелье, ни с Атосом.
Понятно вам теперь, чем настоящая история отличается от выдуманной?
Чарльз Диккенс: игра всерьёз
Любой писатель, о чём бы он ни писал, всегда описывает жизнь, какой он её видит, какой хотел бы видеть или какую может себе вообразить. А поскольку писатели (и вообще люди) все разные, то и жизнь они видят каждый по-своему. Поэтому и книжки получаются разные: мрачные и весёлые, серьёзные или полные приключений и загадок.
Чарльз Диккенс любил жизнь. Кроме того, он был человек с юмором, и в его книгах всегда много смешного. Но и печального тоже немало.
Ещё в молодости он однажды сказал: «Мною владело серьёзное и смиренное желание – и оно не покинет меня никогда – сделать так, чтобы в мире стало больше безобидного веселья и бодрости. Я чувствовал, что мир достоин не только презрения; что в нем стоит жить, и по многим причинам».
Поэтому, описывая настоящую жизнь, он её слегка изменял, чтобы читатель не терял надежды на счастливое будущее.
Он нашего времени Чарльза Диккенса отделяют 150–200 лет, то есть 12–17 пятиклассников. Он появился на свет в приморском английском городе Портсмуте в ночь с 7 на 8 февраля 1812 года. Вся Европа трепетала тогда перед Наполеоном. А 22-летняя Элизабет Диккенс родила своего второго ребёнка, вернувшись домой с бала: она так любила танцевать, что не могла удержаться даже на последней стадии беременности. Не бросила она танцы и тогда, когда Чарльзу стукнуло тридцать. В остальном это была женщина трезвая и рассудительная. Она родила восьмерых детей, из которых двое умерли в младенчестве, аккуратно вела небогатое хозяйство, успевала учить своих детей и даже пыталась открыть частную школу.
Но Чарльзу был ближе отец, человек добрый и безалаберный. В отличие от матери, он не требовал от сына многого, зато по-детски гордился первыми плодами его творчества. Мелкий портовый чиновник Джон Диккенс, по его собственному выражению, был похож на пробку: загонят под воду в одном месте, он, как ни в чём не бывало, выскакивает в другом. Деньги не шли ему в руки, и семья жила впроголодь. В начале 1824 года мистер Диккенс попал в долговую тюрьму (тогда за долги людей сажали в тюрьму по-настоящему). На некоторое время Элизабет с младшими детьми переселилась к нему в камеру (это тоже было в обычае). Как ни странно, морское ведомство продолжало выплачивать узнику жалованье, так что старшая дочь Фанни имела возможность учиться в Королевской музыкальной академии.
Чарльза же устроили на фабрику ваксы, принадлежавшую некоему Уоррену. Эта работа всю жизнь вспоминалась ему как кошмарное видение. Недаром его произведения полны несчастных мальчиков и девочек: Оливер Твист, Николас Никльби, Пип в «Больших надеждах», Дэвид Коп-перфилд, Крошка Доррит, маленькая Нелл из «Лавки древностей»…
Вскоре Джон Диккенс расплатился с долгами благодаря небольшому наследству, оставленному его умершей матерью. Выйдя из тюрьмы, он получил пенсию в Адмиралтействе и почти сразу же – место парламентского репортёра в какой-то газете. Дела пошли на лад.
Если бы образование Чарльза зависело только от любящего отца, он, вероятно, остался бы неграмотным. Но строгая мать научила его читать и писать по-английски и по-латыни. В пятнадцать лет он окончил школу, а в мае 1827 года был принят клерком в адвокатскую контору «Эл-лис и Блэкмор» на 13 шиллингов в неделю.
Чарльз Диккенс был прирождённым актёром. Когда ему было 20 лет, он собирался поступить на сцену. Случайная болезнь и литературные опыты отвлекли его от этих мыслей, но увлечение театром оставалось у него всю жизнь; он постоянно ставил спектакли и сам с большим успехом исполнял в них комические роли. Великий актёр Макриди говорил, что никогда ни у кого другого не видел подобной игры. Он как будто завораживал публику; профессиональные актёры ходили на его выступления, чтобы понять, какими средствами он добивается такого эффекта.