Александр Александров – Блистательное средневековье (страница 8)
– Перед кем затупиться? За что? – переспросили офицеры.
– Замащиковцы по улице шерстят, – прошептал, округлив глаза Степан.
– Кто?
– Замащиков – атаман ихний. Ваши ушли почитай все. Вот они и подскочили. Власти нету, ни вашей, ни красной, мать их! А эти тут как тут.
– Да кто это, замащиковцы? – снова строго спросил Шумский.
– Бандиты, – прошептал хозяин и убежал в другую комнату.
«Ишь ты, бандиты!» – проговорил Шумский и потянулся к кобуре с револьвером.
– Да, перестаньте, – Берг потянулся, – думаю нам они ничем не грозят. Такие же враги красных, как и мы. Раненых не тронут.
– Кто их знает, – недоверчиво покосился на соседа Шумский и спрятал пистолет под подушку. А уже через секунду в дверь сильно застучали.
«Хозяин! – раздался хриплый голос уже в прихожей, – давай ключи от лавки, Устинья требует».
«Открыто все, господа, нужно только со двора заходить, – затараторил Степан, а баба его взвыла и убежала в дальнюю комнату.
– А тут у тебя чего? – В комнату ввалился бородатый мужик в лохматой шапке, полушубке и с ногайкой в руке. – Оп-па! Это хто такие будем? – нагло уставился он на раненых.
– Охвицеры это раненые, – подскочил Степан, – лазарету дожидаются. Господа подполковник и капитан.
Мужик в шапке злобно покосился на хозяина и вошел в комнату.
– Кто такие? – рявкнул он.
Шумский сел на кровати.
– Позвольте представиться, подполковник Шумский Борис Андреевич, – он поклонился с достоинством, но одной головой, – мой товарищ – Берг Сергей Петрович, капитан.
– Немец? – помутился взгляд бандита. И только теперь Шумский понял, что мужик пьян.
– Русский, – отозвался Берг.
– Малчать! – бандит взмахнул ногайкой, – деньги, ценности на стол, – скомандовал он.
– Чего? – Берг возмущенно округлил глаза.
– На стол! – заорал крючконосый и выхватил из-за пазухи обрез.
Берг испуганно полез в карман френча, который схватил со стены и быстро достал пару бумажных банкнот и серебряный портсигар. Все это он бросил на стол и развел руки, показывая, что больше ничего нет. Бандит перевел взгляд на Шумского.
– Ты!
Шумский потянулся к тумбочке левой рукой, правой пытаясь вынуть револьвер. Взгляд его метнулся к Бергу, который яростно указывал Шумскому на что-то за спиной бандита.
Там – в прихожей – топтались две тени с винтовками. Пистолет остался под подушкой.
Зато две керенки, что лежали в тумбочке, он бросил на стол. Бандит сгреб добычу в карман и рявкнул: «Выходи!»
– Ты не видишь? Мы ранены, – отозвался Берг. Бандит поднял обрез, чуть отвел в сторону и выстрелил. Грохот оглушил офицеров. Они сразу зашевелились, с трудом поднимаясь на ноги.
Через пару минут раненые уже стояли посреди двора. К ним не спеша подошла невысокая баба в папахе, полушубке и валенках под длинной юбкой.
– Это охвицера ранетые, Устинья Егоровна, – доложил бородатый, – тута лежали. Чего с ними делать будем?
Баба властно оглядела офицеров, подошла вплотную и заглянула в лицо Бергу. Она перевела взгляд с черной шевелюры на бледное лицо, а потом заглянула в испуганные глаза. С удовольствием долго держала взгляд, наслаждаясь страхом мужчины и, наконец, шагнула назад пробормотав невнятно: «В расход».
– Что? – Берг вскинулся от обиды. Какая-то баба, его – офицера боевого, да ни за что будет в распыл пускать? Он кинулся на Устинью, но тут же получил удар в живот прикладом и упал в грязный снег.
Шумскому стало ясно, что сейчас его убьют. Буднично, по распоряжению этой бабы.
Грудь опустела, зато голова наполнилась яростным протестом: «Нет! Не сейчас… Что? Что делать?»
Офицер бросился на колени и закричал тонким писклявым голосом: «Устинья Егоровна! Не губи!»
Резкий крик подействовал. Баба остановилась и обернулась. Видно было, что ей нравится такой оборот дела. Она радостно улыбнулась: «Ась?» – подняла руку к уху, словно туго слышит.
– Не губи, госпожа моя! – снова закричал Шумский, – что хочешь сделаю для тебя!
– Все? – Ехидно переспросила атаманша.
– Да! Приказывай, – Шумский всем видом излучал покорность. Гордость улетучилась, и дикий страх смерти говорил за него.
– Ну, – веселым взглядом окинула бандитов Устинья, – коли все, то … – она взяла револьвер, ловким движением откинула барабан и, вынув все патроны, оставила один, чтоб офицер не вздумал палить по ее людям. Приготовила пистолет к стрельбе и протянула его Шумскому. – На, дружка своего застрели. Отпущу, – она кивнула на барахтавшегося в снегу Берга.
Шумский долго потом пытался вспомнить, как это вышло. И всегда получалось, что мысли в его голове не было ни одной.
Он взял револьвер из рук атаманши, направил его на голову Берга и, не думая ни секунды, нажал на спуск… .
Берг затих. Мозг его разбросало по грязному снегу. Кровь медленно растекалась.
«Устинья!» – крикнул некто властно, и баба тут же переменилась, – Да, Константин Степанович, – подобострастно отозвалась она.
Подошел некий военный – стройный, с офицерской выправкой.
– Чего творишь, глупая баба? – прикрикнул офицер, – не видишь, что офицеры белые это, союзники наши, так же краснопузых ненавидят.
– Да, – отозвалась неохотно Устинья, тот, – она кивнула на мертвого Берга, – так плотоядно на меня смотрел. Хотел обидеть.
И баба потупила глазки.
– Чего? – Весело захохотал атаман, плотоядно? Да ты глянь на него, – он ткнул плеткой в Шумского, – еле на ногах стоит. А ты – плотоядно…
Он подошел к Шумскому.
– Прошу прощения, господин офицер за инцидент, – сказал неохотно он.
– Шумский, подполковник, – представился Шумский.
– Замащиков, прапорщик, – кивнул в ответ атаман, – все, что у этих офицеров кто взял, вернуть! – резко скомандовал он и, круто повернувшись, зашагал прочь.
Когда бандиты ушли. Шумский вернулся в комнату.
Хозяйка выла в дальней комнате от страха и ничего не видела. Хозяин – Степан был с грабителями в лавке. И получилось так, что убийство Берга видели только члены банды и он – убийца. Бандиты ушли. А Шумский быстро смекнул, что лучше никому ничего не говорить.
Поздно ночью вернулся избитый Степан, принес бутыль самогона. Они пили почти до утра. Не разговаривая.
И хмель не брал в ту ночь Шумского. А к утру он ясно увидел полную картину того, что случилось. Вышло так, что он убил боевого товарища, чтобы сохранить свою шкуру. И любой, кто об этом узнает, его осудит. И руки не подаст. Он презренный преступник.
А когда он немного вздремнул – утром – очнулась совесть. И это было самое плохое. Потому что захотелось выть от дикой боли и отчаяния. Вечное клеймо предателя и убийцы, несмываемым пятном легло на его душу. Можно ли смыть его?
Как?
Следующим утром Заболотск встречал арьергард войск Войцеховского. Прибыл и лазарет. Шумского перевязали, дали лекарств, погрузили на неудобную подводу и повезли вслед за уходившими к Иркутску войсками.
Но прежде он организовал погребение несчастного Берга. Солдаты-санитары по настоянию Шумского увезли тело капитана на местное кладбище и вырыли могилу у самой приметной лиственницы, которая видом своим напоминала штопор. «Сколько бы лет ни минуло, – рассудил Шумский, – эту особенность дерева всегда можно будет увидать». Берга закопали там.
«Я вернусь за тобой!» – дал клятву в последний момент Шумский. Словно кто-то за него, его устами проговорил это.
Как вернется? Когда? Он и представить себе не мог. И, главное, зачем?
Но нечистая совесть тщетно искала облегчения. И эта клятва должна была уменьшить муки раскаяния: «Я вернусь за тобой! Во что бы то ни стало! Клянусь».