Александр Агеев – Оттенки страха (страница 2)

За ними, скрестив руки, стоял парень в очках с оранжевой оправой, с блокнотом в руках.

– Тайлер. Художник. И да, это место – настоящий ад. Но очень красивый.

Последним появился высокий парень в зелёной рубашке, молча смотрящий на экран планшета, где мелькали непонятные формулы.

– Зерал, – буркнул он, не отрываясь от цифр.

Кайрон сжал кулак, от которого дрожал красный камень. Его взгляд метнулся к мерцающим стенам, где блики играли в такт учащённому дыханию Глёза.

– Где мы, чёрт возьми? – спросил он, обращаясь ко всем и ни к кому.

Фиола усмехнулась, вертя своим кинжалом:

– Спроси у нашего местного робота. Он тут дольше всех.

Зерал, не отрываясь от планшета, щёлкнул языком. Экран отбрасывал зелёные блики на его очки.

– Призма. Метафизический конструкт, созданный Оливером, вы его могли видеть перед прибытием сюда. – Его голос звучал как аудиозапись лекции. – Архитектура динамична: комнаты, коридоры, ловушки.

– Ловушки? – Глёз съёжился, и стены вспыхнули густым синим.

– Эмоциональный резонанс, – Зерал ткнул пальцем в стену, где синева тут же сменилась жёлтыми спиралями, когда Жёнол прыснул:

– Вау! Это же как живой проектор!

– Каждый страх, надежда, ярость – всё меняет структуру. – Зерал игнорировал клоунаду. – Повреждения затягиваются, но… – Он провёл рукой по едва заметной трещине, пересекавшей пол. – Шрамы остаются.

Зерал резко поднял голову, его зелёные глаза сверкнули:

– Призма – это мы. Дышит нашими страхами, питается надеждами.

Кайрон посмотрел на своих друзей: Глёза, который вот-вот расплачется, Жёнола, жадно впитывающего каждую деталь, и Сита, безучастно смотрящего в пустоту.

– Ладно, – Фиола щёлкнула клинком. – Лекция окончена. Пора учиться… выживать.

Глава 1: Красный лабиринт

«Страх рисует нас осколками, но лишь в трещинах зеркал рождается свет подлинного "я"»

Кристальные стены Призмы дрожали, как живая плоть, когда Фиола повела их по коридору. Кайрон шёл последним, чувствуя, как красный камень на груди пульсирует в такт шагам. Он не выпускал из виду Глёза, который цеплялся за рукав Сита, словно ребёнок за одеяло. Жёнол же носился туда-сюда, тыча пальцем в стены и крича: «Эй, зеркальца! Покажите мне ад!» – но его голос терялся в гуле пространства.

– Вот ваши норы, – Фиола резко остановилась у ряда дверей. Её фиолетовые волосы мерцали в свете, льющимся из щелей. – Каждая – ваше отражение. Не благодарите.

Двери вспыхнули, окрашиваясь в цвета их имён. Кайрон замер перед алой аркой, напоминающей рану. Резьба на ней изображала сплетение шипов и мечей – красиво и опасно, как корона из лезвий.

– Красный… – пробормотал он, касаясь рукой поверхности. Дверь отозвалась гулом, будто сердцебиением, и растворилась.

Комната встретила его жаром.

Стены, словно выкованные из расплавленного металла, переливались оттенками кровавого заката. Над кроватью из чёрного дерева висел щит с трещиной посередине – символ, знакомый до боли. Это был точный макет щита отца, разбитого в день, когда Кайрон впервые услышал: «Ты подвёл нас». На полках стояли трофеи: кубки за победы в школьных турнирах, медаль «Лучший капитан», но все – покрытые паутиной. «Как будто я застрял в прошлом», – мелькнуло в голове.

Самым жутким были зеркала.

Они висели повсюду – овальные, круглые, в рамах из чертополоха. В каждом Кайрон видел себя иным: то с перекошенным от ярости лицом, то с пустотой в глазах, как у Сита. Одно зеркало показывало его лежащим на полу, окружённым тенями, которые шептали: «Слабак. Самозванец».

– Иллюзии, – прошипел он, сжимая кулаки. – Всё это ложь…

– Не торопитесь их разбивать.

Голос заставил его вздрогнуть. В дверном проёме, окутанная розовым сиянием, стояла Роза. Её платье, словно сотканное из лепестков, колыхалось в незримом ветру, а в руках она держала чашку с дымящимся чаем.

– Простите, что врываюсь… – она улыбнулась, и комната вдруг стала теплее. – Но новичкам всегда тяжело в первые часы.

Кайрон кивнул, стараясь не смотреть в её глаза – слишком глубокие, слишком искренние. Они напоминали ему озеро в лесу, где он когда-то прятался от мира.

– Ваши друзья… – Роза сделала шаг внутрь, и зеркала вдруг застыли, как пойманные на лжи. – Они попали сюда так же? Через Оливера?

– Да. – Он сел на край кровати, чувствуя, как шипы обивки впиваются в ладони. – Мы были в кафе… Потом этот тип в плаще. Всё рухнуло.

Роза поставила чашку на тумбу, и Кайрон заметил, как дрожат её пальцы.

– Оливер… Он любит игры. Заманивает тех, в ком много страха. – Она обняла себя, будто от холода. – Но вы не одни. Мы все здесь… застряли.

– Почему вы помогаете нам? – Кайрон встал, непроизвольно сократив дистанцию. Её запах – ваниль и полевые цветы – перебил металлический привкус комнаты.

– Потому что… – Роза запнулась, и впервые её спокойствие дало трещину. – Потому что я тоже когда-то была новичком. Меня сюда затянуло четыре месяца назад…

Она резко оборвала фразу, потянувшись к ближайшему зеркалу. В нём отразилась не комната, а лес, охваченный пламенем. Кайрон увидел, как её лицо исказилось от ужаса.

– Не смотрите! – Роза рванула его за рукав, и их пальцы сплелись.

Кайрон замер. Её прикосновение обожгло, как раскалённый металл, но он не отстранился. Вместо этого посмотрел в её глаза и увидел там то, что скрывал сам – страх быть сломанным.

– Вы… – Роза попыталась улыбнуться, но губы дрожали. – Вы очень похожи на него.

– На кого?

– На Кайрона из моих снов. – Она покраснела, отпустив его руку. – Глупо, правда?

Он хотел ответить, найти слова, которые склеили бы эту хрупкую тишину, но дверь распахнулась с грохотом. В проёме стояла Фиола, скрестив руки.

– Розочка, перестань разводить слюни. Новичкам пора на ужин.

– Я… Мне пора. – Роза отвернулась, но перед уходом коснулась его руки. – Не верьте зеркалам. Они показывают то, чего вы боитесь… а не то, что есть.

Дверь закрылась, оставив Кайрона наедине с алым мраком.

Он подошёл к чашке, которую оставила Роза. Вместо чая там плавала роза – алая, как стены, но с розовой сердцевиной. Её лепестки дрожали, словно живое сердце.

– «Не верьте зеркалам», – повторил он, глядя на своё отражение в ближайшей поверхности.

И тогда зеркало заговорило.

«А что, если она права? – прошелестел голос, точная копия его собственного, но с ядовитой ноткой. – Ты ведь даже друзей не смог защитить. Как защитишь её?»

Кайрон выхватил чашку и швырнул её в зеркало. Стекло треснуло, роза рассыпалась в пепел, а из трещин пополз чёрный дым.

– Ложь, – прошипел он, но в груди сжалось.

Камень на шее вспыхнул, как раскалённый уголь. Кайрон вскрикнул, схватившись за цепочку, но было поздно – пол под ним разверзся. Он рухнул в бездну, где вместо тьмы его встретили зеркала. Миллионы зеркал, слившихся в бесконечный коридор, чьи стены дышали, шепча голосами из прошлого.

Отражение: он, семилетний, стоит на школьной сцене. Руки дрожат, стиснув скрипку. В зале – отец, лицо как каменная маска. Нота ля-бемоль сорвалась в фальшь. Зал ахнул, отец встал и вышел, хлопнув дверью. Маленький Кайрон роняет смычок, а зеркало перед ним теперь – взрослый Кайрон, сжимающий кулаки.

«Первый провал. Но не последний», – прошипело эхо.

– Заткнись! – Кайрон рванулся вперёд, но коридор множился. Каждое зеркало – ловушка.

Второй удар: подросток в спортзале. Глёз, прижатый к стене хулиганами, смотрит на него моляще. Кайрон бросается в драку, ломая нос обидчику. Но когда всё кончено, Глёз не благодарит – он отшатывается. «Спасибо… – дрожит он. – Но теперь они будут бить меня ещё сильнее…»

– Я хотел помочь! – крикнул Кайрон в лицо своему отражению.

«Помощь? – засмеялось зеркало. – Ты помог себе – выплеснуть гнев. Как всегда».

Он побежал. Стеклянные стены резали воздух, отражая кошмары. Вот Женол, с лицом в крови, тычет в него пальцем: «Ты запрещал мне беситься, а сам? Ты же обожал хаос!» Вот Сит, с пустым взглядом, бросает: «Ты назвал меня другом, но даже не спросил, почему я ношу толстовку с капюшоном…»

– Я пытался… – Кайрон споткнулся, падая на колени.

Пол был ледяным. Он поднял голову – и увидел их.