Александр Агеев – Оттенки страха (страница 12)

Бумаги разлетелись, как испуганные голуби. На одном из листов был изображён Оливер, пьющий чай с тенеподобными существами, на другом – библиотека, превращённая в лабиринт из цифр и формул.

– Вау! – Жёнол поднял эскиз, где он сам летел на гигантской кисти над пропастью. – Это я? Ты сделал меня Пикассо в мире искусства!

Тайлер, поправляя очки с оранжевой оправой, собрал листы:

– Это… просто попытка запечатлеть энергию Призмы.

– Где ты торчал всё это время? – Жёнол вскочил, не в силах усидеть на месте. – Я тут изобретал будущее кулинарии, а ты что, медитировал с красками?

– В мастерской. Дописывал серию для галереи, – Тайлер указал на дверь в конце коридора. – Зерал построил её по моей просьбе.

– По твоей просьбе? – Жёнол фыркнул. – И что, ботаник просто взял и сделал? Без десятичасовой лекции о «рациональном использовании пространства»?

Тайлер потупился, пряча улыбку:

– Я предложил обмен. Он хотел изучить, как искусство влияет на стабильность Призмы. А я… хотел место, где мои картины не будут висеть между формулами квантовой механики.

– Гениально! – Жёнол схватил его за рукав. – Показывай свой секретный бункер!

Галерея оказалась под библиотекой – просторный зал, где картины висели в воздухе, словно подвешенные невидимыми нитями. На одной из них была изображена Призма в первые дни: пустая, с одинокой фигурой Зерала, склонившегося над планшетом. На другой – Тайлер, рисующий в одиночестве, пока стены вокруг него медленно обрастали красками.

– Это… ты и ботаник? – Жёнол тыкнул в полотно, где Зерал вручал Тайлеру кисть из светящихся частиц. – Ваш «договор о ненападении»?

– Оливер кинул меня сюда год назад, – Тайлер подошёл к картине, где Призма была ещё хрупким кристаллом. – Тогда здесь почти никого не было. Только Зерал. Он уже два года пытался разгадать законы этого места.

– Жуть! – Жёнол сфокусировался на другом холсте, где группа (Кайрон, Глёз, Жёнол, Сит) появлялась в Призме. – Значит, мы – свежее пополнение?

Тайлер кивнул, проводя рукой над картиной. Краски ожили, показав, как стены Призмы задрожали при их появлении:

– Нокс пробудился, когда вы пришли. Зерал считает, что коллективный страх группы стал для него топливом.

– А до этого он спал? – Жёнол склонил голову, разглядывая изображение Нокса, спящего в ядре Призмы.

– Он был слабым. Как тень. Но наши страхи… – Тайлер запнулся, поправляя холст с изображением жёлтого вихря. – Они его разбудили.

Жёнол подошёл к центральному полотну – огромному вихрю из красок, где лица героев смешивались с обрывками фраз и символов.

– А это что? Наш «счастливый конец»?

– Это… возможное будущее. – Тайлер коснулся холста, и вихрь замедлился. – Если мы не остановим Нокса, Страх поглотит нас.

Стены галереи вдруг дрогнули. Краски на картине с жёлтым вихрем закружились, образуя воронку. Жёнол потянулся к ней, смеясь:

– О, мой любимый цвет! Можно потрогать?

– Не надо! – Тайлер попытался оттащить его, но Жёнол уже шагнул в вихрь.

Пространство взорвалось кислотным светом. Когда Тайлер открыл глаза, Жёнол исчез, а на полу лежал эскиз: его фигурка падала в жёлтую бездну с надписью «Игра началась =)».

Воздух гудел, как перегруженный динамик, а каждый вдох обжигал лёгкие кислотной сладостью. Жёнол стоял внутри вихря, в котором мелькали обрывки воспоминаний:

– Кайрон, отворачивающийся после очередной взорванной Жёнолом идеи.

– Глёз, прячущий лицо в ладонях, когда тот хотел пошутить.

– Сит, бросающий в его сторону: «Ты утомительный».

– Эй, это кто тут такие грустные пародии на моих друзей делает? – Жёнол пнул ближайшее зеркало, но оно не разбилось, а засмеялось.

Из жёлтого тумана выступили три силуэта. Кайрон – но с лицом, искажённым в гримасе разочарования. Глёз – с глазами, полными слёз, которые капали и шипели на полу. Сит – с пустыми глазницами, из которых струился чёрный дым.

Кайрон-тень:

– Ты думал, ты нужен? Ты – шум. Помеха.

Глёз-тень:

– Все устали от твоих шуток… От тебя.

Сит-тень:

– Ты… пустое место.

Жёнол застыл, его ухмылка дрогнула. Он махнул рукой, пытаясь рассеять тени, но они стали плотнее.

– О, классные голографические проекции! – фальшиво рассмеялся он. – Эй, страшила, ты хоть креативнее мог бы!

Кайрон-тень шагнул вперёд, его меч из зеркальных осколков упёрся в грудь Жёнола. Тот отскочил, но спина упёрлась в холодное зеркало.

Глёз-тень протянул руку, и из его пальцев поползли водяные удавы:

– Ты эгоист. Тебе плевать, что другие чувствуют.

– Эй, я же… – Жёнол попятился, натыкаясь на Сита-тень, который молча обвил его шею цепью из пепла.

– Ты… никто, – прошипел Сит. – Даже Нокс не хочет тебя.

Жёнол рванулся вперёд, разрывая цепь. Его жёлтый плащ вспыхнул, как сигнальная ракета:

– Да вы все завидуете моей гениальности! Я тут единственный, кто не ноет, а творит!

Кайрон-тень рассмеялся, и зеркала вокруг треснули, осыпаясь осколками-ножами:

– Твоё «творчество» – это хаос. Ты разрушаешь.

Один из осколков впился Жёнолу в плечо. Не боль – но холод, как укол правды.

– Нет… – он вырвал осколок, но вместо крови из раны пополз жёлтый дым. – Я… я смеюсь, чтобы вы не сдавались!

Глёз-тень ударил волной. Жёнол упал на колени, захлёбываясь солёной водой:

– Ты смеёшься, потому что боишься молчания. Боишься, что в нём услышишь правду.

– Заткнись! – Жёнол вскочил, его голос впервые сорвался на крик. – Вы… вы без меня бы тут с ума посходили!

Сит-тень наклонился к его лицу. Из глазниц вырвались чёрные щупальца:

– Тебя… легко можно заменить кем-то полезным.

Жёлтый плащ вспыхнул в последний раз и погас. Жёнол рухнул на пол, сжимая голову руками. Зеркала вокруг звенели, повторяя как мантру:

«Шум… помеха… пустота…»

Он закрыл глаза, но голоса не стихали. Даже его собственный смех в воспоминаниях звучал фальшиво.

– Неправда… – прошептал он, но ветер вихря унёс слова.

Жёлтый вихрь сжался вокруг Жёнола, как кулак, готовый раздавить последнюю искру сопротивления.

Внезапно вихрь дрогнул. Сверху, сквозь слои жёлтого тумана, пробился оранжевый луч. Он коснулся пола, и зеркальная поверхность ожила, превратившись в холст. По нему поползли мазки – сперва робкие, затем уверенные.

– Жёнол! – голос Тайлера прозвучал как взрыв цвета в монохромном кошмаре.

Жёнол поднял голову. Над ним, словно спускаясь по невидимой лестнице, шагал Тайлер. В одной руке он держал кисть, оставляющую за собой радужный след, в другой – палитру, где краски пульсировали, как живые.

– Ты… как? – Жёнол попытался встать, но тени-двойники вцепились в него щупальцами.

– Держись! – Тайлер взмахнул кистью, и оранжевая волна ударила в ближайшую тень Кайрона. Зеркальный двойник взвыл, рассыпаясь на осколки, которые Тайлер тут же «перерисовал» в стаю бабочек.