Александр Афанасьев – Временно живые (страница 22)
– Да, сэр.
– Вы готовы дать показания в суде? Предупреждаю – адвокаты вцепятся в вас, но еще хуже будет с правительством. Никому не хочется, чтобы это все… выплыло наружу.
– Мы можем дать вам статус анонимного свидетеля…
– Это не поможет, сэр. Я – единственный из всего патруля, кто не будет сидеть на скамье подсудимых. Сложить два и два будет несложно, сэр.
– Да, верно… Значит – ты готов?
– Да, сэр. Я уже все решил.
– Тогда договорились. Поехали, покажешь мне, где это. Только давай – сначала доедим все это. Остыло… но мне до вечера куска не перепадет, не знаю, как вам, лейтенант…
При дневном свете – это место не казалось таким страшным… обычные ангары у берега реки, перемешанная земля и запах нефти. Дальше по дороге – станция безопасности, всего в нескольких десятках метров, а тут – тишина… Нефти и болота – запах Шатт-аль-Араб. Земли смерти…
– Это здесь, сэр…
Лейтенант оставил двигатель включенным – сюда вообще не стоило приезжать в одиночку, боевики могли напасть в любой момент. Вышел, сжимая в руках Калашников, и оглядываясь по сторонам. Да… ночью здесь все другое.
– Можно, сэр…
– Майор вышел из машины, оглядываясь по сторонам.
– Это и есть?
– Да, сэр. Вон туда. Там тропинка, осторожнее.
Майор пошел по тропинке, довольно ловко, не оскальзываясь на грязи. Было уже жарко… весна, если по местным меркам это холодно – то по британским уже жарко. Воздух был тяжелый, сырой, облеплял как одеяло…
Лейтенант сбросил щеколду, толкнул дверь. Пробежался по знакомым стенам фонарем, который удерживал той же рукой, что и цевье автомата – в готовности открыть огонь.
– Можно, сэр.
Майор зашел, с интересом осмотрелся. Достал сотовый телефон с встроенным фотоаппаратом начал делать снимки.
– Не похоже на камеру пыток.
– Вон те тали – лейтенант показал на потолок – используют, чтобы подвешивать хаджей. Обычно мы использовали воду, сэр. Привязываешь человека к стулу, полотенце на лицо и медленно льешь воду, чтобы она попадала на рот и на нос. Человек не может ее выплюнуть и вся она попадает в желудок и в легкие. Пытка утоплением – очень эффективная пытка, сэр.
– А что же просходит потом?
Стирлинг промолчал, что было красноречивее любого признания.
– И крови нет…
– Мы используем полиэтилен, сэр. Его хватает… можно достать. Потом все сбрасывается в реку вместе с останками. Видите, этот ангар выходит к воде, здесь раньше держал моторные лодки.
– Сбрасывается прямо здесь?
– Нет, сэр. Отвозим подальше. У капитана есть лодка с мотором.
– И вы не знаете, где именно сбрасываются тела?
– Нет, сэр. Туда идти минут десять на моторе. Я могу показать, примерно. Но там болота и тела могло снести течением.
– Возможно, придется вызывать водолазов. А как насчет станции безопасности? Там не слышно, что вы здесь делаете?
– Сэр, это же иракцы. Возможно, они что-то и слышат, но они ночью носа на улицу не высунут…
Майор пожал плечами
– Пока это только слова, лейтенант. Но я верю вам. Никому ни слова, просто приведите мне сюда этого ублюдка и дайте мне знать. Я обо всем позабочусь. Теперь – поехали отсюда, не стоит здесь долго задерживаться…
Ирак, Басра. Местность Аль-Утакайя, пригород. 14 апреля 2006 года
Басра, второй по величине город Ирака был расположен на берегу реки Тигр и располагал весьма разветвленной системой оросительных сооружений и каналов, уже частично восстановленных. Населенные районы города тоже жались к реке, к системе каналов, отчего Басру называли «арабская Венеция». К северу от города были нефтяные поля и нефтеперерабатывающий завод, к югу – поля и болота. Районы относительно пристойной малоэтажной застройки в основном группировались на юго-востоке, там были райончики типичных для Ирака одноэтажных домов и вилл, отделенных высокими, выше человеческого роста заборами от окружающего мира. Эти райончики перемежались пальмовыми и апельсиновыми рощами, которые орошались из Тигра. Районы эти считались опасными, здесь было полно шиитов, и без лишней надобности —показываться сюда не стоило. Однако – водителя грязной, забрызганной грязью по самые стекла Тойоты Ланд Круизер старой модели – это, похоже, ничуть не волновало…
Проехав параллельно каналу аль-Басра он свернул на дорогу, ведущую на Кувейт (до него было миль шестьдесят) и почти сразу же – еще раз, на дорогу, ведущую в южную часть города. Дорога была чистой, относительно свободной, в некоторых местах она пересекала оросительные каналы по совсем недавно построенным, уродливым мосткам. Пахло тиной…
Водитель Тойоты свернул там, где на стене был нарисован большой, размашистый знак – фокус в том, что он был виден только в прибор ночного видения, специальная краска в баллончике. Этот знак означал «безопасно» и подтверждал, что его агент на месте. Его агент был профессионалом и его оценке обстановки можно было доверять.
Стараясь не газовать, чтобы не шуметь – водитель проехал внутрь орошаемого, заросшего апельсиновыми деревьями квартала примерно с четверть мили. Увидел еще один знак и припаркованный в тени деревьев белый пикап. Развернулся и не стал глушить мотор – он никогда не пренебрегал ни одной мерой предосторожности.
Он вышел из машины – и высокий здоровяк шагнул ему навстречу…
– Сэр, я…
Майор Роуз-Гибсон размахнулся, и влепил капитану O’Флагерти хлесткую, жесткую пощечину. От неожиданности – он даже не успел закрыться.
– За что, сэр?!
– Что ты творишь, ублюдок?! Я тебя спрашиваю, что ты творишь?!
– О чем вы, сэр!? Я…
– Заглохни, твою мать! Кто санкционировал операцию! Я спрашиваю, кто санкционировал операцию!?
– О чем вы, сэр?
Майор отступил на шаг, он выглядел совсем не так мирно, как на улице, перед лейтенантом. Он скорее был похож на злобного гнома, настроенного сожрать кого-нибудь. Или заколдовать.
– Что произошло в Аль-Амаре? Ублюдки, вы что – совсем страх потеряли?
– Сэр. Эти люди…
Было странно видеть – как здоровенный, на голову с лишним выше ростом ирландец – боится маленького, мирного с виду майора, который по документам занимался ревизиями, расходованием денежных средств.
– Где доклад? Вы обязаны были мне доложить о случившемся, ну?
– Сэр, там не все было так просто. Эти ублюдки похитили двоих британских военнослужащих, мы должны были предпринять экстраординарные меры для их немедленного вызволения, сэр. У местных контрразведчиков не было никакого опыта подобных дел, и мы добровольно взяли все на себя, сэр.
– Взяли на себя что? Что вы взяли на себя, майор, отвечайте!?
– Сэр, мы изъяли ублюдка по имени Камран Сунейха, местные считали, что он связан с теми, кто приходит с той стороны границы. Мы его раскололи. Потом – предприняли специальную операцию по их вызволению. Сэр, один британский солдат уже умер от полученных ранений, но мы вызволили второго…
– Вы позволили посторонним людям присутствовать на точке, капитан?
– Никак нет, сэр, их не было на точке. Мы не ездили на точку, черт…
– Это неважно. Они знают про вас, вы рассекретили операцию и рассекретили самих себя. Какого черта вы взяли женщину и детей, можете мне сказать?
– Но действовать нужно было без промедления, а эти ублюдки крепкие ребята… сэр, а откуда вам все это известно?
– Какого черта вы подвергли пыткам и убили гражданских? Вы забыли правила, капитан? Напомнить? Кто санкционировал воздействие на гражданских, капитан?
– Сэр, это были чрезвычайные обстоятельства. Считаю это оправданным – мы спасли от смерти британского военнослужащего.
O«Флагерти был испуган. Хоть и виду не показывал – старался держаться. Рассекречивание операции могло повлечь за собой полную зачистку. Даже если он убьет этого злобного карлика, который по сути своей намного страшнее любого католика – экстремиста из Лондондерри – ничего не изменится. Люди, которые контролируют операцию, вынесут ему приговор – и он обязательно будет исполнен.
– Мне кажется, вы окончательно забыли правила, капитан. Вы подвергли риску – себя, меня, всю операцию. И у вас утечка, капитан. Один из ваших людей пришел ко мне и рассказал про том, что вы сделали.
– Стирлинг. Сукин сын…
– Что это за человек, капитан? Как он оказался в группе?
Капитан не мог признаться – как. Все дело в том, что он ненавидел этого маменькиного сынка и чистоплюя. Ублюдок из богатенькой семьи, родившийся с серебряной ложкой во рту, а потом вообразивший, что он может быть настоящим мужчиной. Ублюдок с хорошо подвешенным языком и ответами на все возможные вопросы. Да, сэр, нет, сэр, сто чертей вас навстречу, сэр, и все с милой улыбкой. Он с самого начала знал, что Стирлинг не выдержит, что он может не выдержать – он не такой, как горец Гердс или прямой как палка и много повидавший Сканнахан. Или как он – родившийся в месте, где насилие было нормой, а насильственная смерть – обычным окончанием жизни. Он просто хотел посмотреть, сколько выдержит этот чистоплюй и ублюдок – но тем самым он совершил ошибку, подставив из личных и не имеющих отношения к делу мотивов не только себя, но и команду, и куратора, и всех, кто планировал и проводил в жизнь операцию по замирению Ирака нелегальными методами. Такими, какими только и можно было его замирить. Он знал, что будет за эту ошибку. В этой системе – никому нет никакого дела до твоих прежних заслуг и каждый взаимозаменяем – как винтик в чудовищной, перемалывающей и своих и чужих машине. Выполнение дела было не первым и не вторым приоритетом – первым приоритетом считалась секретность, а вторым – блокировка информации. Если ради этого нужно будет пустить под нож его и всю его группу, которая проливала кровь ради Британии, ради того, чтобы могли жить британские солдаты, брошенные в эту долбанную страну – они без сомнений и колебаний отдадут приказ. И кто-то, идущий за ними по пятам – расстреляет их в спину, в Британию вернутся еще несколько гробов, накрытых Юнион Джеком, а ублюдки, которые это все организовали – купятся на брехню о патриотизме и интересах британской нации. Проходили, сэр, знаем…