Александр Афанасьев – Временно живые (страница 24)
– Проше прощения, это у меня…
Майор залез в машину, достал телефон, похожий на спутниковый, но с большой антенной
– На связи…
Лейтенант замер.
Это был не обычный телефон. Такие не состояли на снабжении британской армии, американской тоже, их использовали в основном контрактники. Телефон назывался Thyraya, он работал только на Ближнем Востоке. Эта система связи базировалась на нескольких спутниках, которые запустила одноименная фирма, штаб-квартира которой находилась в Дубае. Отличительная особенность этого телефона была в том, что если оба абонента находились в зоне покрытия сотовой связи – то связь шла через сотовую сеть и оплачивалась по сотовым же тарифам. А если один из абонентов находился вне зоны доступа – то связь автоматически переключалась на спутниковый канал и оплачивалась по спутниковым же тарифам. Спутниковые расценки были не дороже, чем у американских конкурентов, таких как Iridium, сам телефон стоил примерно тысячу евро. В целом связь получалась намного дешевле – и в то же время не менее устойчивой, чем спутниковая. К тому же – ее сложно было прослушать.
…
– Мы все обсудили, лейтенант? Не подведете?
Роуз-Гибсон испытующе смотрел на Стирлинга
– Нет, сэр.
– Если вы откажетесь давать показания в последний момент – все будут в полном дерьме.
– Я дам показания, сэр…
Возвращаясь к машине, лейтенант вспомнил еще кое-что. Аль-Амара, упомянутая Роуз-Гибсоном. Он не говорил ему про то, что убийство произошло в Аль-Амаре…
В полицейском управлении Басры – он зашел к одному человеку. Джамма Халиф, суннит, тогда еще полковник, позже он дослужится до генерал-майорского звания. С британцами тот был приторно любезным – хотя любой более – менее проницательный человек мог понять, что он, как и все здесь – ненавидит британцев.
Полковник встретил его радушно. Приказал подать чай – со времени британского присутствия здесь предпочитали чай, а не кофе.
Прихлебывая горячий, вкусный чай – лейтенант приглядывался к иракскому полицейскому. На кого он работает? На тут сторону – или он все же верен режиму? Он суннит… скорее всего все же он верен режиму, просто потому, что здесь большинство шииты. Правда, верен своеобразно – лишь в том, что касается суннитов. Полиция здесь зачастую являлась продолжением вооруженных отрядов той или иной национальности или уммы – группы людей, связанных общими религиозными убеждениями. С ним можно играть, но играть надо очень умело.
– Да, кстати, полковник… Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Тарик Али Мухаммади?
Полковник покачал головой
– Никогда не слышал.
– Он перешел границу.
Полковник выругался
– Проклятые шииты!
– И будет завтра в Абу-Бушейре… – додавливал лейтенант – его будут встречать. Кто-то из местных.
– А откуда у вас эта информация? – насторожился полковник
– От надежных источников – ушел от ответа лейтенант – видите ли, мы не можем реализовать ее сами. Те, кто его будут встречать… они гражданские. Далеко не дураки, у нас в таких случаях связаны руки.
Ничего удивительного в этом сообщении не было. У британцев действительно – во многих случаях были связаны руки, и отличная информация, которую они получали – не могла быть реализована по тем или другим причинам. Тогда – они вступили в своеобразный симбиоз с местной полицией и службой безопасности. Было несколько контактеров, которым можно было передать информацию. Все они возглавляли тот или иной клан в силовых структурах, обособленный по племенным или религиозным мотивам. Британцы знали, кто с кем враждует и умело сливали информацию. Разделяй и властвуй – такой политикой британцы создали великую империю и не видели ничего такого в том, чтобы снова использовать ее. В конце концов – чем больше хаджей убьют друг друга – тем меньше проблем будет у них.
Лейтенант Стирлинг не раз передавал такую информацию. Естественно, это нигде не фиксировалось и не перепроверялось – все понимали, что если кто-то провалится, то его тут же уберут, чтобы сохранить в неприкосновенности сеть. Поэтому – у полковника не было основания не верить Стирлингу.
– Мы знаем еще одно место. Возможно, если будет усиленный режим безопасности, они забьются в нору и отсидятся там.
– Интересно… очень интересно, и что это за место, мой друг?
Лейтенант Стирлинг объяснил
Ирак, Абу-Бушейр. Поздний вечер 17 апреля 2006 года
Собирались как обычно. Примерно так, как их учили собираться перед инфильтрацией на территорию противника.
Первым делом – они сбросили с себя всю одежду, включая даже трусы, и надели на себя все местное: у каждого из них было не по одному комплекту одежды для маскарада, они могли изображать шиитов, суннитов, мадани, местных полицейских… кого угодно с той или иной долей убедительности. Маскарад в их работе был совершенно необходим. Поверх – они надели бронежилеты, ими пренебрегать было категорически нельзя.
Они взяли с собой по гражданской рации и сотовому телефону – для связи. В качестве оружия взяли по болгарскому пистолету Макарова и египетскому Калашникову, которыми здесь были вооружены большинство полицейских и частных контракторов. Снаряжение было сделано здесь – простое и примитивное – но выполняющее те функции, ради которых оно было сшито: шесть снаряженных магазинов, столько же гранат, пистолет и рация переносились в нем с относительным удобством. Все они оформили увольнительные, как положено.
Для этой миссии – они взяли машину: пикап. Пикап этот – пострадал при обстреле на дороге, но несильно. Американцы его бросили – а вот британцы подобрали. Пикап вмещал пять человек, способен был проехать по колдобинам и грязи и имел номера – вот и все, что было нужно.
Ближе к вечеру – капитан приказал выезжать.
Ехали, как всегда молча – но теперь это было другое молчание. Раньше – они сосредотачивались в молчании, а теперь просто не хотели друг с другом говорить. Стирлинг заметил, что Сканнахан – тоже совсем не в восторге от того, что произошло в Аль-Аммаре.
O«Флагерти сидел за заднем, как и Стирлинг. Гердс и Сканнахан были впереди. Лейтенант прокручивал в голове все как будет – он не был уверен в том, что сможет выстрелить, если кто-то начнет бузить. В конце концов муджики есть муджики, но своим то – есть свои, верно? Разве что O’Флагерти… он уже перешагнул черту, наверное, все же в него он сможет выстрелить. В остальных – нет.
Черт, как же все сложно. Какого черта – их бросили сюда, но при это связали руки своими идиотскими правилами ведения боевых действий. Какого черта лицемерят – здесь нет ни хрена никакой миротворческой операции, здесь идет война иракского народа против британской армии, иранских спецслужб против британской армии и разных группировок иракского народа друг с другом. Какого черта все лицемерят?
Стирлинг уже не был уверен, что поступает правильно. Он будет свидетельствовать против своих друзей и сослуживцев – но они ли виноваты? Все они потеряли здесь друзей… мало кого можно было найти, кто не потерял здесь своих друзей. Они пытались сделать хоть что-то, в то время – как в британском парламенте одни лгали, а другие выслушивали ложь, зная, что это ложь и им было наплевать. O’Флагерти – тоже ведь кто-то отдавал приказы. Если бы не дети…
А что – если бы не дети. Если бы они тогда не вляпались в это дело, не похитили бы Камрана Сунейхи и его семью – что было бы? Ты же сам, лейтенант Томас Стирлинг – снова ходил бы в засады, похищал и убивал людей и считал бы это нормальным. Просто в одном случае, это хоть тайно – но было санкционировано, а во втором – это была кровавая самодеятельность. Так что – добро от зла отделает лишь приказ командования?
– Развязка – предупредил Сканнахан
Они прошли клеверную развязку и блокпост рядом с ней – это была единственная такая развязка в городе и одна из немногих в Ираке, которую восстановили. Сейчас около нее был целый временный маленький городок из бетонных плит, Уорриоры стояли, прикрывшись плитами от гранатометов, направляя длинные, тонкие стволы автоматических пушек во все стороны света. Нападения ожидать можно было как со стороны города – так и из зеленки. Бетонные отбойники, разграждающие дорогу, бетонные стены, блоки, бронированные кабины с пулеметами, огромные плакаты с надписями на арабском и фарси…
Они проехали мост над железной дорогой, потом свернули. Через железнодорожную станцию, тоже занятую силами коалиции и привыкающую к порту, через еще один аэропорт, местный, находящийся в самом центре города – они выехали на мост. Оттуда – была хорошо видна панорама: железнодорожная станция, порт, в котором все еще оставались затонувшие суда, аэропорт Макал, который использовался теперь как частный, для контрактников и бизнесменов, прилетающих частными чартерами.
Прошли еще один британский блокпост – на мосту. Здесь – как и везде в Басре – солдатами были молодые, лопоухие пацаны и Стирлингу внезапно пришло в голову: они делают то, что они делают для того, чтобы этим парням – не пришлось это делать, а потом – жить с этим всю оставшуюся жизнь.
– Так… теперь внимательнее…
Лязгнули затворы автоматов.
Басра – большей своей частью была расположена на левом, западном берегу. На восточном – недалеко от моста были три небольших квартала, застроенных одноэтажными домами, фермерские домики и зеленка. Опять – проклятые апельсиновые, лимонные рощи, финики. Зеленка, в которой несмотря на сырость явно были подземные чертовы норы, укрытия, и которую так толком и не удалось зачистить.