Александр Афанасьев – Наша игра (страница 31)
– О, как ты заговорил. Аллах-то знает. Да нам не скажет.
Полковник сел на свое место, открыл папку, начал перебирать какие-то документы. Понимающе хмыкнул.
– Из-за Бурко ты сидишь.
О как!
– Ничего сказать не хочешь?
Ибрагим помотал головой. Полковник снова вышел из-за стола, взял с принтера несколько листков бумаги, положил перед Ибрагимом вместе с ручкой.
– Тогда пиши. Как есть. Напишешь, я почитаю, потом перепишешь. Как надо.
Ибрагим писал час с лишним, ему даже обед принесли. Пообедал и полковник, затем он полчаса читал написанное Ибрагимом, что-то подчеркивал, что-то вычеркивал. Затем Ибрагим переписал начисто, с правками. На это у него ушло менее часа, так как думать не надо было, просто пиши и все.
И Ибрагим, и полковник действовали слаженно, выполняя хорошо знакомую каждому работу. И когда она была выполнена, Ибрагим задал вопрос:
– Слушай, Миша. А вот скажи мне начистоту – что в этом Буркове такого, что из-за него такая грызня идет, а?
Полковник усмехнулся.
– Много будешь знать, плохо будешь спать. Ты ссать не хочешь?
– Хочу.
– Пошли, отведу.
Скучавшие в коридоре альфовцы встрепенулись, но полковник сделал жест рукой – не надо, сам справлюсь. Они прошли коридором, ни на одной двери не было табличек. Полковник открыл одну из дверей.
– Заходи.
Ибрагим зашел, осмотрелся.
– Ничего тут у вас.
– Это женский. А баб у нас тут нет, вот он пустой и стоит. Проходи…
Ибрагим посмотрел на полковника.
– Снимешь или так в штаны ссать?
– А ты в самом деле хочешь?
– Да.
– Ну, давай руки.
В туалетной кабинке Ибрагимов осмотрелся, ища что-нибудь. Ага, вон! Проволока! Ведро стоит… короче, чо-то привязали. Он сел на унитаз, пока делал дело, отломал кусок, спрятал. Смыл…
Полковник ждал его у окна, на окне стоял какой-то прибор. На вопросительный взгляд Ибрагима полковник пояснил:
– Антижучок. Мало ли… тут везде слушают.
…
– Короче, ты хотел знать, чо в этом Бурко такое? Ну, слушай. Обстановку ты примерно понимаешь, да?
– Где?
– Во власти. Гарант на четвертый срок пошел. Ему уже за семьдесят будет к двадцать четвертому. Что делать – непонятно. НАТО давит. Америка давит. И тут появляется Бурко… представляешь, чем он, оказывается, занимается?
Ибрагим покачал головой.
– Технологиями вечной жизни!
Оба замолчали – и Ибрагим, и полковник. Потом Ибрагим сказал:
– Чо, серьезно?
– Серьезнее некуда. Ну и все наши чинуши… режим наибольшего благоприятствования ему включили. Глаза на все его гешефты закрывали. Жить-то всем долго хочется.
Ибрагим сплюнул на чистый как в операционной пол.
– Как вы живете, а? Вот я нерусский, мне должно быть по хрену все это, но и то тошнит. Мерзость какая…
– А вот так и живем…
Помолчали.
– И чо?
– А знаешь, дальше как в поговорке – как Ходжа Насреддин обещал шаху научить за двадцать лет осла читать Коран. И взял за это мешок золотых, рассудив, что за двадцать лет либо шах помрет, либо осел. Вот и тут так же. В точности…
Полковник затушил сигарету, по привычке положил ее в платок и в карман.
– Пошли. Давай, я на тебя браслеты надену.
– Постой!
Мысли в голове Ибрагима вертелись как бешеные.
– Постой.
– Что?
– Слушай… послушай, хорошо? Когда я крайний раз с Саликом… ну этим, мураевским пацаном говорил, он мне странную вещь одну сказал… очень странную. Он сказал, что Майснер умер от сердечного приступа. А потом воскрес.
– Чего?
– Майснер умер от сердечного приступа. А потом воскрес. Он реально мне это сказал. Я подумал – двинулся пацан или дурку гонит.
– Подожди… ты это серьезно?
– Вполне! Я тебе хоть когда гнал?!
– Напомнить?
– Не надо! У тебя спецназ под рукой?
– Допустим.
– Погнали!
– Куда?
– Надо в дом Майснера съездить… я знаю где…
Полковник покачал головой.
– Опять конем?
– Никакого коня! Миша! Я тебе говорил – ты генералом со мной будешь?
…
– Так вот, если мы в этой теме разберемся, мы миллиардерами станем.
Полковник с сомнением покачал головой.