Александр Афанасьев – Наша игра (страница 30)
– Фейсы занимаются?
– Фейсы-пейсы, тебе какая разница!? Из-за этого заказа мы все встряли, сам Адам поехал договариваться, это не наш уровень, короче.
– А уважение? Нашего человека убили. Посреди бела дня, на дороге.
– Какой уважение, иди, работай… Иди, иди!
Ибрагим выбрался из Майбаха, сплюнул и направился к своей машине. Чтобы у него х… на лбу вырос, у этого козла. Он х… и пробился – из захудалого тейпа, из Самашек – повезло, когда учился, окрутить дочку вице-премьера. Отец узнал, когда доча уже забеременела, решать что-то было поздно, только к имаму. Так бы овец пас или на рынке торговал, а сейчас на «Майбахе» рассекает, козел!
Садясь в машину, достал второй телефон, проверить. Там были неотвеченные звонки. Выбрав нужный, он набрал на своем.
– Алло… Все сделано?
– Ни хрена не сделано! – куратор Ибрагима из Федеральной службы безопасности, судя по голосу, был явно зол. – Ты фуфло мне прогнал, ноль! Конем скатались! Хата пустая была!
У Ибрагима все внутри оборвалось.
– Как пустая?! Я его лично там оставлял, сказал никуда не выходить. Как отъехал, сразу вам позвонил. Может, адресом ошиблись?
– Мы не ошибаемся.
– Я… его найду. Новую наводку дам, сегодня-завтра.
– Сдались мне твои наводки, мне и так из-за тебя объяснительную писать. Разбирайся теперь сам.
Гудки.
Ибрагим положил телефон на приборную, погладил пальцами оплетку руля. Плохо… очень плохо…
Очень плохо.
Осведомителем ФСБ он был уже пятнадцать лет, работал все время с одним и тем же куратором. Их отношения не были отношениями стукача и полицейского, все было намного сложнее. Когда они встретились – один был капитаном ФСБ, который по-чеченски знал пару слов, в Грозном на память не мог назвать и пары улиц и имел об агентурной работе самые примитивные представления. Второй как раз понял, что в этот раз они проиграли и дальше шарахаться по лесу, уворачиваясь от пуль, смысла нет. И так же думали еще несколько. Так капитан получил повышение по службе и благодарность директора за ликвидацию опасной террористической группы, сам Ибрагим и те, кто думал так же как он, получили амнистию и второй шанс, потом капитан закруглил свою командировку и перевелся в Москву, и Ибрагим тоже переехал в Москву, связь они поддерживали, Ибрагим решал вопросы капитана, а капитан, точнее, давно уже не капитан, решал вопросы Ибрагима, и каждый помогал другому делать свой маленький бизнес. Но теперь капитан был уже полковником и без пяти минут генералом ФСБ, и уровень у него был совсем уже другой. И лучше было бы его не подставлять, как Ибрагим подставил.
Мальчишка…
План был простой – они не раз и не два это делали, и квартиры такие были по всей Москве. Со всего Кавказа отправляются в Москву учиться молодые парни, многие из хороших, влиятельных семей, отцы или в бизнесе, или во власти. Тут Москва, контроля родственников нет, стресс – подкатывают к ним, начинают говорить про настоящий ислам, предлагают на квартиру сходить, видео посмотреть. Намекают про сестричек-ухтишек, которые с радостью дадут любому начинающему моджахеду. Вот такой какой-нибудь дурак начинает ходить на квартиру, обсуждать неверных, правоверных, смотреть, как танки подрывают и колонны расстреливают, дают ему одну книгу почитать, потом другую. А потом в один прекрасный день всех накрывает ФСБ. Звонок отцу на Кавказ – алё, приезжайте, ваш сын стал ваххабитом. Отец в шоке, прилетает – тут его и берут в оборот и предлагают решить вопрос. Или за мзду, или за помощь в решении проблем на местах – разрешения на строительство там выдать, на что-то глаза закрыть. Отец соглашается – на сына такие планы были, а клеймо ваххабита на всю жизнь – нигде не устроишься, постоянно в полицию будут вызывать, обыски делать. Только отцу-то и невдомек, что все это – квартира, ухтишки, братья по разуму с единственно верным толкованием Корана – все это провокаторы, туфта. Так и ФСБ зарабатывает денежку малую, и община на крючок берет. Грязный, но почти безотказный подход – через детей.
А если кто и в самом деле стал ваххабитом, так тех на дальних подступах отстреливают, сама же община таких и сдаст. Или провокаторы, которых полно. Нельзя никому верить в исламистском подполье. Никому.
Ибрагим был одним из тех, кто эти провокации организовывал, наводил на нужных людей – и до сего дня провалов у него не было. Но этот мальчишка Мураев – он умным оказался. Слишком умным. Что-то его насторожило, причем сразу – и из квартиры он ушел. Если не ушел бы, вечером по телевизору репортаж был бы о том, как спецназ ФСБ обезвредил ячейку Исламского государства, готовившую теракты в Москве. Съемная хата, халяльная пища, нужные видео… все в цвет.
А теперь придется с нуля начинать и предполагать, что Салахуддин уже ему не поверит.
Ибрагим покопался в памяти телефона, нашел нужный номер, набрал – человек из ФСБ Чечни, надо телефоны Мураевых поставить на прослушку. Поговорил – поставят. Подумал – надо на работу ехать, все равно работу никто не отменял, а кроме этого стремного заказа и другие есть.
Бурко, Бурко. Как чувствовал… гнилое дело…
Привычные улицы, руль в руках. Привычный поворот… и тут наглая маршрутка вклинилась буквально перед носом, еще немного и…
– Шайтан! – зло крикнул Ибрагим, ударив по тормозам. – Я твоя мама…
Еще один микроавтобус, черный «Фольксваген Каравелла» тормознулся рядом, посыпались как горох автоматчики, окружая машину.
– Из машины! На землю!
Дверь открылась – и кто-то грубо рванул Ибрагима за воротник.
Три тысячи – Салахуддину хватило, чтобы и поесть, и взять билет на маршрутку. Через пару часов он был там, где его вряд ли бы кто-то стал искать, – у дома брата. Которого, по мнению ментов, он застрелил.
В лесополосе он дождался темноты, затем осторожно, как волк, пробрался на участок брата. В доме никого не было. Найдя нужное место – брат показал только ему, больше никому, – он начал копать.
Через полчаса он уже разрывал пальцами плотный полиэтилен – они запаковали то, что надо было, в несколько слоев мешков для мусора и запаяли эти мешки специальным приспособлением – чтобы вода не попала…
Только он и брат знали, что там…
Бронежилет – плитник. Два пистолета, «глок» и ПМ, к ПМ самодельный глушитель. Оба чистые. Три паспорта… они с братом довольно похожи, сойдут. Паспорта чистые, с реальной пропиской. По пятьдесят тысяч долларов и евро, полмиллиона рублей разными купюрами, несколько чистых телефонов и банковских карточек. Все чистое, ничего не числится ни в каких базах – брат не просто так работал в ФСБ, все пробил. Ключи от деревенского дома в дальнем Подмосковье, ключи от машины, которая там стоит.
Брат…
Как же так, братишка. Ведь ты всегда был умнее и осторожнее меня.
И это ты не позволил мне прыгать на спор через реку…
А теперь ты мертв, а те, кто тебя убил, живы…
Живы…
От осознания этого было так больно, что Салахуддин лег на бок, прямо на полу, рядом с мешком, откуда пахло деньгами, оружейной смазкой и смертью, и запел колыбельную, которую пела мать им всем в детстве.
Им всем…
Так Салахуддин лежал сколько-то, сам не понимая, сколько. Потом он тяжело поднялся, пошел на второй этаж. Там нашел подходящую обувь, одежду, взял сумку, с которой брат в спортзал ходил. Погрузил все в сумку и ушел в ночь…
Ибрагима привезли в какое-то место, с мешком на голове. Начали оформлять, он сказал, что является секретным сотрудником, назвал имя куратора и номер телефона. Оформлять перестали, вывели в пустой кабинет, посадили и дверь закрыли. Через какое-то время явились снова автоматчики, другие… серьезные. Судя по МР5 – «Альфа», ничуть не меньше.
Опять повезли, ехали долго, не меньше часа. Приехали. Провели через КПП, там вертушка была, Ибрагим это почувствовал. Потом на лифте ехали. Потом завели в какой-то кабинет, на стул посадили, руки назад – и только потом колпак сняли.
Когда Ибрагим проморгался, то увидел своего куратора. Он сидел за столом в большом и хорошо обставленном кабинете, а на стене была карта России. Умному достаточно.
– Сидишь?
Ибрагим кивнул головой.
– Сижу.
– Хорошо сидишь?
– Не жалуюсь.
Полковник усмехнулся, встал со своего места, прошелся, присел на край стола.
– За что – вопрос себе не задаешь?
– Аллах знает…