Александр Абросимов – Яйца отстрелю! Записки из сумасшедшей деревни (страница 13)
– А в деревне точно всё обыскали? – спрашиваю у Тимофея.
Нет, так-то у нас заброшенных домов нет. Вернее, не так: если бы дело зимой было, то тогда да – есть домов десять, куда просто приезжают на лето, а к середине осени или даже раньше возвращаются в город. Но летом во всех домах живут и потому ни в один из них Петька забраться и заночевать не мог.
Но зато мог в чей-нибудь сарай… Ну, ведь не совсем же он идиот, чтобы в рощу да ещё и ближе к ночи идти?
Но, вообще-то, идиот…
– Бабушка его сказала, что он точно в рощу собирался… – вроде и не такой уже бледный гость дедулин. – Только почему туда никто из местных идти не хочет? Что там у вас, приведения водятся?
– Ну… Гиблое место, так говорят… – что-то мне совсем не хочется пересказывать местные легенды. И, нет, не потому что лично я там чего-то накликать боюсь, а потому что Тимофей у нас… А ну, как опять не выдержит, да в обморок грохнется⁈ И что я с ним тогда посреди деревни-то делать буду?
– Болото там? – спрашивает Тимофей.
– Почему? – удивляюсь я. – Нет там болота… Хотя… Уж лучше бы там оно было…
– Просто обычно так про болота говорят… Вроде как нечисть там всякая живёт… – знаток фольклора, значит…
– Но в этой роще болота нет… – стараюсь, как могу избежать рассказа о то, что там якобы есть. – Я думаю, Петька у кого-нибудь из дружков своих завис, а они просто бабке его сдавать не хотят. А то бабка у него… Она и вожжами его отходить может, если что…
– Вожжами??? – ой, ну да, я ж забыла, с кем разговариваю…
– Это ремни такие, при помощи которых лошадью управляют, когда её в телегу запрягают. А телега…
– Ну, я ж не совсем неуч-то, Ронь… – и смотрит на меня прямо с укоризной…
– То есть, что такое телега знаете? – не могу не поддеть дедулиного гостя.
– И что такое вожжи – тоже… Просто удивительно, что бабка такого лба здорового бьёт…
– А что с ним делать то, если до него любая мысль только через задницу доходит⁈ А иногда и так не доходит…
Да уж, Петька по-другому никогда не понимал… Сколько раз говорила ему, чтоб и думать забыл, как ко мне свои кругляшки в штанах подкатывать, а толку-то…
И, вон, до чего дошло…
Неужели, правда, в рощу пошёл нас искать?
И мы с Тимофеем уже почти заворачиваем на дорогу к той самой Борисовской роще, когда нас догоняют Роник с Акимом.
– А я это… Я с вами пойду и Аким тоже! – брат мой запыхался, словно кросс на оценку сдавал. – Чё я в армии зря служил⁈
– А я, походу, зря… – вздыхает Аким. – Чёт я это… Приссал, если честно… Но вас одних ведь не отпустишь!
– Да что ж у вас там в этой роще-то такое??? – почти психует Тимофей. – Если там так страшно, так срубили бы её к чертям собачьим!!!
– Так то-то и оно, что… – совсем сдувается Аким.
– Во! Бабусечка наша смотрите что дала!!! – Роник достаёт из кармана свечки и клубок красных ниток. – Я у деда ещё Жучку его просил – тоже нечисть та ещё, так дед не дал, сказал, что внуков у него больше…
– А клубок зачем? – удивлённо поднимает брови Тимофей.
– То есть зачем церковные свечи, Вы знаете… – поддеваю его я.
– Ну… – начинает дедулин гость, но в этот самый момент со стороны рощи раздаётся то ли вой, то ли свист…
– А, может, ну его нахер, Петьку этого? Одним алкашом меньше! А то я Маришке предложение сделал… – почему-то шёпотом говорит Аким…
16. Тимофей
Двадцать первый век на дворе, а тут два здоровых лба в какое-то насаждение из берёз идти боятся!
Нет, курицу зарубить – это они всей деревней запросто, а между трёх деревьев пройтись, так тут целый магический ритуал нужен!!!
Как-то само по себе так получается, что я беру Брониславу за руку и решительно так тяну её в сторону рощи.
Сама Роня и не сопротивляется даже, но оба её братца сначала смотрят на наши сцепленные ладони, а потом на меня. И взгляд у обоих, как под копирку.
Вот, на призраков или кого там пусть так смотрят, а сестра у них уже совершеннолетняя!
Быстрым шагом, пока тут два «смельчака» не передумали, идём в сторону этой заколдованной рощи. И ни свиста, ни воя больше…
А сама роща, кстати, очень даже: одни берёзы и растут не часто. Не понимаю, чего тут можно бояться? Тут же на сто метров во все стороны обзор…
– Нам, наверное, лучше разделиться, – озвучиваю я, – мы с Роней в одну сторону пойдём, а вы – в другую… – предлагаю, потому что хрен его знает, куда этот идиот пошёл, а так быстрее получится. Наверное…
– Нет уж, тут лучше всем вместе! – возражает Бронислав. – Да и связь тут не ловит, если что… Везде в деревне ловит, а тут…
– Угу… – поддакивает второй брат. – Тут ещё часы перестают идти и вообще…
Ну да, я так и понял – местная магнитная аномалия…
Ладно, вместе, так вместе.
Едва мы ступаем с дороги в саму рощу, как я чувствую, что Ронины пальчики сильнее сжимают мою ладонь.
Ну вот!!! Наконец-то!!! А только она меня откачивает и отпаивает!!!
Я уж, наверное, и не мужик в её глазах…
А хотелось бы…
– Давайте, может, позовём этого… Петьку, – предлагает Бронислава, – вдруг он просто под берёзой какой спит…
– Ага, позовём Петьку, а выйдет… – бурчит себе под нос Аким.
– Но молча искать его куда дольше! – возражает Роня, но при этом ещё сильнее сжимает мою ладонь.
– Было б кого искать уже… – что-то брат-близнец Брониславы побелел совсем. Наверное, как я, после казни курицы…
– Петька!!! Петь!!! – вдруг громко так выкрикивает Роня. – Петя-а-а-а-а!!!
– А-а-а-а-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а-а… – доносится из рощи.
Да етить твою в душу мать!!!
– Ронька!!! – ахаем шёпотом мы втроём.
– А-а-а-а-а-а-а… – снова говорит… роща???
– Петька!!! Петя-а-а-а-а!!! – ещё громче кричит Бронислава.
– Э-э-э-э-э-э-э… А-а-а-а-а-а-а-а-а… – отвечает ей… Да ну, мать твою!!!
– Петька!!! Зараза такая-а-а-а!!! – вопит ещё громче Роня и тянет меня за руку вперёд.
Интересно, мужик в мокрых штанах – всё равно мужик?
– Давайте свечки зажжём… – и голос у Ронькиного брата-близнеца какой-то визгливый.
– Да зажигай, что хочешь! – поворачивается к нему его безбашенная сестрица. – Петька, зараза такая!!! Я тебя сама под берёзой закопаю!!!
– У-у-у-у-у-у-у-у-у… У-у-у-у-у-у… – доносится из рощи…
А если штаны у мужика будут не только мокрые???
– Я спички забыл… – почему-то шёпотом говорит Бронислав.
– Дебил!!! – шипит на него Аким.