Александр Абросимов – Яйца отстрелю! Записки из сумасшедшей деревни (страница 15)
Останавливаемся с ним только когда, как два припадочных зайца, чуть не вприпрыжку вылетаем на просёлочную дорогу.
Хотя – какие зайцы? Дышим как два паровоза, у меня аж слезы из глаз…
– Никогда… так не бегал… – выдыхает Тимофей мне в макушку…
Так…
А мы… А мы обнимаемся тут?
– Э-э-э-э! Вы тут чего⁇!! – ну, хоть Роника не потеряли…
– А… на что… похоже? – задыхаясь, спрашивает Тимофей.
– Что ты сестру нашу лапаешь! – и Акима не потеряли…
– Точно… Лапаю… – соглашается этот… Да слов нет!!
– А кто разрешал? – заводится Роник.
– Роня! – уверенно так отвечает дедулин гость.
– Я??? – пытаюсь выкрутиться из рук Тимофея, да только он как приклеился!
– А Петьку ведь так и не нашли… – выдыхает Аким…
– Сначала в баню!! – встречает нас у ворот бабушка. – Дед там уже натопил…
– А мне что, ждать пока они напарятся??? – возмущаюсь я.
В дом, значит, после рощи заходить нельзя – нужно только через баню, но не пойду же я с тремя мужчинами туда, даже если двое из них мои родные братья…
– А мы пока тут с тобой посидим… – кивает бабулюшка на скамеечку у забора. – Расскажешь, слышали там чего.?
– Музыку… На флейту или что-то такое похоже… – усаживаюсь на скамейку и прислоняюсь спиной к забору.
– Близко играла…? – бабушка присаживается рядом.
– Да нет… – закрываю глаза и пытаюсь вспомнить мелодию, что слышала в роще. – Наоборот, казалось что всё дальше и дальше…
– Это хорошо… Говорят, кто близко слышит, тому не долго уже… – тихо говорит бабушка.
– Недолго что? – переспрашиваю я.
– Всё… – как-то грустно отвечает она. – А Петьку, значит, там не нашли…
– Не нашли… А ещё мы там свист и хлопок слышали… И…
– Прогнала вас, значит, она… – прерывает меня бабушка. – Не ходи туда больше…
Можно подумать, я прямо собираюсь…
– Нюр!!! – прерывает наш разговор истошный дедулин вопль. – Там эт… Тимошка, кажется… того…
18. Тимофей
– Чёрт!!! – непроизвольно вырывается у меня, едва я открываю глаза. – Чёрт… – повторяю уже по инерции…
Сидит тут у меня на груди и смотрит на меня своими бусинками…
– Да ладно тебе! Жучка это мой! – похоже, Ронин дед даже обижается… – Мелкий и лохматый просто… Вот, откормлю, отпою козьим молоком и будет совсем, как прежде…Только кот…
– А прежде кто был… Чёрт??? – ой, етить твою, перепарились Вы вчера, Тимофей Степанович, в бане… Перепарились…
– Почему чёрт-то⁇ – открывает шторы на окне в моей комнате дедушка Брониславы и я начинаю жмуриться от слишком яркого света. – Собакой он был… Жучкой…
– А почему кошкой стал? – задаю я, пожалуй, самый глупый вопрос в своей взрослой жизни… Хотя…
Я как в эту чудную деревню приехал, так только и делаю, что ересь всякую воспроизвожу. То языком, то поступками…
Как меня вчера угораздило так в баню сходить, чтобы со мной потом вся семья до полночи возилась?
Ну да, вот так получилось, что в бане я до этого не был ни разу. Даже в сауне, не говоря уже про настоящую деревенскую. Как-то был в хамаме, но… Но не моё это…
Отец звал и друзья тоже, но не хотелось. Как чувствовал…
И ведь вроде и не так уж жарко показалось сначала…
А ещё эти братья Ронькины…«Давай ещё… Чего ты как девочка…»
И веники эти…
Садо-мазо без секса…
Кстати, об этом…
Помню мне эти два брата-акробата ещё обещали открутить всё под чистую, если я к Брониславе лезть буду…
Только шли б они лесом… А лучше в рощу…
– А почему кошкой стал? – выдёргивает меня из моих мыслей голос деда. – Да кто его знает? Главное, что вернулась Жуча моя… Столько лет с ней душа в душу… Я ж её вот такую, – показывает дед Брониславы пальцами одной руки на половину ладони второй, – в снегу возле калитки нашёл… Слепую ещё… Думал, всё, окочурилась… А она жить хотела… Ну, как ты вчера после бани… – стирает дед тыльной стороной ладони одинокую слезинку со щеки…
А я не знаю, что и сказать… Вроде и рассказ печальный, но он как скажет… Я жить хотел, как собака подзаборная…
– И что, выжила? – пытаюсь присесть на кровати, но голова что-то со мной не согласна…
– А то! – присаживается на стул возле окна дед. – Нюрка моя говорила – помрёт. Даже ветеринар наш… Не этот, а что до него был… Тоже говорил, что не вытяну… А она выжила, стервь такая… Злющая была… И первого, кого за ногу цапнула – ветеринара этого… А чтоб не болтал, когда не знает наверняка… А меня любила… На рыбалку с ней ходили… Она так-то всегда как звонок была… Ну, эт – не затыкалась с утра и до вечера, аж в ушах звенело… А как пойдём с ней на озеро, так она ляжет на бережку и молчит… Собака, а понимала, что рыбу пугать нельзя… Не то, что люди… То есть бабы… Я, вон, Нюрку свою только раз с собой взял и то пожалел: трещала всё время так, что рыба потом почти год на этом месте не ловилась…
Жучка, словно поняв, о чём дед говорит, спрыгивает с моей груди и, подняв хвост, нетвёрдой походкой семенит в сторону хозяина. А потом быстро-быстро забирается по штанине к деду на колени.
– Вот и в прежнем обличии также… – гладит Ронькин дед этого заморыша по голове. – Заберётся ко мне на колени и сидит…
– А она маленькая, что ли, была? – спрашиваю я, глядя, как разомлевший от дедовых ласк Жучка переворачивается на живот и подставляет ему пузико для почёсывания.
– Да почти как блоха! – ухмыляется дед. – Но характеру – как у трёх здоровых волкодавов… Всю деревню в страхе держала… Никто так запросто в калитку зайти не мог… Даже когда она старая уже стала и видела плохо…
– И долго прожила? – вот сейчас бы мне заткнуться! Зачем такое-то спрашивать⁈ Точно угорел вчера в бане, как бабушка Брониславы сказала.
– Семнадцать лет три месяца и двадцать один день… Ну, эт от того, как я её нашёл… А сколько ей тогда было… А ровно через год, день в день – вот, назад вернулась…
Да уж… Совпадение, так совпадение…
– А Роня… – хочу перевести тему, потому что вижу, что глаза у деда блестят уже…
Да и кого я тут обманываю – увидеть Брониславу хочется…
– А с этой-то чё сделается⁇ – хмурится дед. – Чаю с утра с блинами поела, да на работу ускакала… Или ты про брата её спрашиваешь? Так и он на работу пошёл… А я-то чего пришёл… – вдруг спохватывается дед. – Тимош, там к тебе приехали… Так бабка моя меня послала тебя разбудить, а ты тут мне зубы заговариваешь!
Я ему зубы заговариваю! Хотя, так-то, да – спросил про Жучку я…
– А кто приехал? – что-то вставать совсем не хочется… И голова, как чугунная, и, в целом, состояние нестояния…
– А там… Фря какая-то… – подхватив Жучку на руки, дед поднимается со стула. – Ты б хоть сказал, что женатый…
Подскакиваю с кровати, позабыв и про чугунную голову, и про остальные последствия прогулки с пробежкой по роще и последовавшей за этим помывкой в бане.
Какое, нахрен, женатый???
Ни разу не был!!!