Алекса Райт – Пути океана: зов глубин. Книга вторая (страница 19)
– Съедобно. Но только если добавить хотя бы вот это. Хм… На Севере и дня бы не протянули… – начал было мореход.
Брут саркастически поклонился Марсию, приглашая заняться приготовлением еды, и ушел в темноту за дровами. Североморец устало присел напротив у костра и начал увлеченно что-то искать в мешке рядом.
– Хотела поблагодарить вас, – вдруг неожиданно сама для себя произнесла Селин.
Под вопросительным взглядом капитана, она сделала голос более официальным продолжила:
– Я насчет Брута.
– Так вы ж помните, я – просто надзиратель, исполняющий свою работу надлежащим образом… Не более того, – усмехнулся Марсий. – Но еще хоть одна армейская байка на сегодня – и я могу пожалеть о своем поступке… Да и вообще, чувствуете, насколько нам стало лучше без него?..
– Прошу прощения, что прерываю вас, господин надзиратель, – остановила его жестом ладони Селин и подчеркнуто-холодно улыбнулась. – Но, пожалуй, степень моей благодарности, не настолько велика, чтобы терпеть столь неуклюжий флирт.
Мореход хмыкнул, слегка пожал плечами и продолжил какие-то поиски в мешке.
Селин вдруг подумала, что пожалуй, Брут был больше, чем правой рукой для нее. Помимо кузена, он – практически единственный, кому де Круа могла доверять. За эти три месяца он сумел выстроить довольно широкую сеть информаторов по всему Да-Гуа, смог организовать встречи с руководством Мейлонга и Акифа, а также завоевать лояльность своих подчиненных на новой земле.
Марсий же… Его преданность своему делу восхищала почти так же, как выводила из себя его беспардонность и беспрестанные злоупотребления статусом гильдейского надзирателя. Дотошность капитана помогла мореходам и страже заключить временное перемирие и худо-бедно скооперироваться, чтобы пресечь несколько нападений на порт и склады.
Нет, конечно же, Селин временами искренне ненавидела Марсия за историю с доносом и попытки очернить Витала… А поскольку, признаться себе в том, что в инциденте в капитанской каюте на «Стремительном» повинно не столько коварство и таланты соблазнения североморца, сколько ее собственное внезапное помутнение рассудка, де Круа никак не могла. Потому всю вину за данное недоразумение она возложила на Марсия. Но все же наблюдая его в моменты опасности сегодня Селин поняла: она совершенно точно не желает ему смерти.
Ну, по крайней мере, всерьез…
Вновь поймав на себе пристальный взгляд капитана, де Круа отвернулась, расправила смятую карту Брута и попыталась сосредоточиться на поиске их нынешнего положения. Точно ли они попали в названное Фией место? А есть ли отсюда вообще выход?
Ей вдруг подумалось, что пока они здесь, в сердце непролазного леса, Антуану во дворце Новой Вердены сейчас на ужин тоже поди подают суп с кореньями, с незначительными отличиями вроде молодого фазана. Должен же бедный управитель как-то восстанавливать силы, после стольких поставленных вензелей подписей на указах, которые наверняка даже не читал… Селин поспешно прервала собственное негодование, объяснив себе, что это голод делает ее такой злой – в этой глуши и в столь абсурдной компании кузену точно не место…
Ему куда больше подходят светские мероприятия, где он волшебным образом блистает своей харизмой и располагают к себе любую публику. А как он достойно себя вел на первой встрече с помпезной делегацией правителей Мейлонга…
Эта царственная чета неопределенного возраста вызвала в ней при встрече полную растерянность – ведь совершенно точно не напоминала лидеров бандитов или преступников, что снабжают незаконным «черным молоком» весь Старый и Новый свет. Вкрадчивыми голосами через переводчика они зачитали многочисленные пункты соглашений с местными, из коих следовала сугубо взаимовыгодная сделка между ними и Мейлонгом в обмен на более чем щедрую ренту земель… При упоминании же плантаций черноцвета на лицах их проступила полное недоумение. Супруги несколько раз просили переводчика повторить вопрос, растерянно посмотрев друг на друга. Затем последовали поспешные заверения, что после надлежащего расследования виновные в предполагаемом столь возмутительном преступлении, кем бы они ни оказались, будут непременно найдены и строжайше наказаны.
Финалом переговоров стали дары от правителей восточного народа в виде нескольких обозов овощей, злаков и рыбы. Встреча прошла согласно протоколу, парламентеры были изысканно приветливы и сдержанны, их дары – щедры, но без чрезмерности. Но… в Селин отпечаталось гадкое чувство тревоги.
Разумеется доверять им не было ни одной причины. Как впрочем и всем, с кем ей довелось познакомиться на острове. Каждый, включая благостного викария Доминго и добродушную адмирала Росалес, мог оставаться лояльным лишь пока их интересы пересекались. Об этом постоянно напоминал все тот же подозрительный и грустный внутренний голосок – ее наследство из верненского прошлого.
Селин задумчиво откусила угощение, что машинально оказалось в руке, и продолжила изучать карту в очередной тщетной попытке отыскать хотя бы название озера, что сейчас отражало луну, словно черное зеркало.
Помилуй Всеведущий, она отродясь не пробовала такой свежей, отдающей тонкими солоноватыми нотками пряного металла, сочности!
Рядом что-то грохнуло оземь. Оторопевший Брут выронил весь хворост и испуганно переглядывался с Марсием.
– Птичка, с тобой все в порядке?..
Де Круа с сомнением посмотрела на него: вопрос был явно неуместным. Но крайнее удивление на лице Марсия вынудило хорошенько себя осмотреть.
Мгновение спустя Селин осознала: только что у всех на глазах она со вкусом съела целиком сырую рыбу, от которой в кулаке остался зажатым лишь чешуйчатый хвост.
От смеси брезгливости и удивления на лицах спутников де Круа захотелось провалиться сквозь землю. Еще раз взглянув на соблазнительный улов, она с трудом поборола искушение вгрызться в тугую рыбью мякоть и аккуратно положила хвост обратно – на груду сложенного улова.
Брут искренне считал, что крепкий сон – удел господ. Или лодырей. Долгие годы службы приучили спать вполуха и вполглаза. Поэтому нельзя было сказать, что он запоминал свои сны. Разве лишь смутно помнил кошмары из детства.
Случившееся спустя мгновение живенько освежило в памяти, что такое кошмар, и почему это чертовски плохо.
Он только и успел разглядеть белую головку Птички на фоне черной громадины камня да провал раззявленного рта моряка. А дальше…
Земля под ногами дрогнула. Словно беззвучно раздавшийся взрыв снаряда, в лицо брызнули комья и ветки. Сырой песок забил глаза. На зубах захрустело.
Ослепительная вспышка громыхнула выстрелом. Свист рикошета. На мгновение лес осветился. Тотчас же его заволокло дымом. Еще выстрел. Снова рикошет. Белые пятна даже сквозь закрытые веки. Сталь доспехов заскрипела не то под когтями, не то под чем-то острым и твердым. И чертовски сильным. Конечности сдавило. Из груди вырвался хрип.
Над головой.И сейчас же раздался приглушенный стон Марсия.
Ночные дебри подсветило грязно-зеленым свечением. Так светилась плесень в казематных подвалах.
Вдруг из черноты деревьев позади обелиска вывалилась многоглазая тварь невиданного размера. Словно сотни плетей, ветвистые лапы вдарили по ним с моряком. Все еще ослепленный пальбой во тьме, Брут сообразил: Марсий успел дать залп из мушкета, да только твари было нипочем.
В дыму он видел Селин, вжавшуюся в камень. Задрать голову все никак не удавалось. Его сковали невесть откуда взявшиеся корни. Над макушкой раздавались звуки ожесточенной борьбы. По шлему и наплечникам забарабанили тяжелые ветви со светлыми спилами. Моряк, поди, решил продать себя подороже…
Брут скосил глаза на Птичку.
Впрочем, лучше бы он этого не делал.
Спроси кого, каково это – оказаться беспомощным в дурном сне, из которого никак не проснуться, и ноги, как назло, лишь глубже увязают в жиже, как бы быстро ты ни пытался двигаться, – так наверняка же скажут, что дурак…
Некогда голубые глаза де Круа горели нездешним светом. Личико искажала страшная гримаса. Еще мгновение, и она издала такой вопль, как если бы кто надумал пилить чугун и при том лупить им себя же по яйцам.
В страшном визге он смог разобрать нечто похожее на «хватит!». Все задрожало и оборвалось. После чего почуял, как из заложенных ушей потекло теплое, а песок на зубах посолонел от вкуса собственной крови.
Тут-то безобразная тварь на нее и обернулась. И поползла. Со страшным стоном теряя ветви.
Какая бы отвага его не переполняла, Брут все же решил зажмуриться. Поделать он все равно ничего не мог. Видеть же последние минуты подопечной…
Сейчас же хватка проклятого плена ослабла. И совершенно некстати на него приземлился моряк. Когда тот чуть приподнялся и закашлялся, из носа его хлынула кровь.
Но наступила такая оглушительная тишина, что он поспешил обернуться назад.
Перед Селин стояла… неизвестная голожопая деваха?.. Брут протер глаза. Высокая, едва ли не на голову выше Птички, та, ничуть не стесняясь, выхаживала вокруг его подопечной. Казалось, она не то обнюхивает де Круа, не то близоруко рассматривает.
Понемногу возвращался шум ночных дебрей. Щелкало. Свистело. Тявкало. Прозвучало по-птичьи резкое, с грубым говором:
– Из стихийных будешь… Твой белый колдун, конечно, говорил, что ты полукровка. Но чтобы из наших..