Алекса Райт – Пути океана: зов глубин. Книга вторая (страница 20)
Стараясь не шуметь – насколько такое вообще было возможно в полном доспехе – палец Брута скользнул на курок. Роскошные формы девицы на мушке покрывали подозрительные рисунки. При ходьбе полная грудь дикарки покачивалась. Брут вгляделся. Выглядела ее кожа так, будто секли плетьми, да с умыслом. Чтобы красиво? Или как? Выпуклые узоры с острыми загогулинами ползли по шее, раздваивались на плечах, растраивались по лопаткам, учетверялись на грудях, ну а к промежности так множились, что…
Кабы не наруч, руку он потерял бы мигом. Невиданной силы удар прилетевшего булыжника хлестнул по мушкету, да так, что Брута отбросило. Жуткая девка обернулась и пророкотала:
– Вас двоих здесь вообще быть не должно!
Так вот какие тут водятся дикари… У Брута заболело все разом и во всех местах. Вот же занесло их…
Но при всей злобе ведьмы, взгляд ее был лишен интереса. Как если бы кто-то отмахнулся от назойливого комара. Выразительное узкое лицо со злыми зелеными глазами таращилось только на Птичку.
– Тебе что было велено? Одна приходи, тебе Фия сказала! А ты как сделала?! А?!
Селин потерла глаза, как пробудившийся от кошмара ребенок. Взгляд её заметался по сторонам, словно у затравленного зверя. Брут видел, как дрогнули её тонкие пальцы, коснувшись собственного горла, словно чужого. Видел, как побледнело ее и так фарфоровое лицо, когда она заметила их с Марсием окровавленные рожи. Но стоило ей вглядеться в дикарку, как что-то в ней переменилось. Будто невидимый кукловод натянул нити. Спина выпрямилась, подбородок чуть приподнялся.
Ну, конечно, манеры превыше всего! Даже перед лицом лесной ведьмы, явившейся из кромешной тьмы!
Бывшая на волосок от смерти, Птичка присела в реверансе, как на королевском приёме – чинно, величественно, будто за её спиной не зияла черная пасть ночных дебрей вместо привычных бальных залов.
– Приветствую вас. Полагаю, вы – Фия? Мое имя – Селин де Круа, виконтесса, консул Альянса Негоциантов. Рада, что наша встреча все же состоялась.
– Угу.
Возможно, такой поворот смутил даже ведьму, которая вдруг по-хозяйски собрала с земли горсть и принялась сердито мазать себе шею. Комья посыпались по коже, все увеличиваясь в количестве, и вот уже тяжелая попона до самых пят с шуршанием болталась на ее плечах. После этого дикарка поставила руки в боки и снова вернулась к резкому тону.
– Фия тебе для чего велела одной приходить, бестолковая нелюдь, а?..
Глаза де Круа округлились от нахальства девицы.
– Д-да, для чего?..
– Да чтобы не осквернять священную землю! То немногое, что вы нам оставили. Гости, ставшие хозяевами.
Фия цедила сквозь зубы.
– Хотя чего вам, врагам… Вы – нелюди! Заявились как к себе домой!.. Свой порядок принесли! Растите везде черный больной цветок!… Радостная земля Да-Гуа от веку знала два десятка священных рощ. Осталось – всего четыре! Вы разрываете наши пещеры, вы вынимаете из них цветные камни! Ваш скот объедает наши пастбища! Мои братья и сестры пропадают целыми деревнями! Вы, нелюди, и в своем доме воруете и убиваете, а?! И уж если ваши боги не карают за такие преступления, тогда это сделают наши!..
Птичка, замерев, слушала.
– И вот после всего этого у тебя хватает наглости искать встречи с Верховным Вождем, а?! Мало того, ты еще и убийц с собой целое стадо привела!
– Мне очень горько за поведение своих земляков, Фия, уверяю. Но скажи, если бы ты не верила, что я способна как-то помочь вашему горю, разве ты стала бы идти на встречу? Пусть я и нарушила ваши правила… Полагаю, даже самым ужасным злодеяниям не удалось убить в тебе надежду?
Теперь уже застыла насупленная дикарка.
– Фия, что я могу сделать, чтобы вам помочь и остановить вражду? Говори, как есть. Я слушаю.
Ведьма смерила ее взглядом, но все же коротко кивнула и помолчав, указала куда-то в темноту.
– Идем, поднимемся. Нужно, чтобы ты увидела сама…
Подъем по узкой тропе, петлявшей вдоль каменистого русла ручья, оказался невероятно изнурительным.
Ручей, похоже, ещё недавно полноводный, постепенно мельчал, превращаясь в череду луж среди замшелых валунов. Вдоль берегов его торчали засохшие коряги – словно скрюченные пальцы, тянущиеся к небу. Фия двигалась с грацией дикой кошки, изредка оборачиваясь и выжидающе смотря на спутников.
Когда последние звезды растворились в светлеющем небе, они наконец выбрались на скалистую площадку, с которой открывался вид на десятки лиг вокруг.
Они подошли к обрыву, и волосы Селин тут же взмыли вверх от порыва прохладного ветра. Она поежилась от дурного предчувствия и предутреннего холода. Заря только занималась, и под серым небом живописные просторы Да-Гуа казались черно-белыми. Проплешины равнин перечеркивали редкие вертикали кривых деревьев.
Дикарка молча куталась в попону. Уголки ее рта опустились. Тяжелый взгляд Фии с болью блуждал по окрестностям и с надеждой остановился на робко розовеющем восходе. Холодный ветер отдавался воем в трещинах хмурых скал.
– Что это? – наконец произнесла Селин.
– А на что похоже?
– Пустошь…
– А были леса, озера… Все высохло, – Фия горестно кивнула на панораму и развернулась спиной. – Они – злые, проклятые колдуны. Повернули русла наших рек, чтобы растить свой черный цветок. Мы не хотим, но смотрим ваши разрушающие сны. И дар наших магов умирает…
Дикарка опустила голову и прижала руки к груди. Фия плакала. Селин едва не отпрянула: по узорчатым шрамам, что напоминали причудливую карнавальную маску медленно ползли две темные капли, похожие на кровь.
– …Оскверняют себя… оскверняют нашу землю. Засуха и голод. Злые змеиные глаза…
Селин прошептала:
– Если ваш народ так могущественен, как ты, то почему бы вам просто не…
– Былой силы больше нет! Мы приняли вас как братьев и сестер. А вы лишили нас почти всего!
Ладонь Селин мягко тронула плечо впадающей в транс дикарки.
– Фия, я здесь чтобы помочь вам. И сделаю все, дабы восстановить справедливость!..
Ведьма распахнула веки и махнула рукой к северу от тропы:
– Если в тебе течет хоть капля крови Да-Гуа, ты не оставишь все как есть и не откажешься от обещания.
Она обернулась на мужчин.
– Идемте. Покажу тропу покороче. Но никто не должен знать, что видели.
Марсий потер подбородок с запекшейся кровью.
– Расскажи мы в любой таверне даже половину – нас примут за полоумных.
Брут нервно крякнул в подтверждение слов морехода.
Пока они возвращались сквозь череду поросших гигантскими корнями пещер, соединенных узкими проходами, все шли молча, словно раздумывая над чем-то, понятным только им. Где-то над головами иногда мелькали лучи полуденного солнца.
Де Круа уже не испытывала ни страха, ни облегчения. И вопреки усталости в груди разгоралось ровное пламя долга перед землей, которая стала на шаг ближе, чтобы однажды она смогла назвать ее своей.
Мейлонг. Знакомство их уже состоялось. Но теперь ей предстоит новая встреча.
Чжоуфу
Мягкое покачивание экипажа – или дело было в хмельном Ново-Верденском? – убаюкивало.
Едва кузина заговорила о визите в представительство загадочного Мейлонга, столицу Чжоуфу, он пришел в тотальный восторг. Еще бы! Прежний контакт их в виде морского боя определенно принес интенсивные впечатления, но на этот раз Антуан весь извелся в предвкушении более безопасных проявлений знаменитой экзотики.
За окном проплывали совершенно одинаковые в густоте своей зелени деревья. Единственный собеседник, кузина со сдвинутыми бровями, все не поднимала головы над уже какой по счету страницей дневника. А кучер, шельмец, давно вырулил на ровную дорогу, казалось бы невозможную в этой дикой местности.
Антуан украдкой оторвал уголок от наспех смятого и засунутого во внутренний карман камзола документа. Не то указа, не то приказа – кто их разберет… Скатал в шарик, сжал между пальцев, сощурился, прикидывая траекторию, и – пустил снаряд в Селин.
– Антуан Адриан Урсус Вильгельм де Сюлли!..
Выражение вящей кротости и смирения, разумеется, не отвело подозрения от его причастности к проказе – они были совершенно одни в экипаже – но и не вызвало и тени улыбки у сестры.
Будь на ней лорнет, по строгости кузина ничем не уступила бы их классной даме в юности:
– Если они так опасны, как о них говорят, нам следует держать ухо востро! Ты же – ведешь себя, будто отправился на променад! Антуан, соберись!
Он немедленно сосредоточился. В последнее время кузина все чаще была в разъездах, и редким аудиенциям у него во дворце предпочитала скучнейшие архивы.
И тем заметнее стало изменение ее вкуса в гардеробе. Вопреки тяготеющему к жаре летнему сезону, платья ее становились все более закрытыми. И, о ужас, все более простыми по крою.
Кузина отодвинула шторку, и кружево ее рукава смешалось с незамысловатым плетением на занавеси.
Антуан занервничал.