Алекса Мун – Я сделаю нам больно (страница 42)

Подхватил под талию и перевернул блондинку, укладывая на живот. Ребро столешницы неприятно врезалась в кожу сквозь корсет.

- Я предупреждал тебя, Мили… я ведь говорил тебе… - рычит, преодолевая слабые сопротивления. Ничего, сейчас её силы закончатся, и она сдатся.

- Я не хочу! Не поступай так со мной, Илья! Прошу тебя?! – зарыдала в голос, запрокидывая руки назад, чтобы оттолкнуть его. Зацепилась за его волосы, натягивая их, и вырывая из парня утробное рычание со свистом.

Брюнет кое-как отцепил её руки от волос и тут же прижал девушку к жёсткой поверхности горячей ладонью. Накрепко пригвоздил к пыльному столу, и снова задрал юбку. Прошёлся свободной рукой между нежных бёдер, и коснулся края трусиков. Она снова пискнула, проглатывая солёные слезы.

- Если ты не будешь дёргаться, то больно не будет, Мили, – бросили его губы, в то время, как указательный палец поддел кружево белья, – но я всё равно это сделаю. Хочешь ты или нет.

- Я не хочу! – ещё одна попытка избавиться от пытки. Но силы уже были на исходе.

- Будет больно, – поднажал, совершенно теряя себя. Теряя остатки разума от осознания того, что… вот она. Под ним. Раскрытая. Беспомощная. Почти сломленная. Этого он хотел? Сейчас? Да… с того самого момента, как Настя неразумно взболтнула о том, что Мили позволила этому недоноску себя поцеловать. Сука. Его личная мулета, которая сводит с ума одним своим видом.

Сдвинул ткань вбок, и смело прошёлся подушечками пальцев по влажным складкам. Можно ли это списать на возбуждение? Вряд ли… но это определённо сыграет ему на руку.

Милана заплакала, вгрызаясь в собственное предплечье. Он сделает это. Он плевать хотел на её чувства. Он не отпустит. Он сделал свой выбор.

Неожиданно резко дёрнул за трусики, спуская их вниз по бёдрам. Вырывая ещё один жалобный вой из её глотки. А потом его ладонь вновь легла на её приоткрытый рот. Сдавила, не позволяя издать и звука. Шелест за спиной, лязганье ремня… и резкая боль.

Глава 36

Сам не ожидал, что она заскулит в его ладонь. По инерции прикрыл ей рот и толкнулся вперёд, что есть злости. Влажная? Возможно, ему это просто показалось? Потому что уздечка на головке, натянулась так, что вот-вот надорвётся. У самого из глаз искры посыпались от резкой боли.

Согнулся пополам, приникая к дрожащей спине грудью, и целуя тонкую шею. Неуверенно скользя губами, в попытке успокоить Милану.

- Шшш… - закрыл глаза, впитывая запах девушки. И её ненависть, – расслабься, Мили… - рваные вдохи мешали говорить, - я не хотел… не хотел, чтобы тебе было больно.

Но блондинка среагировала на его слова иначе. Содрогнулась всем телом, и вытянула руки вперёд, цепляясь пальцами за край стола. Опустила голову, ударяясь лбом о твёрдую поверхность, и задрожала в беззвучном плаче.

Илья не мог пошевелиться. Только вбирал в себя ощущение наполненности ею. Ощущение целостности. Сминал жёсткими пальцами нежную кожу на девичьих бёдрах. Ему. Очень. Нужно. Быть в ней. Большего, кажется, и не надо.

- Я так скучал, Мили… - шепнул ей в затылок и подался назад. Прохладный воздух лизнул горячую плоть. Неправильно. Снова толкнулся вперёд, медленно. Назад… вытащил член и провёл влажной головкой по промежности. Ещё… водил им, затрагивая чувствительный клитор, и снова скользнул внутрь. В этот раз гораздо легче. Мягче.

Ты протоптал себе дорогу в ад, Леднёв. И, возможно, ты сдохнешь, так и не добравшись до него.

Он боялся убрать руку. Боялся, мать вашу, освободить её полные и опухшие от слез губы. Боялся услышать её слезы. И ничего не мог с этим поделать.

С каждым последующим толчком, движения становились резче. То ли злость, то ли выпитый алкоголь, подстёгивали его. Громко кричали, что нужно насытиться ею сполна. Потому что следующего раза, скорее всего уже не будет. Она не подпустит его к себе даже на пушечный выстрел. А дохнуть он начнёт в тот момент, когда их тела разомкнутся. Когда она, одним взглядом сотрёт его в порошок…

Резко рванул девушку на себя, погружаясь до опасного предела, до той грани, где снова можно ощутить физическую боль. Но она не идёт ни в какое сравнение тем, что творилось внутри. У каждого из них.

В рваных движениях, рука всё же соскользнула с её рта, и до его ушей донеслось такое же сбитое дыхание. Вперемешку со стоном и чем-то ещё, наполненным до краёв горечью.

- Ты не простишь меня, - обхватил тонкую шею длинными пальцами. Под ними отчаянно бился пульс – Я знаю… Мили…

Она ничего не говорила. Сжала зубы, погружаясь в себя. Представляя, что всё это происходит не с ней. Не в силах понять, за что он так с ней поступил? Где она оступилась? В какой момент оказалась на обрыве, не заметив, что вот-вот упадёт?

Илья вышел из девушки и, обхватив тонкую талию, развернул блондинку к себе. Подхватил под ребра, усаживая ту на некогда пыльный стол. Не мешкая, втиснулся между ножек, и прошёлся пальцами по мокрым складкам…

Не смотри на неё. Не ищи взгляд. Ты там сгоришь. Нет, захлебнёшься в… пустоте?

Головкой прошёлся по клитору, круговыми движениями нервируя бугорок. Нижняя челюсть напряглась, как и все мышцы на теле. Сгусток похоти разрастался в груди. В башке. Заполняя собой остатки разума.

- Ты только моя, Мили… - толкнулся вперёд, вновь заполняя собой желанное тело. С губ сорвалось утробное, дикое рычание. Вдалбливался, чувствуя, как по виску скатывается капелька пота. Следом вторая. Раз за разом. Вколачивался, цепляясь за неё. За талию, обтянутую нежной тканью, за бархатистую кожу обнаженных бёдер. Полоска кружева больше не мешала и не раздражала. Брюнет сосредоточил всё внимание на ней. На кружеве чулок, на том, как выскальзывает из неё влажный член. И снова погружается в неё.

Ему показалось, что прошло слишком мало времени, но горячая волна подступала всё ближе. Чувство приближающегося оргазма достигло предела, когда сдержать его уже не было сил. Зарычал, и, наконец, поднял рассеянный взгляд. Вид её приоткрытых губ стал финальным аккордом. Илья вцепился в нежное бедро сильнее, чем хотелось бы и, вонзаясь в горячую плоть в последний раз, резко вышел, почти заскулив, как побитый пёс. Кончая себе в кулак, и тут же падая на девушку сверху.

...

Тишина. Она способна раздавить твою черепную коробку. Размозжить твою голову и тебя самого. Сожрать твои внутренности. Ты будешь харкать кровью, не в силах произнести ни малейшего звука.

Так и сейчас…

Илья всё осознавал. И в тот момент, когда шёл за ней по коридорам, и в тот момент, когда нагнал её в этой богом забытой аудитории. И даже в тот момент, когда осатанело вколачивался в неё. Осознавал, но ничего не мог сделать. Мог лишь идти на поводу у своих эмоций. На поводу у грёбанных инстинктов.

Почувствовал, как тонкие пальчики толкнулись в его грудь. Сдвигая. Отдаляя. Отталкивая от себя. Парень послушно кивнул и встал с неё. Отошёл на шаг, цепляясь за пышную помятую юбку. Слегка поправляя ту, и мысленно проклиная себя. Забота? Засунь себе её в задницу, уёбок.

- Мили? – его голос надломился, и парень поспешил тихо откашляться. – Мили, я… - слово «прости» встало поперёк глотки. Готовое в любой момент разорвать её на части.

Она подняла на него заплаканные глаза. Губы всё ещё дрожали, как и руки, которыми девушка пыталась привести себя в порядок. Коснулась ногами пола и слегка пошатнулась. Вздрогнула, выставляя руку вперёд, и запрещая ему приближаться к ней снова.

- Не подходи ко мне, – даже её зубы стучали. А Илье показалось, что это мелкие гвозди вколачивают в его гроб. – Никогда. Больше. Я не шучу… - провела пальцами по лицу, стирая грязные дорожки от слез, перемешанных с тушью.

- Я… Мили… блять, мне так жаль.

Словно выпил эликсир трезвости. От него хотелось блевать.

Милана облизала потрескавшиеся губы, и сдвинулась с места. Не сводя с него взгляда, обогнула стол… на негнущихся ногах дошла до двери и убрала стул, что подпирал рукоять.

- Я хочу, чтоб ты сдох, Леднёв…

Бросила ему, словно кость. Распахнула дверь и тихо вышла, оставляя его на съедение собственным демонам.

...

Вышла в коридор и резко притормозила. Попыталась унять дрожь в пальцах и пригладить растрепанные волосы. Отряхнуть от пыли платье.

Остановилась возле урны и зацепила трясущимися руками порванные чулки.

Между ног всё ещё было влажно. Кожу жгло и саднило. Задыхаясь, она стянула тонкий капрон.

Быстрее, быстрее...

Подгоняла себя. Это чудовище в любую минуту может выйти.

Выкинула чулки в урну, и снова поправила волосы, пряча локоны за ушками. По дороге в актовый зал, где рядом с подругой оставила сумочку, забежала в гардероб за пальто.

Ей повезло. В коридорах не было ни души. Никто не стал свидетелем того, как её бесцеремонно сломали. Только что была проведена черта, разделившая жизнь на «до» и «после». И лучше бы она умерла в той аудитории. Лучше бы он придушил её. Потому что девушка, совершенно не представляла, как жить в этом «после».

Прошмыгнула в концертный зал бесшумной тенью. Пробралась к своему месту и схватила сумочку. Глядя себе под ноги, быстро развернулась к выходу.

- Милана? - шикает подруга, но девушка не слышит.

Странное поведение Мили, насторожило. И Катя обязательно пошла бы за ней, если бы ей не нужно было выходить сейчас на сцену.

Ком в горле разбухал с каждой секундой все сильнее. Перекрывал трахею, не давая возможности вздохнуть. Вот бы сейчас задохнуться...