Алекса Аверина – Плененная поневоле (страница 2)

– Раздевайся! И запомни, я не люблю повторять дважды. Это было в последний раз. – Нет, боже, мне не показалось.

Он все ближе и ближе подходит ко мне, и мне некуда больше отступать, в кровать упираюсь. Руки вытягиваю вперед, в попытке остановить его.

– Вы… вы меня, наверно, с кем-то спутали, – смотрю на него испуганными глазами. А он все надвигается как скала, все собой закрывая, так что даже дышать нечем становится. Тело сковывает от страха.

Сажусь медленно на кровать, а потом резко начинаю отползать назад. Но он хватает меня и на себя тянет, сверху наваливается, вжимая меня в матрас.

– Что вы делаете? Отпустите меня, прошу, – глаза слезами наполняются, брыкаюсь в попытке вырваться. Он руки мои хватает и за голову заводит, сжимает очень сильно, до боли. Отвернулась от него, а по вискам слезы катятся. Пугает меня до смерти, дрожу вся под ним, руки пытаюсь высвободить.

– На меня смотри. – Меньше всего хочу разозлить его, поэтому поворачиваю голову. Смотрим глаза в глаза, так близко, так опасно. Его глаза кажутся еще чернее, как у зверя дикого, который поймал свою добычу. – Не знал, что у Фадеева такая дочь сладкая.– У меня глаза расширились: они знакомы? Папа знал, к кому меня отправляет?

– Отпустите, прошу. К вам же скоро придут? —Перехватывает мои руки в одну свою, второй по лицу моему проводит, слезы вытирает. Затем по губам ведет большим пальцем. А у меня сердце будто остановилось.

– Не переживай, успеем. Ты уже трахалась? – От этого вопроса вся краска к лицу прилила. Я и слов-то таких не слышала вживую.

– Нет, я не хочу, – от его веса вздохнуть нормально не получается. – Вы пугаете меня. Можно я уйду? —Смотрит на меня, а затем отпускает руки и встает. Пытаюсь отдышаться и немного успокаиваюсь. Отпустил.

Наблюдаю за ним, как он подходит к столику и выпивает еще один бокал. Закуривает сигарету: одна затяжка, вторая, третья, и кладет ее в пепельницу. Потом достает камеру, штатив из своего чемодана и устанавливает напротив кровати. Что? Зачем? Ответы на эти вопросы будто вспышкой возникли в моей голове. Вскакиваю и бегу к двери, дергаю, стучу.

– Помогите, папа-а-а… – кричу что есть силы.

Мне страшно, очень страшно. Что хочет этот человек? Понятно, что ничего хорошего. Поворачиваюсь к нему медленно, плачу, руками себя обнимаю. Меня знобить начинает очень сильно, напрягаюсь вся еще больше. А он снова ко мне идет, и я вжимаюсь в дверь.

– Значит, так… Твой отец жестоко изнасиловал и убил мою сестру. И теперь время пришло платить по счетам. – Подходит совсем близко и начинает гладить меня по волосам, затем подхватывает на руки. От неожиданности вскрикиваю и хватаюсь за его плечи.

– Что вы такое говорите? Это неправда! Мой папа самый добрый, он и мухи не обидит, – дрожу вся у него на руках. – Это какая-то ошибка. Я никогда в это не поверю! Пойдемте, спросим у него?

– План такой… – несет меня к креслу, садится, а меня на колени свои сажает и в глаза смотрит. – Я буду трахать тебя во все щели, а потом… – пауза, – будут трахать мои друзья. И только тогда, когда нам надоест, я убью тебя. Придушу, как это сделал твой отец с моей сестрой. Все это буду снимать на камеру, и видео покажу твоему доброму папочке. Или нет… Может, его самого сюда пригласим? Пусть смотрит? Как думаешь? – так спокойно об этом говорит, гладит меня при этом по лицу. А мне дышать нечем становится, задыхаться начинаю, слезы по щекам текут. Он ведь шутит? Пугает? Он не сделает этого?

– Зачем вы меня так пугаете? Вы правда хотите это сделать? – говорю дрожащим голосом.

– Похоже, что я шутник? – смотрит очень серьезно на меня.

– Как вы жить потом будете после всего этого? Вам правда будет легче? – сжимаюсь вся, в глазах страх неимоверный. Он же сейчас скажет, что пошутил? Так ведь? Потому что все, что он говорит, – это полный абсурд, это не может быть правдой.

– Этого требует моя семья. У меня нет выбора. Придется, маленькая, – начинает под свитер свои руки запускать, обжигая кожу горячими прикосновениями. Мурашки по коже бегут. – Раздевайся и на кровать, а я сейчас приду. – Встает вместе со мной и ставит на пол. Сам идет в ванную комнату.

Паника захлестывает с новой силой. Что делать? Надо бежать, сейчас же.

В тревоге осматриваюсь кругом, подхожу к окну и открываю его. Морозный воздух сразу же врывается в номер, и это единственный шанс – прыгнуть, и все. Всего лишь второй этаж, хотя все равно очень высоко. Но лучше так.

Встаю на подоконник, затем перешагиваю на карниз, скользко.

Боже, помоги мне… Закрываю глаза, раз… два…

– Прыгнешь – заберу твою сестру. Решай.

Замерла. Стою, не шевелюсь. Губы дрожат, ком в горле застрял. Дрожу. Слезы текут. В голове мыслей больше никаких нет. Просто стою и смотрю, как медленно падает снег. Мой последний снег. Для меня.

Как же я любила жить, каждый день с улыбкой на лице. Папа всегда говорил, что жизнерадостнее людей он никогда не встречал. Это правда. В небо смотрю, запоминаю этот прекрасный момент. Воздух морозный вдыхаю полной грудью.

– Как же красиво. Правда? – поворачиваюсь к нему, к своей смерти, и улыбаюсь со слезами на глазах.

Как же я рада, что прожила счастливую жизнь. Я рада, что умею любить. Аленку я люблю больше жизни, поэтому пусть она и дальше бед не знает. Никогда я не позволяла, чтобы ее обижали, и в этот раз не позволю. С этими прекрасными мыслями мне ничего не страшно. Пусть делает, что задумал, я лишь закрою глаза и буду вспоминать снежное небо и чудесные моменты из своей жизни.

А ком в горле так и стоит, от слез ничего не вижу уже, дрожу от холода, но улыбаюсь.

Он протягивает мне руку, а я ему свою. Какая она горячая у него.

Поднимаю ногу, чтобы перешагнуть обратно в номер, но вторая резко соскальзывает, и я падаю… Вскрикиваю. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась, сердце ухнуло в пятки. Но он подхватывает меня, держит, не дал упасть. Тянет на себя и прижимает, крепко. И я крепко прижалась. Схватилась за него и дрожу вся еще больше.

– Все хорошо… – зарывается рукой в мои волосы.

Ловлю себя на мысли, что мне так нравится, как он пахнет. И руки его сильные, и как он обнимает меня сейчас, гладит. Успокаиваюсь немного.

– Чудная ты. Говорю, что насиловать тебя будет толпа мужиков, что умрешь сегодня, а она снегу и гирляндам радуется.

– Пообещайте только, что сестру и папу не тронете? – поднимаю голову и снова встречаюсь с его черными глазами. Смотрит на меня прищуренно.

– Не трону, – наклоняется ко мне и губами касается моих губ.

Сердце снова замирает. Я отстраниться пытаюсь, но он рукой голову мою держит. Целовать начинает, губу зубами оттягивает. Впивается в меня и языком своим толкается внутрь. У меня ноги подкашиваются, мне страшно, но почему-то внутри необычные ощущения возникают. Вкус алкоголя и табака не вызывают даже отвращения. Вжимает мою голову в себя сильнее, глаза закрываю, но все равно напряжена до предела. И он с такой страстью целует, покусывает, языком по губам проводит, а затем отстраняется.

Дышу часто, сердце сейчас выскочит из груди. Глаза открываю и вижу, что он улыбается… Какой он красивый… Морщинки около глаз, ямочки на щеках. Неужели он способен на все эти жестокости, что обещает сделать? Зачем тогда обнимает меня сейчас, зачем поцеловал? Это тоже план?

– Ужасно целуешься.

– Я… Я никогда не…

– Прекращай святую из себя строить, – прерывает меня. – Это не поможет. Ты в любом случае сегодня умрешь.

– Моя мама… Она тоже умерла, и я ее сегодня… увижу… – от этого осознания губы дрожать начинают опять, глаза новыми слезами наполняются, снова дышать невозможно, вдыхаю воздух прерывисто. – Я так по ней соскучилась… – не сдерживаюсь, рыдать начинаю. Уткнулась лицом ему в грудь.

– Хватит. Хватит уже этот дешевый спектакль разыгрывать! – отталкивает меня грубо и сводит брови вместе. Пугает меня с новой силой, в глазах ярость и злость, от улыбки и следа не осталось. – На жалость хочешь надавить? Так у меня ее нет. – На часы смотрит, потом возвращается к столу, выпивает очередной бокал и подходит к камере.

Нажимает на кнопку, и над объективом загорается красная лампочка. Затем быстрым шагом на меня идет, глаза сверкают от ярости. Силой сжимает меня за предплечье и тащит в сторону кровати.

Глава 3

– Больно. Не надо, прошу. – Но он не слышит, грубо стягивает с меня свитер, затем майку. Бюстгальтер рвет с легкостью, одним движением. Плачу, руками прикрываю грудь. Но он со злостью убирает мои руки и замирает. Смотрю на него, а он медленно по моему телу взглядом скользит, затем головой мотает и толкает меня на кровать со всей силы.

– Прошу, не надо, остановитесь. Не делайте этого, —всхлипываю, умоляющим взглядом смотрю на него. А он ремень расстегивает, рубашку снимает. Смотрю как завороженная на то, как двигаются его мышцы. Брюки стягивает, отбрасывая в сторону, и начинает снимать боксеры. Глаза резко закрываю, не хочу смотреть, не могу. Никогда не видела голого мужчину.

– На меня смотри, не смей глаза закрывать. —Приоткрываю, и тут же пугаюсь его размеров, дышать часто начинаю, пячусь назад, слышу свое же сердцебиение.

Он очень огромный, везде, как это возможно? Он же меня убьет сейчас.

Резко меня к себе тянет за ноги, ботинки снимает, штаны начинает сдирать с меня, вместе с носками. Все еще пытаюсь отползти от него, но он не дает. Трусы рвет одним движением, вскрикиваю от боли и унижения, брыкаюсь.