Алекс Войтенко – Возвращение (страница 8)

С земли пытались как-то докричаться до меня, давали какие-то советы, я же гнул свою линию, обозначал панику, и действительно пытался всеми силами удержать самолет в воздухе. Ветер был до того силен, что я с трудом удерживал его от падения. И если бы, не весь мой прошлый опыт, боюсь обломки самолета, давно бы уже катились по склону одной из гор, через которые я перелетел. Через час-полтора полета я пересек Таримскую впадину, в самом узком месте, западнее Кашгара, и вновь углубился в горные отроги на этот раз Куньлуня, горного массива, переходящего на востоке в Гималаи. Здесь я свернул слегка на восток, и постарался даже немного снизить свою высоту, чтобы затеряться среди многочисленных изгибов горных хребтов. С одной стороны, это давало огромный плюс, пряча мою птичку среди горных вершин, о чем сразу же в эфире появилось этому подтверждение, когда голос вещавший на английском вдруг возопил о том, что нарушитель исчез с экранов радара. И требуется организовать поиски, потерпевшего крушение летательного средства.

С другой стороны, снижение высоты полета, добавило мне лишних проблем, за счет порывов ветра, дующих с разных направлений так, что я едва удерживал в руках рвущийся во все стороны штурвал. Не выдержав этих издевательств над своим организмом, плюнул на все и попытался поднять самолет, который уже скрипел всеми своими сочленениями, и был готов развалиться прямо в воздухе, как можно выше. И вскоре поднялся почти до пяти тысяч метров. К моему удивлению, несмотря на то, что я, казалось бы, должен был вновь появиться на радарах, радиоэфир молчал, как убитый. Немного покрутив верньер, нашел где-то вдалеке звучавшие индийские мелодии и на этом все. Вернув настройки радиостанции к нужным частотам, я всю оставшуюся часть пути, вслушивался в радиоэфир, но так ничего этим и не добился.

Последние два часа полета, провел в полной тишине, с одной стороны радуясь тому, что от меня отстали, и не требуют немедленной посадки на землю, с другой, не понимая почему эфир окончательно замолк. Бросив взгляд на датчик топлива, понял, что я попал. Из-за всех пертурбаций своего самолета, расход топлива резко увеличился, и сейчас я с тревогой смотрел на то, что стрелка покоилась уже возле нуля, можно было ожидать того что топливо в любой момент закончится, и мне останется только планировать туда, куда придется, а кроме горных зребтов, вокруг ничего не было видно. Включив фары и выглянув в окно, время хоть и приближплось в рассвету, но было еще достаточно темно, напряженно огладывал местность. Вдруг к своему немалому удивлению, обнаружил буквально в сотне метрах слева от себя, метрах в ста ниже, хорошую асфальтированную дорогу, явственно проступающую на сером склоне холма, своей чернотой и вьющуюся по склону горы. Правда близкое расположение склона, не давало возможности сесть на нее, все-таки размах крыльев самолета больше восемнадцати метров, а ширина дороги вряд ли больше шести. Даже если я притру машину к самому обрыву, все равно этого будет маловато, и меня просто сбросит со склона.

Понимая это тем не менее не выпускал дорогу из вида двигаясь вдоль нее, и постаравшись сбросить скорость насколько это было вообще возможно. Дорога между тем поднялась почти до самого гребня и повернув на девяносто градусов, по распадку прошла около ста метров и развернувшись в обратном направлении вновь полезла к вершине. Пока была такая возможность снизился до этого распадка и пройдя вдоль него, решил, что лучшего найти невозможно. Конечно сотни метров для посадки было несколько маловато, но в конце дороге, прямо перед поворотом находился плавно поднимающийся холм, и я расчитывал, что если не успею сбросить скорость, то в крайнем случае направлю самолет на него. Поднявшись чуть повыше сделал небольшой круг, и снизив скорость до самого минимума, начал заходить на эту дорогу, для посадки.

Дорога оказалось не настолько ровной, как виделось сверху. Вначале она слегка поднималась в гору, что дало мне возможность погасить большую часть скорости, дополнительно притормаживая при этом. Но добравшись до некой точки, дорога пошла вниз примерно под двадцатиградусным углом, и все чего я добился вначале посадки, почти сошло на нет. Вдобавок ко всему, спустившись вниз и пройдя еще около тридцати метров дорога резко сворачивала влево, а моей скорости, уже было недостаточно, чтобы попытаться вновь встать на крыло. В последний момент, когда уже практически не было выбора я увидел отходящую от асфальтированного шоссе, проселочную дорогу, поднимающуюся на склон горы, как раз по моему курсу, и недолго думая направил самолет туда, одновременно с этим усиливая реверс винта, который с момента посадки работал уже на торможение, и уповая только на бога. Проскакав по буграм и колдобинам, еще около сотни метров вверх по склону, и обломав по пути движения десяток каких-то малорослых деревьев, я угодил в очередной распадок, и самолет наконец встал как вкопанный, застряв между этими самыми деревцами. Меня резко бросило вперед, и только привязные ремни сохранили мою черную рожу от ссадин и ранений.

Теперь, при всем желании вытащить самолет отсюда, будет довольно сложно, подумал я. Хотя, честно говоря, надеялся на то, что его удастся сбросить в пропасть имитируя аварию. С другой стороны, он встал так, что с дороги, его совершенно не было видно, и это давало надежду на то, что у меня есть хотя бы какое-то время для того, чтобы вытащить из него мотоцикл, и убраться как можно дальше, от места посадки.

Быстренько перекурив на ходу, приходя в себя, взялся за разгрузку бокового прицепа. Оказалось, что в нем, кроме каких-то вещей, принадлежащих самому пилоту, находится три новеньки канистры под самое горлышко заполненные бензином. Представляю, чтобы произошло если бы он детонировал при посадке. Кроме того, множество запчастей, как к мотоциклу, так похоже и к самолету. На одну только разгрузку, у меня ушло около четверти часа. Еще минут двадцать я корячился с тем, чтобы вытащить коляску из грузового отсека, пока наконец сообразил, что жалеть самолет мне не нужно, и с помощью гвоздодёра, оторвав грузовую дверь от петель, бросил ее вниз, соорудив, что-то вроде пандуса.

Зато мотоцикл скатился по нему, как по асфальту. Следующие полчаса ушли на пристегивание бокового прицепа к мотоциклу и небольшой регулировки угла наклона. Пилот, отстёгивая прицеп, похоже не задумывался об этом, и потому разобрал все установленные на заводе крепления, да и у меня не было большого опыта в этом деле. Далее началась укладка вещей в мотоцикл. В носовую часть коляски легли запчасти для мотоцикла, купленные бывшим хозяином, и наверняка могущие пригодиться мне при его продаже, которая рано или поздно могла наступить. Туда же легли, кое-какие вещи, принадлежащие пилоту, которые возможно могут понадобиться и мне. На сидение встал мой рюкзак, а в багажник, найденный в самолете бочонок, сделанный из пропанового баллона емкостью около тридцати литров. Стандартный клапан из него был удален, горловина чуть расширена, и закрывалась специально изготовленной пробкой с резьбовым соединением и резиновой прокладкой. При дефиците в союзе канистр для топлива, иметь тридцатилитровый бочонок с герметичной крышкой было очень удобно.

В него я постарался слить оставшийся баках авиационный бензин, заодно прихватив и небольшую десятилитровую пластиковую канистру с моторным маслом, которое тоже не окажется лишним. Денег, для заправки обычным топливом у меня не было, но насколько я знал авиационный Б98\112 вполне подходил для мотоцикла. Кроме него бак на мотоцикле был залит под самую пробку, а в боковом прицепе, обнаружились три канистры с обычным бензином. Пилот оказался достаточно запасливым человеком, и мне его было в какой-то степени жаль. Топлива на первое время должно хватить, а там будет видно. Канистры, воткнул обратно в коляску, обложив со всех сторон тряпками, чтобы не шевелились.

Пройдясь по всем закоулкам самолета, добавил себе довольно хорошо упакованную аптечку, с бинтами, какими-то таблетками и пузырьками, решив разобраться с нею несколько позже.

К своему немалому изумлению в задней части самолета, у самого хвоста, под каким-то хламом обнаружил обрез охотничьего ружья. Ствол этого когда-то двуствольного охотничьего оружия был довольно аккуратно укорочен примерно до двадцати сантиметров, и даже обработан по срезу напильником, под ним было оставлено деревянное цевье, наверное, для удобства удержания получившейся конструкции под стволом. Приклад обрезан почти под самый корень и переделан в пистолетную рукоятку. Рядом с ним обнаружился пояс с патронташем, в котором обнаружилось десяток заряженных охотничьих патронов, в латунных гильзах. Против кого собирался воевать пилот, мне было неизвестно, но его заначку, я экспроприировал, и зарядив оба ствола, имеющимися патронами, воткнул этот «корамультук» в мотоциклетную люльку неподалеку от себя. Так, чтобы и достать было достаточно легко, и его нельзя было обнаружить с первого взгляда.

Решив, что пора с этим заканчивать, тем более что уже светало, поднял оторванную дверь, и постарался найденной проволокой укрепить ее на старом месте, скрывая то, что она использовалась для извлечения из самолета, чего-то тяжелого. Получилось достаточно прочно, правда пользоваться ею было уже невозможно. Хотя именно этот факт может послужить утверждением тому, что из самолета не извлекали ничего тяжелого. После чего открыв обычную дверь выбрался из салона, отрубил от ближайшего дерева довольно большую ветку и слегка повозил ею по пыли возле самолета, скрывая натоптанные следы. Затем кое-как укрепив ее за мотоциклом, осторожно съехал с проселочной дороги на асфальт, заметая за собой следы от мотоцикла, выбросил ветку в пропасть, и выехав на асфальт, спокойно двинулся вниз по дороге.