Алекс Войтенко – Возвращение (страница 7)

Дверь ведущая в салон, действительно оказалась заперта, обычным висячим замком. Конечно не контрольным, но и не амбарным. Гвоздодер вставленный в душку замка, выдернул приклепанные к алюминиевому борту петли, как бумажные. Сам замок, я откинул подальше в сторону, и повернув входную ручку, приоткрыл дверь, ведущую в салон. Закрыв за собой входную дверь, включил фонарик, и слегка очумел от увиденного. В грузовом отсеке воздушного судна, я увидел новенький мотоцикл «Урал», прочно прижатый к откинутым сидениям, и привязанный ремнями к левому борту самолета, справа находился боковой прицеп, отсоединенный от мотоцикла, до самого верха загруженный какими-то вещами, и точно также притянутый ремнями и веревками в правому борту.

Похоже пилот «кукурузника» наткнулся в каком-то магазине на это чудо, и купил его для себя, воспользовавшись оказией в виде самолёта, который все равно требовалось перегонять в колхоз. Заодно решил и переправить мотоцикл. Поэтому и стонал и жаловался, когда его не выпускали в небо. Правда ширина мотоцикла оказалась несколько великоватой для грузовых дверей, поэтому пришлось отделять коляску от мотоцикла. Но отделив ее, с чьей-то помощью загрузить технику все же удалось.

— Это я удачно попал, — мелькнула мысль. — Ведь после посадки я рассчитывал идти пешком, сейчас поеду на транспорте. В крайнем случае, его же, можно будет затем продать, получив местную валюту.

Заглянув под крышку бака мотоцикла, увидел, что тот залит топливом по самую пробку. В общем все складывалось наилучшим образом, и это меня радовало. Сняв со спины свой рюкзак, я приткнул его возле бокового прицепа, убедился наличию в кармане сигарет и спичек, достал из кармана рюкзака заполненный термос с чаем, и прошел в кабину пилота.

Стоило только сесть в кресло пилота, и коснуться рукой штурвала, как в моем сознании, как будто переключили рубильник. Я вдруг четко вспомнил, к чему именно относится тот или иной тумблер, кнопка, датчик или прибор находящийся на панели управления, осознал все свои последующие действия, требующиеся для того, чтобы запустить двигатель, прогреть его до нужной температуры, вывести самолет к точке старта на взлетно-посадочной полосе, и какие манипуляции проделать при старте. Взявшись руками за штурвал, мысленно прошелся по всем необходимым позициям, вспоминая свои ощущения и закрепляя их именно сейчас. Уже через четверть часа я был полностью уверен в том, что смогу поднять в воздух этого красавца, и улететь туда, куда необходимо именно мне.

Я аккуратно закурил, и чуть приоткрыл боковое окошко чтобы дым уходил наружу, до меня тут же донеслись звуки поднимающегося ветра. Сразу же в голову пришла мысль, как этим воспользоваться. Не теряя времени, выбрался из кабины пилота, проскочил грузовой отсек, и открыв наружную дверь выбрался из самолета. Добежав до передних колес шасси, выдернул из-под них стояночные башмаки, затем, тоже самое проделал и с задним рулевым колесом. Затем, вернувшись обратно на борт, закрыл входную дверь, и вновь усевшись за штурвал самолета, придавил большим пальцем гашетку стояночного тормоза, и откинул в сторону удерживающий ее предохранитель. Отпустив гашетку, буквально почувствовал, как тормозные колодки расцепились, и самолет чуть толкнуло вперед. Правда на этом все и завершилось, ветер оказался не настолько сильным, как ожидалось. Но даже если сейчас ветер останется прежним и меня не отнесет в сторону, не нужно будет беспокоиться о том, что под колесами, что-то мешает движению, в самый нужный момент. Поставив самолет на стояночеый тормоз, я откинулся в кресле выжидая положенное время.

Осмотревшись в кабине заметил висящий на боковой переборке планшет, в котором обнаружилась карта полета, и позывные. Кроме того, в отдельном пакете нашлись документы на мотоцикл, с чеком магазина, паспортом и всеми остальными бумагами. Не знаю насколько все эти документы будут выглядеть легитимными там куда я прилечу, но хотя бы на это, есть хоть какая-то надежда. Согласно маршрутной карте, мне следовало идти на северо-восток, и следующим аэропортом «подскока», значился какой-то местный аэропорт под Усть-Каменогорском. Позывной же давал возможность как-то, хотя бы на какое-то время успокоить наземные службы, и не поднимать тревогу в том случае, если кто-то заинтересуется моим направлением полета, в сторону границы

Я взглянул на часы. Время уже перевалило за полночь, и теоретически можно было пытаться взлететь. Но я решил немного повременить, и оказалось поступил правильно. В сторожке, где располагалась охрана, вдруг погас свет, и из домика выползли три явно пьяных мужика, цепляющихся друг за друга. Поднявшись со своего места, я прильнул к открытой форточке и увидел, и даже услышал разухабистую песню, донесшуюся до моих ушей. Мужчины же, придерживаясь друг за друга, вышли за калитку, и не прекращая своего исполнения русских-народных, отправились куда-то по улице. Все говорило о том, что основательно выпив, мужики забыли о том, что что-то там охраняют и решили отправиться по домам, а может захотели добавить и отправились за очередной бутылкой. Скорее всего все и было именно так. Мысленно пожелав им счастливого пути, и выждав еще около получаса, заодно выпив кружечку чая и дойдя до выхода, чтобы оправиться, потому как в полете некогда будет этим заниматься, я решил, что пора.

Убедившись, что мне ничего не мешает, попытался запустить двигатель. К моей радости сделать это удалось с первого раза. Приборы тут же ожили, в кабине зажглись пара лампочек, и я, пройдясь взглядом по приборам, убедился, что все в порядке, и самолет готов отнести меня куда угодно. Тем более что датчик топлива показывал действительно полные баки. Слегка прогрев двигатель, прибавил обороты, включил фары, о которых упоминал пилот, и даже обрадовался, увидев достаточно сильное освещение пути, впереди самолёта, которое наверняка пригодится мне во время перелета через горный массив. И потихоньку направил птичку в начало взлетной полосы. Добравшись до нее, развернул самолет в нужную сторону, добавил оборотов двигателю, доводя температуру до нужной точки, а затем отпустив тормоз и прибавив на полную газ, пошел на взлет.

Глава 4

4

За счет того, что пришлось взлетать против ветра, пусть и не слишком сильного. Разбег оказался совсем небольшим. Самоет не успел пробежать и сотни метров, когда набегающий поток поток воздуха, подхватил его и тот встал на крыло. Вдобавок ко всему и набор высоты тоже пошел достаточно легко. Это была эйфория, ни с чем не сравнимая радость того, что я снова в небе, и лечу. Мне хотелось одновременно и петь, и кричать от радости, и я едва сдерживал свои порывы направляя самолет все выше и выше в небо. Сориентировавшись по компасу, повернул на юг и с набором высоты углубился в горы. Через несколько минут ожила включенная радиостанция. Объявив свой позывной, доложил о сильном ветре, который меня сносит к югу, и с которым я с трудом справляюсь, и запросил место аварийной посадки, сказав, что согласно выданному маршруту, должен был направться в сторону Усть-Каменогорска, но ветер оказался настолько силен, что я с трудом удерживаю самолет в воздухе, и молю всех богов, чтобы все окончилось благополучно.

Мне тут же были выданы координаты с достаточно удобным местом для посадки в районе Кар-Агул, поселка на советской стороне неподалеку от границы, и подсказано как именно и с какой стороны, мне следует заходить на посадку. Правда тут же отругали за то, что вылетел в такую погоду. Недолго думая свалил все проблемы на аэропорт Пржевальска, объявив, что там давали легкий боковой ветер, на всем протяжении маршрута, и дали добро на взлет.

С каждым мгновением общения я усиливал в своем голосе панические нотки, упирая на то, что не привык летать в столь сложных метеоусловиях, и внизу явно поняв, что отвлекать меня от управления воздушным судном дальше не следует, предложили состредоточиться именно на этом, сказав, что отслеживают мои перемещения, и при необходимости подскажут, что делать дальше. Данный мне курс, в общем-то почти идеально совпадал с тем, который мне был необходим, к тому же меня предупредили о том, что этот курс позволяет обойти с запада две высоты, пик Королева и пик Данкова, что тоже было немаловажно, все-таки АН-2 не мог подняться на высоту больше четырех тысяч семисот метров. Слегка сдвинув верньер радиостанции, имитировал, плохую связь, а затем и просто перестал обращать на нее внимание, от греха подальше, впрочем, к этому моменту, прошел уже почти час полета, и я приближался к Советско-Китайской границе.

Чуть позже, услышал, какую-то болтовню на Китайском, а следом и на английском языке, о том, что кто-то там с земли, предупреждал тихоходную летящую цель, о незаконном вторжении на территорию Китайской Народной Республики, и требующий моей посадки, или возвращения. Придав своему голосу панические нотки, на ломаном английском, с проскальзывающими узбекскими оборотами речи, закричал в эфир, о том, что первый пилот в обмороке из-за сердечного приступа, я всего лишь пассажир, компас неисправен, я с трудом удерживаю самолет в воздухе, а горючего осталось меньше четверти бака, и я совершенно не представляю, что мне делать.