Алекс Войтенко – Возвращение (страница 5)

— Извините, я не знаю французского. Если есть желание, мы можем пообщаться на английском, испанском. — Ответил я на великом и могучим, чем вызвал немалое изумление не только у бабули, но и у девочки, которая даже оторвавшись от книги уставилась на меня вытаращенными глазами.

— А, вообще-то я русский, по паспорту. И куда бьют тоже в курсе. — Добавил я, вспомнив известный анекдот, и продолжил. — Просто родился в Венесуэле, где служил мой отец, а моей матерью оказалась местная представительница из расы Самбо. Разрешите представиться, Антон Сергеевич Знаменский. Бывший военный летчик, капитан в отставке. Сейчас направляюсь на Иссык-Куль, в санаторий города Пржевальска.

Ехать было в общем недалеко, хотя со всеми этими перебежками по вокзалу Целинограда, я изрядно устал и проголодался. Правда, оказалось, что в двух вагонах отсюда имеется вагон-ресторан, и поэтому, извинившись, попросил присмотреть за моими вещами и отправился туда перекусить. Если не учитывать переглядываний, а то и откровенного хамства в отношении меня, со всеми услышщанными в свой адрес эпитетами, то пообедал я вполне прилично. На первое дали солянку, на второе шницель, и стакан компота, все вместе это обошлось мне в три с половиной рубля. Для ресторана, вполне приемлемо. Да и поданные блюда, тоже оказались, вполне съедобными. Прикупив в буфете вагон-ресторана сигару, отправился обратно в свой вагон.

Оставшееся время, провел с купленным на вокзале журналом, а позже лег спать. Проснувшись, просто просидел у окна, глядя на проплывающие за ним степи, попивая принесенный проводницей чай и изредка выходя в тамбур, чтобы перекурить. К часу дня по местному времени, прибыли в столицу Казахстана Алма-Ату. Распрощавшись со своими попутчиками вышел на перрон. Хотел было взять такси до местного аэропорта, как вдруг увидел подошедший к остановке автобус с надписью «Аэропорт». Оказалось, что до него чуть больше семи километров, поэтому отдав десять копеек вместо, сколько бы там натекало рублей, на таксомоторе, достаточно быстро добрался до аэропорта, и тут выяснилось, что из-за того, что сезон открывается только в мае, рейсы в Пржевальск сильно сокращены, и сейчас курсирует всего один рейс в неделю, по субботам. То есть дожидаться следующего придётся несколько дней. Впрочем, проблема решилась достаточно быстро. У представителя военкомата, расположенного тут же в аэропорту, обменял билет на самолет, на воинское требование на автобус, автостанция располагалась неподалеку, и приобретя билет на автобус, устроился у окна довольно приличного междугородного автобуса «ЛАЗ», и за какие-то семь часов, даже не успев испугаться, прибыл в назначенное место.

Глава 3

3

Санаторий мне понравился. Обещанного бассейна я поначалу, так и не нашел, но в общем, все было организовано на вполне достойном уровне. Предлагаемое лечение не совсем подходило мне по профилю лечебной карты, выданной в поликлинике, но местные врачи посоветовались, и вынесли решение на общие процедуры. То есть оздоровительный массаж, жемчужные ванны, даже только недавно появившийся солярий для загара. Когда я прочел направление, удивился последнему, спросив, мне-то зачем нужен этот самый загар.

— Мне бы как-то обесцветиться, но антизагар, пока вроде не придумали, а черноты и своей хватает.

Врачиху мой вопрос даже немного смутил, и в итоге, последний пункт отменили, добавив дополнительные массажные процедуры. Оказывается, бассейн все же был в наличии, причем довольно большой, но здание с бассейном находилось, как мне объяснили в аварийном состоянии, и потому было закрыто для посещения. И в тоже время, мнимая «аварийность» здания, почему-то совсем не мешала местным школьникам, для которых в этом здании оказался залит каток. Теоретически, его мог посещать и я, но научиться кататься на коньках, мне как-то не довелось. Возле экватора, где мне довелось родиться и провести юность, со льдом были известные проблемы, а после было уже не до катания.

Впрочем, мне хватало и того что предлагалось. Питание в санатории было убойным. Мне сразу выделили место за столом, сказав, что оно будет закреплено именно за мною, до конца путевки. Первые два дня будут подаваться дежурные блюда, на третий день, по предварительному заказу. Заказ заключался в следующем. Во время обеда у каждого места, появлялся отпечатанный лист с названиями предлагаемых блюд. По три варианта, к каждому приему пищи. От меня требовалось поставить галочки на тех блюдах, которые мне больше нравятся. И на третий день, на моем месте будет стоять именно то блюдо, что я отметил. Хоть какое-то разнообразие, и в общем-то довольно приличное. Правда, к тому моменту, чаще всего я забывал, что хотел бы увидеть на своем столе, но тем не менее пусть даже такой подход, мне определенно нравился. Порции были достаточно большими, и я поднимался из-за стола сытым и довольным.

Меня поселили в двухместной палате, на втором этаже. В палате помимо двух деревянных кроватей имелся стол, на котором стоял графин с водой и пара стаканов. При палате имелся умывальник с зеркальцем и отдельная комнатка с унитазом. Кроме того, на стене весела радиоточка местного радио, вещавшего в основном на киргизском языке, и передающая национальные мелодии, потому чаше всего находилась в выключенном положении. В принципе, на стене имелась розетка, правда наличие кипятильника или чайника, не приветствовалось. Хотя и не запрещалось. Другими словами, если не слишком наглеть, мыть за собой стаканы, и не бросать кипятильник на виду то пожалуйста. То есть, как бы нельзя, но если очень хочется, то можно.

Целую неделю прожил в одиночестве. Оно меня в общем-то не пугало, поэтому я не особенно и стремился с кем-то наладить общение. Привык знаете ли за последние годы обходиться от этого всего. После подселили какого-то местного директора совхоза, но тот появлялся только вечером, для ночлега. Утром отправлялся на процедуры, а после садился на свой «Москвич» на котором приехал в санаторий, и куда-то уезжал по делам. И до вечера я его уже не видел. Так что все общение ограничивалось, пожеланием «доброго утра», и «Спокойной ночи». Честно говоря я даже не запомнил как его звали.

Распорядок дня, строился так, что после завтрака, я отправлялся на процедуры, затем обед, а после совершенно свободен. Иногда, приглашали на экскурсию ограничиваясь, как правило местным краеведческим музеем, или прогулкой вдоль берега на теплоходике. Все-таки был не сезон, для чего-то более интересного. А так в фойе имелся телевизор после программы время, можно было посмотреть какой-нибудь фильм, а в субботу или воскресенье, привозили кино и крутили в местном актовом зале. Там же, довольно часто устраивали и танцы. Публика была почтенная, никого моложе тридцати не было видно, да те что были, тут же разбились на пары, и проводили свободное время в тесном кругу, куда никто посторонний не допускался, и уж тем более с такой экзотической внешностью, как у меня. Пару дней поторчав у стены, слушая мелодии семидесятых, советской эстрады, под которую проводились танцы, и попытавшись однажды пригласить на танец, какую то понравившуюся мне женщину, увидел в ее глазах такой ужас, будто приглашение исходило не от меня, от какой-то дикой обезьяны сбежавшей из зоопарка. Поэтому прервавшись на полуслове, развернулся, ушел, и больше там не появлялся. Та тетка на следующий день, встретив меня, попыталась что-то промычать в свое оправдание, но мне это было не интересно. Внимательно выслушав ее, бросил.

— Все в порядке, я не обижаюсь.

И отправился по своим делам. То, что здесь в Союзе, у меня нет будущего, я понял уже давно, и затевать из-за этого раборки, мне не хотелось, тем более, все давно решено, и рано илди поздно я покину это «гостеприимный свободный» рай.

Местный аэропорт, куда раз в неделю из Алма-Аты прилетал пассажирский L410, больше походил на колхозное поле, нежели на аэродром. С другой стороны, фактически им и являлся, хотя взлетно-посадочная полоса все-таки была заасфальтрована. Здесь постоянно базировались два местных АН-2, сельскохозяйственной авиации, выполняющие роль по уничтожению вредителей, в местных колхозных полях и садах. В качестве аэропорта это поле использовалось только для приема самолетов из Алма-Аты, и Фрунзе, столицы Киргизии. Иногда так же служило как, так называемый «промежуточный аэродром» служащий для перегона самолетов из авиаремонтного завода, который располагался в Ташкенте.

Именно на такой самолетик, я и наткнулся в один из дней, когда уточнял, время прибытия пассажирского самолета из Алма-Аты. Мое пребывание в санатории подходило к концу, и я хотел улететь отсюда сразу же как появится возможность, пусть даже на несколько дней раньше, чем закончится моя путевка. В моих планах, значилась именно Алма-Ата. По донесшимся до меня слухам, в столице Казахстана, учится довольно много темнокожих студентов, и я рассчитывал, что мне удастся через кого-то из них разжиться документами. Если бы это получилось, можно было бы попытаться отправиться за рубеж вполне официально, под именем этого студента и предлогом возвращения на родину.

Прибыв в местный аэропорт, присел на лавочку, дожидаясь прибытия местного начальства, убывшего на обеденный перерыв. Если у кого-то из ответственного работника, может быть ненормированный рабочий день, то у местных диспетчеров, ненормированный обеденный перерыв. Я конечно понимаю, что в отсутствии полетов, делать здесь нечего, но все же хоть какой-то порядок должен соблюдаться. Но похоже, на это всем наплевать. Диспетчер может уйти на час раньше, прийти на два позже, и это считается в порядке вещей. С другой стороны, учитывая почти полное отсутствие плановых рейсов, диспетчер и нужен был здесь, в момент прилета или отправки, какого-то самолета. В остальное время, делать здесь было нечего.