Алекс Войтенко – Возвращение (страница 2)
От кухоньки к выходу проложен коротенький Г-образный коридор на конце верхней перекладины вход в жилую комнату, а на конце нижней, на кухню. В точке их пересечения выход из квартиры, а чуть ниже имеется еще небольшая комнатушка, где расположена ванная комната, размерами примерно такими же, что и кухня. В ней чудесным образом поместился унитаз, рядом с ним сидячая ванна с небольшой полочкой для удобства, и умывальник, частично нависающий над самой ванной. Горячая вода подается строго по расписанию с шестнадцати до двадцати двух часов, ежедневно. В выходные дни с полудня. Но только зимой. Летом котельные, как правило находятся на ремонте, и потому горячая вода не подается. Желаете искупаться и привести себя в порядок, в каждом районе имеется баня и прачечная.
Впрочем, предвидя подобные расклады, я по совету знающих товарищей, сразу же после вселения приобрел электрический водонагреватель. В ванной из-за него стало еще теснее, но зато, я могу помыться в любое время, и в любой сезон. Кстати, единственный плюс состоит в том, что воду из-под крана, можно пить совершенно свободно не опасаясь подхватить какую-нибудь кишечную палочку. На той же Кубе в Гуантанамо, воду приходилось покупать. Та, что текла из крана, не годилась даже для чистки зубов. Разве, что умыться или принять душ. Здесь с этим все прекрасно.
Вообще-то я числюсь военным пенсионером, и у меня довольно приличная пенсия в размере ста восемнадцати рублей и шестидесяти четырех копеек. Кроме того, я работаю охранником на проходной местного механического завода, с графиком работы, сутки через трое, что приносит мне дополнительно чуть больше ста рублей в месяц. Не то, чтобы я в них слишком нуждаюсь, но надо же себя чем-то занять. И живу я можно сказать довольно прилично, далеко не каждый в этом городе имеет официальный доход в сумме больше двухсот рублей. В некотором смысле, даже лучше, многих моих здешних знакомых. Но с другой стороны, все это совсем не то, что я ожидал от СССР, когда всею душой рвался сюда.
Первая, и самая главная проблема состоит в том, что я черный. Вы, не поверите. Но это как в том анекдоте, когда живущих в России Евреев — называют Евреями, а стоит им перебраться в землю обетованную, они тут же становятся — Русскими. Вот примерно это произошло и у меня. В той же Америке, я хоть и был темнокожим, но в последнее время, меня называли как угодно, но старательно избегая указания на цвет кожи, так к этому времени, это считалось оскорблением, и обратись я в суд, тот бы встал на мою сторону. Тем более, что там я был старшим офицером а не каким-то там бездельником, и подобное обращение могло закончится плохо для произнесшего его. Офицеров там уважают. То, что происходило при пересечении границы, много лет назад давно кануло в лету. Здесь же в СССР, я — негр, черномазый, черножопый, лумумба и еще с десяток эпитетов, относящихся к моему цвету кожи. Однажды даже назвали индейцем, хотя, наверное, это наиболее близкое сравнение, учитывая мое происхождение. Да я могу оскорбиться, дать моему обидчику в морду, но если меня загребут менты, что однажды произошло, то и там при выяснении меня не ожидает, ничего хорошего. Однажды один из представителей нашей доблестной милиции, спросил у моих обидчиков:
— Что вы не поделили с этим чернозадым?
Правда, позже, когда понял, что я прекрасно говорю и понимаю русский язык, да и вообще числюсь русским, он вначале расхохотался, и только увидев мой паспорт извинился, но белее, я от этого не стал. Так что знакомые называют меня по имени, но иногда, среди чужих, да и бывает своих, проскальзывают и все эти эпитеты. Эта кстати одна из причин тому, что я до сих пор одинок. Просто однажды, мне популярно объяснили, что не видят меня не в качестве жениха, ни тем более мужа. Просто русские женщины боятся того, и кстати правильно делают, что общий ребенок, может оказаться черным, в лучшем случае смуглым, и на него посыпятся все эти оскорбления, что сыпятся сейчас на меня. Да и на саму женщину будут показывать пальцем. А брать женщину с ребенком и воспитывать непонятно от кого зачатого детеныша, не хочу уже я сам. То же самое, я услышал и от мужиков. Те меня уведомили о том, что если у кого-то из местных шлюх вдруг появится черное дитя, виноват в этом буду только я. Если при этом женщина пожалуется на то, что я не хочу воспитывать ее ребенка, то долго я не проживу.
Иногда вечерком, как мечтал когда-то, я выхожу во двор, где собираются мужички, и забиваю с ними козла, бывает выпиваю, или рассказываю «сказки» о том, в каких странах я побывал. «Сказки» потому, что хотя меня и с удовольствием слушают, но никто не верит. Или вернее верят не всему, потому, что я не делал секрета из своей легенды, о том, что большую часть своей жизни служил на Кубе. Вот и получается все, что я говорю о ней, воспринимают на веру, все остальное поскольку-постольку. Но я не обижаюсь. Чаще всего это меня успокаивает.
А вечерами, я сажусь у открытого окна, закуриваю местные сигареты, сигары увы здесь не достать, как кстати и приличных сигарет, точнее, здесь они есть, та же Гавана «Корона» продается в любом табачном киоске, вот только стоит целый рубль. Я конечно иногда позволяю себе такую покупку, но достаточно редко. Все-таки для меня это дороговато. Пока же курю местные дерьмовые сигареты, и смотрю вдаль, вспоминая свою молодость и все что со мною происходило. Но жизнь продолжается, и я не теряю надежды в том, что однажды, что-то может измениться к лучшему, впрочем, надежды на это с каждым днем, становится все меньше.
В мае 1982 года, ко мне обратился режиссер местного театра драмы, который считается, одним из старейших театров Сибири. Его предложение, несколько удивило меня, но подумав, я все-таки решил попробовать себя в этом деле. Оказалось, что двадцать восьмого ноября этого года, исполняется ровно сто лет со дня основания театра драмы нашего города. В честь этого знаменательного события было решено поставить две пьесы. Одна из которых «Без вины виноватые» по пьесе Н. Н. Елизарова, ставилась сто лет назад и считается первой пьесой, сыгранной на этих подмостках.
Вторая пьеса, «Отелло», будет ставиться силами студентов местных вузов, но ее премьера будет проходить именно в Минусинском Драматическом Театре, вот на роль мавра и пригласили меня. В общем-то, свободного времени было хоть отбавляй, дежурство в охране нисколько не мешало репетициям, и поэтому я с удовольствием согласился. Тем более, что меня даже гримировать было не нужно. Вылитый Отелло — мавр. И дело завертелось.
На репетиции я ходил с огромным удовольствием. Мне ужасно нравилось, в театре буквально все. Если на улицах на меня смотрели, как на какой-то чуждый элемент, неизвестно какими путями оказавшийся в центре Сибири, то в театре, я впервые за все время почувствовал себя человеком. И потому старался изо всех сил. И судя по словам окружающих меня людей, у меня получалось. Однажды, разговорившись с театральным гримером, посетовал ему на свое происхождение и цвет кожи, сказав, что если там, к этому относились вполне привычно, то здесь я, увы изгой, каким бы хорошим при этом не был.
— В, чем проблема? — Усмехнулся мужчина, и усадив меня перед зеркалом, за каких-то полчаса, скрыл цвет моего лица, под тональным кремом, в одночасье превратив меня из самбо, скорее в жителя, одной из азиатских республик. Добавленные к гриму бородка и усы, сделали из меня настоящего Туркмена. Загорелое почти до черноты лицо, тем не менее разительно отличалось по цвету кожи от меня прежнего. Нашлепка поставленная на мой «пятачок», добавила ему горбинку, и кончик носа теперь тянулся к верхней губе. О таких здесь говорили, что его нос «смотрит в рюмку». Для смеха, прошелся по всему театру, наводя некоторый беспорядок, то случайно оставленной шваброй, подпирающей кабинет директора, то ведром с водой или мусором, в темном коридоре, то обращаясь с азиатским акцентом, к каждому встречному, говоря о том, что его разыскивает главный режиссер, нашу уборщицу бабу Нюру, отправлял в фойе, к буфетчице, и никто из встреченных мною людей, не признал меня самого. Зато как мы угорали с Аркашей, поглядывая из окна гримерки за происходящим, и попивая пивко, надо было видеть.
Подобная метаморфоза, понравилась не только мне, но и Аркадию, недавнему выпускнику театрального училища и нашему гримеру, и с этого момента, мы, чаще по пьяному делу, еще пару раз устраивали такие приколы. Нам было просто весело. Я же с некоторых пор, внимательно смотрел за теми манипуляциями что производил Аркаша, и запоминал порядок его действий и название всех имеющихся у него притираний, кремов, и всего остального. Что интересно, все это было в общем-то в свободном доступе. Те же белила, пудра, тональный крем для лица и прочие ингредиенты, почти свободно можно было купить в парфюмерном магазине. А то, чего там не было, при желании можно было найти на местном вещевом рынке. Пожалуй, единственное, что было в дефиците, так это кисти. Но по словам Аркадия, и их довольно часто выбрасывали в художественном салоне Красноярска. Добраться туда, было проще простого. Аркадий разве что добавлял к некоторым кремам точеный мел, или муку, смешивал одно с другим, в итоге выходило что похожее на специальную маску для лица. Влагу, то есть омовение все это не выдерживало, но час-два, как раз на время выступления, все это держалось совершенно свободно.