Алекс Войтенко – Возвращение (страница 17)

Я находился как раз на траверсе острова Басан Чар, когда неожиданно налетел сильный шквал ветра, заставивший меня чуть ли не подскочить со своего места, и обернуться назад. Если по курсу движения, все было в общем вполне благопристойно, то с северо-запада, небо затягивало свинцом, и ветер, идущий оттуда сильно усилился. Подумав, что ни к чему хорошему это не приведет, попытался свернуть на север, чтобы подойти к Басан Чар, или к соседнему острову Камла Чар, расположенному чуть восточнее. Увы мои попытки ни к чему хорошему не привели. Несмотря на то, что я выжимал из двигателя все, на что тот был способен, прибрежное течение усиленное сильным ветром, оказалось сильнее и меня продолжало сносить сильно на юг.

Уже через полчаса часа, острова скрылись где-то вдали, и я понял, насиловать мотор лучше не стоит. Переведя его на средние обороты, постарался использовать его в первую очередь для того, чтобы встречать накатывающие волны носом, а не бортом, как когда-то читал в книгах про корабли попавшие в шторм. Кроме того, спустившись на минуту в каюту, убедился в том, что форточки и верхний люк, надежно закрыты, после чего выложив из карманов все лишние вещи, выбрался на палубу, и запер двери, на специальные зажимы, позволяющие надеяться на то, что в каюту не попадет вода снаружи. После чего подтянул лежащую на носу веревку, с якорем, и крепко обмотал ею себя, вместе со своим креслом, возле штурвала, очень надеясь на то, что этого окажется достаточно и меня не выбросит в море, что означало бы мгновенную смерть.

Шторм с яростью налетал на мое суденышко, грозясь потопить его в любой момент. От сильных волн в какой-то степени спасал натянутый над палубой тент, принимавший на себя большую часть ударов, и не позволяющий воде стльно заливать верхнюю палубу. Хотя бушующие волны все-таки находили место для того, что выкупать меня с ног до головы. Судорожно вцепившись в штурвал, я пытался всеми силами удержать свою лодку на плаву, и это меня кое-как удавалось, хотя волны перехлестывали через борт, и я уже промокший насквозь, временами сидел по колени в воде, мысленно благодаря создателей этого катера, которые все сделали для того, чтобы тот оставался на плаву, даже в таких условиях. И радовался хотя бы тому, что запоры, установленные на входе в каюту, пока еще выдерживали эту передрягу, не пропуская внутрь воду. Боюсь, как только это произойдет, и каюта наполнится водой, меня уже ничего не сможет спасти.

В какой-то момент, двигатель вдруг заглох, и все мои попытки его завести, оказались тщетны, обычного пера руля, на катере не имелось, и направление движения регулировалось поворотом лодочного мотора. Сейчас вращать его, не было никакого смысла. При остановленном винте, он никак не мог влиять на то, куда направлен нос моей лодки.

Вдруг, позади меня послышался какой-то треск, как будто пластик из которого было сделано мое судно, разрывало на части, обернувшись назад, увидел, как из своих гнезд на самой корме, выскочили стойки, поддерживающие тент, прикрывающий лодку от солнца, вслед за ними и следующие два ряда покинули свои гнезда, и тент буквально поднялся на дыбы. Открывая корму всем волнам. И я уже приготовился к худшему, как вдруг оказалось, что приподнявшийся вместе с креплениями тент, каким-то образом зацепился за веревку, привязанную к уключинам на корме, до недавнего времени, исполняющую роль швартовых, в те дни, когда я останавливался у пристаней деревень, мимо которых проплывал. Сейчас эта веревка, каким-то образом зацепившаяся за перекладину задней стойки, натянулась во всю свою длину, а ткань, служившая навесом, поднялась вверх, неожиданно став парусом для моего катера. И в тот же момент, он прибавил скорости, подталкиваемый попутным ветром, и понесся, подскакивая на волнах, куда-то на на юг, с небольшим уклоном к востоку, судя по компасу, закрепленному на панели. Хоть катер и был по-прежнему неуправляем, и двигался только за счет ветра, напирающего в корму, тем не менее куда-то все-таки летел, и судя по всему, именно в том направлении, где рано или поздно, должна была показаться земля.

Вымотавшись до нельзя, я очень хотел пить, и мечтал только об одном, чтобы выдержали запоры каюты, и все это, наконец-то закончилось. Даже неважно чем. Порой даже смерть кажется наилучшим выходом из положения. Моя радость по поводу паруса, оказалась очень недолгой, очередной порыв ветра, налетевший с правого борта, выломал из креплений, остальные опоры, и навес, послуживший мне такую хорошую службу, вначале взвился воздушным змеем в небо, а после, рухнул в море, некоторое время оставаясь держаться на привязи, но очередной порыв ветра похоже оборвал веревку зацепившуюся за него, или само полотно, которое похоже затонуло в бурных водах залива. Во всяком случае с этого момента я его больше не видел.

Я же, просунув руки между спицами штурвала, прижался к нему всем своим телом, надеясь, что такое положение, не даст очередному порыву ветра, выдернуть меня из кресла рулевого, и выбросить за борт. Несмотря на то, что я оказался вымокшим с головы до ног, очень хотелось пить, а еще больше курить, и в какой-то момент, я даже пожалел о том, что выбрал для себя именно это место на палубе, а не спустился в каюту. По сути большой разницы, где именно я нахожусь не было. Если мне суждено погибнуть в этом шторме, то там в каюте, я хотя бы мог сделать глоток воды, здесь же подобной возможности не существовало. Соль от морской воды, казалась въелась в мои губы, и я просто не представлял, как от нее избавиться. Сколько времени меня мотало по океану, я не могу сказать. Хотя на моей руке и висели часы, я ни капли не сомневался, что они давным давно вышли из строя, и не обращал на них внимания, не снимая их потому, что мысли сейчас были направлены совсем в другое русло. Время от времени приоткрывая глаза, замечал перед собой стрелку компаса, оказавшегося прямо перед носом, и чаще всего она указывала куда-то на юг. И это направление, меня очень расстраивало. Хотя я и пытался крутить штурвал, и несколько раз поворачивал ключь зажигания, пытаясь вновь запустить в работу лодочный мотор, все это ни к чему не привело, и лодку гнало куда-то вперед, только волей ветра и волн.

В какой-то момент, шторм вроде бы прекратился. С трудом приподняв голову от штурвала, с которым я казалось сроднился настолько, что почти превратился в одно целое, я огляделся вокруг, насколько это было вообще возможно, только из-за того, на море царила непроглядная ночь. Небо все также было закрыто тучами, и потому не звезд ни луны я просто не видел. Воспользовавшись недолгим затишьем, и прекрасно осознавая, что мое нахождение на верхней палубе ничего не меняет, решился перебраться в каюту, хотя и понимал, что выбраться оттуда в случае крушения, уже не получится. Но была надежда, хотя бы на глоток воды, из запасов, которые находились там.

Осторожно, преодолевая свою слабость размотал веревку, удерживающую меня в кресле рулевого, и упав на колени, прополз до двери в каюту, с трудом отомкнув запоры, перебрался внутрь, постаравшись, сразу же закрыть двери изнутри. Все, на что меня хватило, так это, нашарить пластиковую канистру с водой, открыть ее и сделать несколько глотков. Вновь завинтив крышку канистры, я засунул ее в один из рундуков, и обессиленный свалился на ложе, не особенно разбирая, что находится подо мною, и как это отразится на мне позже, и мгновенно уснул.

Я не знаю, сколько времени продолжалось затишье, подозреваю, что на самом деле, это было не завершение урагана, а скорее я попал в так называемое «око бури» которое иногда случается, по словам моряков в центре урагана, где образуется полный штиль. Насколько это правда, и бывает ли такое на самом деле, я не знаю. Вполне возможно, что я ошибаюсь, и буря просто на какое-то время стихла, что позволило мне перебраться в каюту. Но проснулся оттого, что буря вновь взяло погоду в свои цепкие руки, и меня в один прекрасный момент, просто швырнуло о противоположный борт так, что я тут же проснулся.

В каюте, которой я находился было по-прежнему темно, но хотя бы сухо, и одно это внушало некоторые надежды. Пристроившись на спальном мешке, кое как расстеленном на полу, и уперевшись спиной в переборку, а ногами в центральную стойку раздвижного стола, я потихоньку собрал вокруг себя «летающие» по каюте собственные вещи, частично подсунув под себя, частично уложив рядом, соорудив нечто напоминаюшее берлогу. И прижимая к себе лежащие подле себя вещи, с трудом сдерживал очередные броски на волнах, разбушевавшегося моря. И как быто ни было, здесь, в каюте, я чувствовал себя гораздо лучше, чем наверху у руля.

В какой-то момент нащупав в своем рюкзаке пакет с купленными еще в Алише, небольшой деревеньке, расположенной на левом берегу Падмы, несколькими булочками, и через силу, превозмогая тошноту, и удары тела о борта и переборку каюты постарался съесть хотя бы пару из них, запивая их слегка теплой водой из канистры. Как бы то ни было, но это в итоге дало мне немного сил, хотя я и едва сдержал себя от того, чтобы все съеденное мной не выплеснулось наружу, и я даже почувствовал себя гораздо лучше, заодно появилась и надежда на то, что рано или поздно все это, должно завершиться вполне благополучно.