Алекс Войтенко – И пришел Солнцеликий (страница 19)

Местное название «Аннушки», всегда произносилось с некоторым придыханием и огромным уважением. А когда Ацальпиоками увидела лежащие на каменном основании лопасти пропеллера и водруженный на них двигатель самолета, до которого все не доходили руки, то просто упала наземь в благоговении, и тут же вполголоса речитативом из ее уст полились совершенно непонятные слова, в которых часто звучало Макуауитль. Позже оказалось, что это слово означает небесные палицы из голубого металла. Рамазон, услышав эти объяснения впал в ступор и едва сдержал свой порыв расхохотаться. Вот уж действительно, совпало, как нельзя лучше. Мало того что самолет оказался выкрашен в желтый цвет, так еще и пропеллер оказался голубым, а по легенде, палицы из небесного металла могут иметь только голубой оттенок.

— Ведь небо же голубое! Разве может быть иначе?

Возвращаясь к вопросу о хищниках, выходило, что опасаться на острове, в общем-то, некого. Самым крупным из всех обитающих зверей на острове, был аватара Чернобрового — медведь, павший в схватке с Солнцеликим. Ягуар подстреленный Рамазоном, тоже был можно сказать чужаком. Просто время от времени, с материка, который расположен в нескольких днях пути, заносит случайно оказавшихся в воде зверей. Конечно, большая часть их погибает, но некоторые все же достигают спасительной суши и стараются прижиться именно здесь. Наверное именно так сюда попал и тот самый медвежонок, который в итоге вырос на местных харчах до огромного зверя, и которого принимали за аватара бога. Почему бы и нет. Естественных врагов у мишки здесь не имелось, еды в виде местных травоядных вдосталь, А тут еще местные племена, которые приняли его за аватара Чернобрового и стали приносить жертвы. Ну как тут откажешься от подобного, правда козье мясо все же вкуснее человечьего, но имидж приходилось поддерживать, да и трудно отказаться от халявы, вот и разъелся до таких размеров.

Змеи, конечно имеются, но их не так много, и если знать куда не стоит лезть и не раздражать их, то они вполне безопасны. Да и как-то не принято у них, нападать первыми на человека. Конечно, бывает, что некоторые из них заползают и в жилище, но тут имеется действенный способ, как их отогнать от него. В общем, построенная Рамазоном крепость, по сути, не нужна. Да и замуровывать Великого Золотого Кондора в стену кощунственно, и нужно срочно освободить его из заточения. Да и спальное ложе устроенное на одном из нижних крыльев того самого Кондора, хоть и принадлежит Великой птице, и спать на нем большая честь, но все же не слишком удобно, и можно решить этот вопрос, гораздо в лучшую сторону. В остальном же, Ацальпиоками была вполне довольна. Ну, если не учитывать нескольких мелочей, не больше двух-трех десятков, которые рано или поздно Солнцеликий, конечно же под ее мудрым руководством исправит. А так, все же в пещере было и прохладнее, да и она была гораздо просторнее любого дома, да и вообще, похоже, ее муж, привык к просторным помещениям в своих небесных чертогах, и Ацальпиоками радовалась возможности приобщиться, как она думала, к их образу жизни.

Поэтому, вначале, Рамазон безропотно исполнял большую часть желаний своей суженой. Но увидев, что их количество ничуть не уменьшается начал потихоньку подыскивать себе некоторые другие занятия. И первое что пришло ему на ум, так это провести в пещеру освещение. Почему бы и нет, подумал он, генераторы, целых два в запасе имеются. Собрать водяное колесо, в несколько уменьшенном виде, проще простого, а прямо у входа имеется ручеек, небольшим водопадом падающий с горы. И пожалуй самое главное, железный отмаз, перед женою, в том, что он занят важным делом, и пока не закончит, лучше его не трогать.

— И что же это за такое важное дело? — Как то поинтересовалась женщина.

— Ты знаешь, что такое электричество?

— Нет? — удивленно воскликнула супруга.

— Ну молнию-то хоть раз видела?

— Молнию видела.

— Запомнила, как она освещала всю округу?

— Да.

— Вот я и хочу заставить молнию, чтобы она освещала нам наше жилье. А то факелами как-то не очень красиво, да и запахи…

Ацальпиоками, хотело было возразить, но тут вспомнила, о том, кем является ее муж, и замолчала, прикусив кулачок. А Рамазон, со спокойной душой принялся за дело.

Первым делом был собран очередной постамент, для установки генератора. Сейчас это было даже несколько сложнее чем с водяным колесом подающим воду на поля. Нужно было как то защитить генератор от брызг воды, и в тоже время по возможности не запирать его наглухо, все же он должен был как-то охлаждаться. К тому же, установленный в самолете он был защищен внешним корпусом, поэтому все его обмотки оказались открытыми. С одной стороны, это давало лишнюю защиту от перегрева, с другой, совершенно не защищало от воды. А ведь, кроме воды водопада, были возможны и атмосферные осадки. Вот и приходилось думать как и защитить генератор, и в тоже время не слишком прятать его. И наконец ставить эту конструкцию у водопада, тоже не очень хотелось. В этом случае получалось некое нагромождение у входа в жилище, чего Рамазон хотел избежать.

В итоге, получилась довольно странная конструкция, установленная метрах в пяти выше по склону горы, там нашлась вполне пригодная для этого небольшая площадка, где удалось разместить и сам генератор, с водяное колесо, с приводом через ремень на шкив генератора. Судя по справочнику «Электрооборудование самолета АН-2» найденному в самолете, который имелся у Рамазона, ему было необходимо достичь тысячи — тысячи двухсот оборотов генератора, чтобы обеспечить стабильность подачи электроэнергии. И до 40 литров воздуха в минуту, что обеспечить стабильное охлаждение. На счет последнего были большие сомнения, и поэтому, Рамазон решил поднять конструкцию повыше, там где присутствовало хоть какое-то движение воздуха. С другой стороны, он не собирался слишком нагружать генератор. Тот должен был выдавать двадцать восемь вольт постоянного тока с максимальной нагрузкой до сорока ампер. Такая нагрузка, может и была актуальной во время полета, но для работы пары лампочек хватит гораздо меньшего. Освещение было проведено в общую комнату, и туда, где находился его верстак, и когда наконец, все работы были завершены, Рамазон с некоторой осторожностью, Мало ли, вдруг, что-то напутал, наконец переключил тумблер, и лампочки висящие в двух помещениях дали свет. Все получилось. Конечно это был не яркий солнечный свет, да и от имеющихся двадцатичетырехвольтовых шестидесяти ваттных лампочек, трудно было ожидать чего-то выдающегося, но тем не менее он был рад и этому. А уж какими глазами смотрела на это чудо супруга было не передать. Вскоре до Рамазона донеслись слухи, что в его доме, побывали все женщины племени, и каждая из них в обязательном порядке попробовала вкулючить и выключить лампочку Солнценликого.

В один из выходов из дома, что случалось довольно часто в последнее время, Рамазон со своей подругой набреди на рощу, довольно знакомых нашему герою деревьев. Как раз недавно, он встрчал описание этих деревьев в одном из учебников, и все хотел спросить об этом у жены, но как-то все забывалось. А тут они оказались прямо перед глазами.

— Это ведь Какао? — Спросил он у супруги.

Дело в том, что это дерево было известно очень давно и название ему дали именно индейские племена, поэтому вопрос Рамазона никакого удивления не вызвал. Точнее удивление было, но касалось оно совершенно другого.

— Тебе нужен веселящий напиток? — Удивленно спросила супруга. — Я могу взять уже настоянную брагу у своего отца.

Дело в том, что местные племена, не использовали какао бобы по тому назначению, к которому привыкли в будущем. Обычно перебраживалась мякоть оболочки бобов, которая содержала в себе сахар, а сами бобы удалялись за ненадобностью. Вроде, как вишневые косточки. Рамазон же привык совсем к другим напиткам, к тому к этому дню уже совсем закончился чай, а пить растворимый кофе, который еще как то дошел до этих дней совсем не хотелось. Супруга, разумеется заваривала кое-что на местных травах и они в какой-то степени казались даже вкусными, но были очень непривычными для ношеного героя, и потому он хоть и употреблял их, но скорее от безысходности, чем радуясь вкусовым ароматам. Именно поэтому встреченное шоколадное дерево так обрадовало его.

Плоды дерева, по мнению Ацальпиоками уже были созревшими, и их собрали с дерева достаточно много. Вот только дальнейшие действия Рамазона, несколько удивили его супругу. В деревне привыкли к тому, что собранные плоды сразу же разделывают, а извлеченную из них мякоть закладывают в емкости, где через некоторое время образуются природные дрожжи и мякоть начинает бродить. После этого еще через два-три дня, удаляют из мякоти какао-бобы, просто избавляясь от них, потому что последние начинают плесневеть от сырости, и портят вкус браги.

Рамазон же вычитав в одной из книг, как лучше всего извлечь из плодов бобы, решил сделать так, как было сказано в описании. Там говорилось, что плоды сначала просто сваливают в кучу, где они находятся два-три дня. Затем, слегка увядшую оболочку, раскалывают палками и извлекают из них мякоть, которую на один день выкладывают на солнце. Этот процесс в книге назывался ферментацией. Затем очищают мякоть от бобов, которые вновь раскладывают на ткани или металлических листах и сушат в течении нескольких дней. Правда там не указывалось точное время просушки, говорилось лишь о том, что если бобы окажутся недостаточно просушенными то могут заплесневеть. А пересохшие, дадут горечь. В общем, нужен был опыт, и Рамазон решил попробовать и если не получится в первый раз, то следующую партию будет сушить дольше. Пока же, нужно было сотворить что-то, что дало бы возможность истереть бобы в порошок. Единственную имеющуюся в его распоряжении мясорубку он портить не стал. К тому же вероятность того, что в итоге что-то получится, была маловата. Нужна была либо ручная мельница, или хотя бы ступка.