Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 324)

Характерники почесали макитры, посовещались и решили, что больше нечем. Новый Симеон стащил с себя все драгоценности, бросил пригоршней прямо на землю, и Савка принялся ими играть.

– Несчастный хлоп, – священник взглянул на изуродованную голову Павла. — Столько лет искать выход из этого лабиринта...

В одно мгновение с его осанки исчезла живость, глаза погасли, а голос заскрипел.

– Вот так похоже на предыдущего?

— До отвращения, — кивнул Ярема. – Разницы не заметят.

– Тебя доставить в карету? – спросил Северин.

— Должен спастись сам, со всеми сопутствующими нуждами, иначе вызову подозрения, — рассудительно отказал Симеон. — А подозрения и без того низвергнутся, поскольку воспроизвести полное тождество старому патриарху я не смогу... Спишу на потрясение после ужасного нападения.

— Придумай только, как спасся от кровавых оборотней, — посоветовал Яровой.

– Бог вступился! – Симеон перекрестился. — По дороге что-то придумаю.

- Я так и не узнал твоего настоящего имени, - сказал Чернововк.

— Этого имени давно не существует, — пожал плечами старик. – Теперь я – Симеон. Идите с моим благословением, сероманцы. В добрый путь.

И он исчез между деревьями в указанном направлении — изорванный, грязный, избитый — неизвестное существо в человеческом теле. Савка последовал следом, но Игнат его прервал. Характерники ждали, пока звуки неловких шагов не утихли между тихим скрежетом сосен.

— Что это чертовски было? – спросил Эней.

– Симеон, – захлопал в ладони Савка. – Симеон!

— По дороге расскажу.

— По дороге в Буду?

Северин кивнул.

– Но сначала заберем Катрю с Олей.

Во снах он мчался среди великанов, закованных в доспехи седой от лишаев коры. Высокие переплетенные ветви заслоняют небо до самого ноября, поэтому даже солнечным летним днем здесь клубится холодный мрак, а влажную землю окутывают слои прелых листьев и ковер мха — такой рыхлый, что бег нескольких десятков лап превращается в еле слышный шорох.

Во снах он мчался по необъятным угодьям, где не ступала нога человека, трапезничал тушами кабанов, вымазывая белый мех кровавыми потеками, а затем, по странному зову, мчался к границе, и, замерши среди чащи, созерцал за покрытой гонтой деревянной мастерской. на причудливые произведения; наблюдал часами, издали не катился призывный вой.

В снах жизнь была простой. Он знал свое место среди стаи.

Воспоминания прежней жизни умирали с брошенным сновидением, приходила болезненная неопределенность — и упрямые вопросы снова грызли сердце. Кто он? Куда следует? В мире людей, предательском и обманчивом, многообразном и многословном, Максим искал собственной тропы среди множества окольных путей.

Слово! Сколькими разными словами он мог теперь использовать! Собирал их, как скряга копит монеты, запоминал каждую новинку и изучал оттенки ее смыслов. Никакое рычание не равняется сложностям человеческого языка!

– Хочу взяться за иностранные языки, – признался Максим. – Это сложно?

Северин несколько секунд смотрел под копыта коня, а потом встрепенулся.

— Учи языки, как родные, говорил мне учитель... Он тоже носил шляпу, — ответил, явно находясь мыслями в другом месте.

- Да, а еще он подстрелил меня, - указательным пальцем Вдовиченко подбил кресла соломенной шляпы, к которой привык. — С какого языка советуешь начать? Я думал о польском или крымском.

Он мог стать странствующим толкователем: непрестанно путешествовать по странам, жить переводами, знакомиться с новыми людьми и словами, открывать далекие земли, строить мостики взаимопонимания между разными народами... Разве не прекрасная мечта?

– Слушай, а какой сегодня день? - отозвался Северин.

Спрашивал уже третий раз, но Максим терпеливо напомнил.

— Расскажи-ка, как велось Оле с Катрей.

Впервые он рассказал Северину о семье сразу после встречи неподалеку от имения Симеона, второй раз повторил во время подготовки к нападению, — и вот, опять.

Чернововк путался во времени, забывал происходящее и, казалось, терял слова. Одержимый убийством Темуджина характерник, несколько месяцев назад выведший его из леса и обучавший жизни с невыносимым превосходством, исчез. Новый Северин — растерянный, задумчивый молчун — не нравился Максиму.

Иногда он без всякого предупреждения пускал коня чвалом, и ватаге приходилось гнать следом, пока Ярема не хватал вожжи Северинового коня и унимал его бег.

— Братик, — ласково говорил шляхтич. — Даже если твои девушки успеют покинуть хутор, мы догоним их по дороге в Чортков.

– Ты прав, – Северин повиновался без сопротивления. — Что-то сердце у меня не на месте… Но ты прав.

И через несколько часов все повторялось снова. Вдовиченко ненавидел чвал: каждый раз сжимал вожжи, до боли охватывал бедрами насест, чуть ли не зубами хватался за лошадиную гриву — казалось, что на очередном прыжке полетит в баюру. А ветер путал волосы и постоянно сбивал шляпу с головы.

Последние газеты, которые Максим тщательно читал, славили победу полковника Ничеги — сечевики отбросили ордынцев от Запорожья, чем нанесли второе сокрушительное поражение ненавистным завоевателям.

— Борислав времени не теряет. А я все пропустил, — вздохнул Ярема разочарованно. — По крайней мере, за Киев подрался.

— Не надоело тебе воевать, светлейший? – спросил Игнат.

– А я больше ничего не умею, – ответил шляхтич.

Пошутил или нет? Юмор для Максима был плохо изученными территориями. Некоторые навыки требуют продолжительной жизни среди людей.

– Хочу книгу с белой обложкой, – заявил Савка неожиданно.

- Есть только газета, - протянул Вдовиченко, но Павлин задрал подбородок и скрестил руки на груди в показательном отказе.

Репортеры считали Запорожскую победу поворотным моментом войны и предсказывали, что силы гетманата сдвинут на восток, освобождая родные земли, а изумрудные войска, упавшие духом после убийства больше не бессмертного Темуджина, будут отступать, пока их руководители не найдут согласия относительно нового лидера.

Подъем чувствовался повсюду. Война отвлекла своего отвратительного писка и перекатилась за Днепр; люди, освобожденные от оков страха перед завтрашним днем, устраивали быт, который недавно готовились покинуть. Трудность никуда не делась, но без сомнительной предосторожности перед будущим вызывала скорее зубоскальство. Увеличилось смеха и песен, празднований и вечерниц. Даже сердюки осмелели — начали охоту на группы обнаглевших мародеров, появляясь на тех дорогах, где даже до войны не бывали.

Один из таких патрулей в синих униформах остановил характерную ватагу.

— Кем будете, господа? - спросил старшина, пока другие за его спиной держали руки на оружии. — Сабли-пиштоли вижу, а знаков отличия не видно!

Максим посмотрел на Чернововку: тот обычно улаживал такие разговоры, но Северин только пялился перед собой.

— Посмотри внимательнее, — Ярема ткнул пальцем себе в живот, где блестели три характерных скоба.

Старшина прищурился, поднял брови удивленно и фыркнул в усы.

– Ты ба! Ребята, посмотрите на его пузо. Клямы волчьих рыцарей! Вот это чудо, — смеялся старшина под хохотом. — Впервые вижу нищих, которые пытаются выдать себя за характерщиков. Ох и выдумщики! Раньше таких вздоров сероманцы руки отрезали.

Игнат подъехал к командиру и протянул ему ладонь.

— Режь, Хома неверный.

Сердюк внимательно взглянул на него — или, бывает, не шутит — перевел взгляд на его сабли, и достал кинжала. Бойко терпеливо ждал. Сердюк взглянул на товарищей, мол, будьте настороже, а потом с силой полоснул лезвием.

- Видно теперь? — Игнат поднял ладонь так, чтобы ее все разглядели.

Кто свистнул, кто перекрестился, и все убрали руки от оружия.

— Простите за сомнения, господа рыцари! Служба такова. Мое уважение Серому Ордену, — сердюк отсалютовал, после чего посмотрел на Ярему: — Вы, наверное, тот же Циклоп?

- Наверное, - ответил Яровой. – Бог знает.

Старшина задержался взглядом на шрамах Савки и на белых волосах Максима.

— Мало вас осталось, ребята. Хорошо, что выжили! Эти почетные борзые никогда мне не нравились... Легкой дороги, господа.

Доблестные телохранители общественного строя прошли дальше.

Наверное, никто из них и предположить не мог, что небольшая ватага на этой неделе потеряла более десятка жизней и похитила главу православной церкви, подумал Вдовиченко.

- Поехали без взятки! Как это возможно? - спросил Эней, взглянув вслед сердюкам.

— Сейчас стало престижно уважать Серый Орден, самоотверженных защитников государства, — буркнул Северин.