Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 301)

На ногах он держался неуверенно. Черные и красные подпалины на его теле сошли отвратительными волдырями.

– Последнее желание для тебя исполнит нечистый.

Андрей попытался проглотить, но слюны не нашел.

- Олух, - голос шелестел, как сухой кустарник. — Ты хочешь, чтобы я налил кучу лжи... До сих пор не дал мне ни капли воды...

Здесь он прав, подумал Отто, и позволил обреченному выплеснуть свою флягу. После этого повел так, чтобы оборотень не увидел места казни, которую борзые готовили с самого утра под Руслановым проводом.

В какой-то момент сероманец остановился, оглянулся, словно впитывая лес вокруг, и переспросил:

- Скорая смерть?

Скоро ты будешь созерцать стены адского котла, подумал Отто, и ответил:

- Скорая смерть.

Божьи воины выстроились перед подлеском. В вечерних сумерках жары в их глазах вспыхнули маленькими огоньками.

– Братья мои, – провозгласил торжественно Шварц. - Инвикторы! Сегодня мы охотились от души.

Борзые ответили шумом. Фобос и Деймос врали. Сероманец смотрел перед собой, и даже не пытался крутить головой, будто одурманенный, чего охотник остерегался: замысел мог сорваться. Отто поднял голос, чтобы его услышали:

— По христианскому обычаю мы даем слово искупления. Слушайте его, братия, слушайте проклятую душу! Слушайте и не забывайте, зачем нарядили одежду с крестом!

Отто кивнул сероманцу.

— Меня зовут Андрей Кукурудзяк. Я грешил.

– Громче!

Характерник повысил голос, и борзые удивленно слушали его, проглатывая каждое слово; он говорил равнодушно, не отрывая тоскливого взгляда от точки корчмы на виду, а Шварц слушал о страшных грехах и кровавых преступлениях, которые придумал сам. Внимательно наблюдал за глазами слушателей – огоньки росли. Когда сероманец кончил, рассказав едва половину выдуманной клеветы, Отто решил, что этого достаточно: возмущенные борзые пытались разорвать урода на клочья.

— За твои грехи я, Отто Шварц, грандмейстер борзых Святого Юрия, приговариваю тебя к казни на костре!

Божьи воины встретили его решение бурным одобрением.

— Ах ты лживое... — начал было Андрей, но удар Лаврина работал безошибочно.

Илька ловко затолкал кляп в рот без сознания. Близнецы оттащили, привязали его к стволу высохшего дерева, срубленного, обтесанного и врытого сердечником грандиозного очага, который собирали с самого утра.

– Гордись, – посоветовал Отто осужденному, хотя тот не мог слышать его. — Великого магистра Жака де Молле тоже сожгли. Наверное, это удел всех проклятых орденов!

Подошел Руслан с факелом. Божьи воины стали вокруг места казни. Отто поднял факел вверх, и они ответили сброшенными на небо ружьями.

– Огонь очистит тело твое, а Господь – душу, – провозгласил Шварц. — Жди Страшного Суда, оборотню!

- Аминь! — эхом ответили божьи воины, осеняя себя крестным знамением.

Огонь затрещал, перепрыгнул с сухой травы на ветви, разбежался дровами, заглатывал разогретое зноем дерево, поднимался вверх прожорливыми языками. Воняло жженой кожей и волосами. Оборотень пришел в себя и заревел сквозь кляп, дергаясь на столбе. Его глаза бегали между огненными остриями, пока не вонзились в Отто, словно посылая немое предсмертное проклятие. Шварц ответил длинным спокойным взглядом, пока глаза ликантропа не закатились и скрылись в дыму.

В грохоте пламени вонь сменился запахом жаркого. Обильно летели искры, и Отто прикрыл рукой усы.

Нас было много, думал Шварц, и мы были неуязвимы. А теперь осталась небольшая горсть, вынужденная делать дело подальше от дураков, чтобы не помешали казни бесовой души...

– Вы слышали его! Теперь гнев пылает в ваших сердцах, гнев, похожий на этот чистый огонь, – закричал Отто собратьям и самому себе. — Мгновение слабости поразило вас, братья! Ослепленные мирскими делами, заляпанные грязью человеческой неблагодарности, вы потеряли цель. Но я указываю вам ее! Мы, и никто кроме нас, избавим эти земли от проклятых слуг Люципера, зовущих себя волчьими рыцарями! Вчера кто-то из них убил этакого Темуджина, и сегодня все носят их на руках. А завтра они убьют вашу мать. Или невинный ребенок. Или святого отца! Ибо таково их дьявольское предназначение: сеять смерть и пожинать страдания. Мирские люди имеют короткую память из-за малодушной природы. Однако вы, братия, должны видеть, где правда, а где обида. Вы должны осознавать, что агнцев надо спасать от волков — даже если агнцы этого не понимают, потому что волк ходит среди них в овечьей шкуре! Но мы, братия, спасем их, как и положено добрым христианам. Несмотря на неблагодарность. Несмотря на недоразумения. Мы доведем наше дело до конца!

Пламя горело в их глазах, пламя дожирало остатки оборотня.

— Вычеркните его имя из списка, — приказал Отто Руслану.

— Уже вычеркнул, великий мастер.

От этой казни все изменилось. На марше борзые преодолевали расстояния вдвое длиннее. Кожали всем, кто на них пялился, показательно покачивали ружьями. Теперь никто не смел шептать за их спинами!

Шварц не любил большую воду — он был ребенком гор и лесов, так что когда отряд добрался до южных земель, он не разделял всеобщей радости от созерцания моря. После долгого путешествия борзые добрались до небольшого села, где должен был быть Георгий и трое других братьев. Как во всех других селах недалеко от фронта, жили здесь самые старики, дети и женщины — мужчины либо служили, либо погибли. Немногочисленные крестьяне смотрели на божьих воинов без удивления, будто их ожидали.

— Где-то здесь остановились наши собратья, — обратился Руслан к первому встречному деду, и тот, даже не дослушав, указал им направление.

Дорога привела к улочке на несколько белых мазанок. Тихо и безлюдно, только на одном дворе возилась одинокая пожилая женщина. Заметив новоприбывших, вытерла руки о передник и подошла к плетню.

- Привет, - сказала она. - Своих решили посетить?

– Нам сказали, что они живут здесь.

— В доме моего брата гостили. Я покажу.

Провела к следующему дому, подошла к большому замку, услужливо открыла дверь. Внутрь вошли Отто и Руслан, а остальные отряды остались ждать во дворе: кто-то разлегся в тень, кто-то побежал к колодезному аисту, Илько с Лаврином принялись искать съедобное на загроможденном огороде. Фобос и Деймос караулили на крыльце.

– Ничего не трогала, – сообщила женщина, пропуская гостей перед собой. – Все лежит как было. Рента проплачена, да и уважение какое-то к мертвым имею...

– О чем вы говорите? – оборвал Отто.

– А разве вы не из-за этого приехали? – удивилась женщина.

– Убили их всех.

Убили!

– Как? Когда?

— Еще весной четыре обнаженных тела нашли на дороге неподалеку. На груди у каждого были вырезаны буквы "Б" и "О", а одежда сложена рядом. Убитых омыли, убрали и похоронили на местном кладбище, как положено.

- Сообщи братьям, - приказал Шварц Руслану. – И возвращайся.

Радость, наполнявшаяся после казни ликантропа, исчезла. Они потеряли четырех!

Внутри пахло пылью. Каждое движение поднимало в воздух тучи мерцавших в солнечных лучах пылинок. Немногочисленные пожитки лежали на скамьях и печи, а в углу, кроме иконы Богородицы и Библии, стояла небольшая икона со Святым Юрием — такую дарили каждой борзой в начале охоты. На небольшом столе нашелся дневник Георгия. Отто перекрестился, развернул на последней записи, попытался прочесть, но быстро сдался и решил дождаться Руслана, который мог преодолеть заросли рукописных кривулек причудливой латиницей.

— Брат Георгий пишет, что они натолкнулись на след возможного ликантропа, который разнюхивал о двоих товарищах — тех, на которых они охотились, — читал Руслан вслух. — Особая примета подозреваемого: большому пальцу правой руки не хватает фаланги. За компанию имел мужчину с белыми волосами и красноватыми глазами. Мужчина звал спутника Северином, но имя, вероятно, придуманное... Подозрительные требуют немедленной проверки, пока не исчезли в степях.

– Они отправились на поиски и попали в ловушку дьявольских слуг, – заключил Отто. – Шайзе!

Георгий был одним из самых лучших. Его утрата, в особенности сейчас, практически равносильна утрате Руслана.

Шварц вернулся к женщине, которая немала в уголке:

– Проведите нас к кладбищу.

Там царил покой, возбужденный разве что птичьими криками. Ветер гнул высокие травы, поросшие над тихими могилами. Каменные кресты, изъеденные коричневым лишайником, почти стерты имена и цифры забытых захоронений. Четыре безымянные насыпи, обозначенные крестами из досок.

Отряд встал на колено.

– Смотрите на них! Они погибли, коварно убиты проклятыми породами. Или кто-то из вас до сих пор думает, что наши поиски лишены смысла? – спросил Отто.

Они ответили скорбным молчанием.

– Вот наши братья, – Шварц указал на свежие могилы. — Как и каждый из нас, они предпочитали почивать с миром. А их тела осквернили дьявольским посланием! Я спрашиваю: хотите ли вы наказать уродов, совершивших такое поругание с вашими собратьями?

– Да, – ответили.

— Теперь нас всего двадцать пять. Продолжим ли мы охоту?

– Да, – ответили громче.

– Ничто не остановит нас. Ничего и никто! Ведь нас ведет Божья воля. Будем ли гнать их до конца земли, пока не убьем последнего?

– Да! – ответили воинственным криком.