Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 300)

- А в волка превратишься? - спросил кто-то.

Муж взял кружок колбасы, обмакнул в соль, закинул в рот и неспешно прожевал. Медленно запил пивом. За этим нехитрым ритуалом собравшиеся созерцали так, будто свидетельствовали сокровенное священнодействие.

– Нет, – ответил мужчина. — Нельзя хмельным кувыркаться, потому что водка волчье тело потеряет. Так случилось с Мамаевым джурой по имени Пугач. Разве не слыхали?

Шварц и Руслан обменялись быстрыми взглядами: это поверье было распространено среди оборотней. В знак грандмейстера Руслан протолкался к шинквасу, заказал рюмку водки, поставил перед серомантом.

— А покажи-ка, как железа не боишься!

Мужчина взял рюмку, взглянул на свет, понюхал содержимое, словно готовился смаковать дорогой напиток, и опрокинул все до капли себе в глотку.

— С удовольствием, — новый кружок колбасы отправился вслед за водкой, после чего сероманец приказал: — Ножа мне!

Нож подали. Характерник вскользь осмотрел лезвие, попробовал острие пучкой указательного пальца, передал нож Руслану, а затем засунул рукав рубашки и подставил руку:

— Режь, где пожелаешь!

Руслан умел проверять порезом. Лезвие скользнуло предплечьем, не оставив после себя ни следа. Характерник вздохнул:

— Слабо режешь.

Свидетели захохотали, зааплодировали, после чего вернулся к владельцу, а сероманец с довольным видом принялся жевать пирожка. Общее внимание нравилось ему не менее дармового угощения.

Сидит, как последний истукан, и кичится! Отто сдерживал триумф. Он мысленно вознес хвалу Всевышнему и сунул крестьянину обещанный таляр со строгим приказом немедленно скрыться.

– Еще чего, – обиделся тот. – Я поесть хочу!

— Поешь где-нибудь. А если не исчезнешь через минуту – усыплю горячих.

Крестьянин нахмурился, но корчму бросил. Отто через окно проследил, чтобы он поковылял прочь: такой жевжик запросто может подождать, чтобы перепродать характернику весть, что рядом расположились божьи воины, которые вот-вот начнут охоту.

Руслан остался в корчме, а Шварц чуть не бегом вернулся в лагерь. Там его уже ждало настоящее чудо перевоплощения: все в черном, вооруженные, готовые к приказам. По команде десятников выстроились в ряд, взяли ружья на плечи. В глазах сподвижников он видел теплый уголь старого огня, который должен был пробудить.

– Сыроманец там! – объявил Шварц.

Как гончие на запах, борзые повернулись на корчму — теперь без всякой зависти. Они стремились к охоте.

- Здание окружить. На глаза не попадаться. Не стреляйте. Ждать, пока ликантроп выйдет к ветру. Брать заживо!

Они кивали по каждому приказу.

- Не стрелять, - сказал Отто. – Разве только по моему слову!

Шварц свистнул Фобоса и Деймоса, опрокинул ружье через плечо, оставил трех отобранных Русланом людей на страже. Преданные братья следовали за ним, готовые к новому бою, и он слышал их дыхание. Кровь в жилах бушевала. Как давно они не охотились!

Руслан получил приказ щедро поить оборотня пивом. Борзки рассыпались вокруг корчмы, спрятались в тенях. Кое-где сверкало дуло винтовки. Отто молился, сжимая в руках любимое ружье. Фобос и Деймос замерли у ног, готовые догнать хоть самого дьявола по первому приказу. Дверь несколько раз скрипнула, но каждый раз это был не он.

Прошло полчаса. Борзые ждали.

Небосклоном покатилась звезда, и вслед за ней из корчмы вышел характерник. Постучал кулаком по груди к отрыжке, двинулся вперед нетвердым шагом, на ходу шпортясь в штанах. Золотая скоба сверкала мишенью. Изменчивый ветер, который мог выказать засаду, улегся, и Отто снова поблагодарил Его. Сироманец пересек двор, остановился недалеко от тайника Шварца, огляделся и решил, что отошел достаточно, чтобы справить нужду.

Характерник успел клепнуть — правда, очень медленно — когда в следующее мгновение его окружили мужчины с ружьями наготове. Характерник клип еще раз и широко улыбнулся.

— Воевать идете, ребята?

Снова скрипнула дверь корчмы, и Руслан облокотился на них спиной.

- Ты хорошо скрывался от нас, оборотень, - сказал Отто. — Но борзые Святого Юрия подстреливают каждого.

В ответ по нему ударила мощная горячая струя, которая испортила любимые штаны грандмейстера и залила сапоги. Шварц от досады скрипнул зубами, а Лаврин угостил затылок ленивца ударом кольбы. Удар лишил оборотня сознания, но естественного процесса мочеотделения не остановил. Отто выругался на родном языке и приказал отступать, пока никто не пошел смотреть, куда завеялся характер-ненажер.

Под звездным сиянием и огоньками факелов лагерь быстро перенесли за реку в рощу, чтобы ни один случайный неминай-корчма не побеспокоил дела божьих воинов.

Оборотень очнулся туго скрученным на лужайке. Содрогнулся раз-другой, перекатился на бок, прошипел и уставился взглядом в Отто, сидевшего перед ним на бревне, подбрасывая снятую с пояса золотую скобу. Нож с серебряным лезвием, еще одна собственность сероманца, торчал вонзившимся между сапог охотника. Рядом на травке разлеглись Фобос и Деймос, приветствовавшие пробуждение характерника злым рычанием.

- Курва мать, - сказал пленный. Хмельный блеск исчез из его глаз. – Отто, курва мать, Шварц!

– Не советую вспоминать мою мать, – ответил охотник. — Равно как не советую перебрасываться на зверя. Волкодавцы только ждут случая.

Характерник перекатился на спину и рассмеялся.

– Вот поел напрасно, – смех перешел в сухой хрип. - Дай воды, шута.

– Отказано.

Они были на лужайке лицом к лицу, остальные отряды готовились к смертной казни.

– Поверить не могу, – сказал характерник к небу. — Столько месяцев между каплями... И надо же было все просрать!

Он снова вернулся к Шварцу с гневным криком:

— Какого черта вы здесь делаете? Кривденко давно вас распустил!

- Как тебя зовут?

– Ушел ты в жопу.

Отто поднялся, бросил скобу на землю возле головы пленника и ударил по скобе закаблуком. Ударил еще, снова и снова, пока сырая земля не укрыла золото. Пленник молчал, сжав темные глаза.

— Каждый второй вашего сатанинского рода считает, будто грубый ответ докажет мужество и пренебрежение к врагу, — носаком сапога Отто зарыл ямку. — Но через несколько часов все вдруг меняется. Слышны имена, множество имен до десятого колена, признание, мольба, обещания — все, чтобы остановить очищение болью.

— Душевнобольные всегда прячутся за религиями, — зубоскалил сероманец.

Шварц поправил полы шляпы и ударил снова. Ребра хрустнули, характерник вздрогнул, ему из-за пазухи вылетел нательный крестик.

– Странно слышать это от человека, носящего знак Спасителя, – спокойно ответил Отто. — Ты подписал соглашение с нечистым, несешь на себе проклятую печать, но до сих пор считаешь себя крестным... И кто из нас душевнобольный, Андрей?

Глаза пленника на мгновение удивленно расширились.

– Андрей Кукурудзяк – вот твое имя, – довольно продолжил Отто. — Архивы Ордена, в том числе личные описания, очень помогают.

Теперь в характерных глазах сверкнул страх. Разоблаченное без согласия владельца имя всегда отбирает долю свободы.

— Ты здесь сам или рядом другие сироманцы?

– Жаль, что я тебе лицо не обещал.

Разговор начинал надоедать Шварцу.

— Позволь прояснить: ты уже мертв, Андрей. Сейчас ты можешь выбрать, как уйти из жизни – быстро и без мучений, или долго и страждуще, – Отто вернулся к бревну и выдернул из земли нож. — Для скорой смерти искренней исповеди перед божьими воинами. Мы услышим твое последнее искупление и отправим тебя в ад. Однако...

— Прибереги болтовню для своих сучек.

Отто вздохнул, склонился и принялся работать ножом.

Кукурудзяк оказался крепким орешком, и работать пришлось до самого вечера. В благоприятных условиях, с правильным инструментом, который пришлось оставить вместе с множеством других полезных вещей, дело могло пойти гораздо легче и быстрее... Сероманец прокусил нижнюю губу, клял борзых на чем свет стоит и потерял сознание трижды, но в условиях охотника приставать отказывался. Отто пришлось сделать перерыв на отдых и позвать на смену искусных в пытках Илька с Лаврином.

Велеты-близнецы сумели сломить волю вурдалаки. Шварц увидел многочисленные ожоги к обугленному мясу и скривился — он предпочитал другие методы, потому что не любил такую грубую работу несмотря на ее безотказность.

– Я здесь один, давно один. Никого не видел, потому что так больше шансов выжить... Было, — прошептал Андрей Кукурудзяк. — Я согласен на скорую смерть.

От него воняло жженой кожей, рвотой и дерьмом.

– Хорошее решение, – Шварц знаком отправил Ильку с Лаврином к остальным. – А теперь слушай. Вот что ты нам расскажешь...

Отто убедился, что сероманец запомнил свою исповедь, после чего освободил его от оков.

— Как насчет последнего желания? - прохрипел Кукурузяк.