Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 270)
- Спокойной ночи, маленькая.
Супруги вернулись за стол.
– Разве ты не говорила, что они похожи на кошачьи? — Северин коснулся усов, будто только заметил. — Почему не сбрила?
— Группой с бородой выглядят ничего, — Катя чуть не рассмеялась. — А еще меняют внешность... Это полезно, потому что наши описания хранятся у борзых.
Северин постучал по карманам - она вспомнила этот жест, так он искал трубку - и поморщился, потому что трубка потерялась больше года назад где-то в Потойбичче.
— Хорти охотятся, несмотря на войну?
— Многих забрали в ряды войска Сечевого. Оставили кучку, которая должна добить остатки Ордена. Там осели самые ярые фанатики. Мне до сих пор приходится бегать, как лисы, от норы к норе.
– В голове не укладывается, – покачал головой Северин. — Я покинул мир, где борзые Святого Юрия были нашей главной угрозой, а вернулся к миру, где их почти нет... Но половина родины лежит под чужим флагом. Не могу поверить. Не могу смириться.
С этим невозможно смириться, подумала Катя.
- Мир - дерьмо, - подытожила она вслух. – Но не без добрых людей. Эта усадьба вдали от человеческих глаз досталась недобиткам Серого Ордена от Буханевича.
— Того Буханевича?
Она вспомнила расстроенное лицо бывшего трактирщика: тот до сих пор не мог простить себе «Летопись».
— Смешно, как все обернулось, да? Он приезжает сюда раз в несколько месяцев – обновить запасы продовольствия, одежды, денег, – Катя указала за окно. — Городик еще обещает небольшой... Усматривает в этом свое искупление.
— Жаль его.
– А мне жаль нас, – Катя взглянула на пустые миски у Северина. – Ты наелся?
– Сейчас лопну.
— Вот и хорошо, потому что я тоже проголодалась. Расскажи мне в подробностях о том марево.
Бесстрастно пыталась слушать, как мужчина говорил об уютной граде и завтраке во дворе, взрослой Оле и собранных афинах, благоухающих пихтах и дальних горных долинах... О том, как ужасно все кончалось и начиналось снова.
– Я до сих пор боюсь, что этот дом, ты, Оля – все это только новый Гадрин подвох, – признался Северин, потирая искалеченного пальца. — Только поверю, что все это на самом деле, когда придет тьма, и голос...
Она не дала договорить. Подсунулась, запечатала рот поцелуем, пока не почувствовала, как его напряжение исчезло.
— Все это на самом деле. Ты, я, Оля. Мы здесь. Итого, — сказала Катя и крепко сжала его руку. — Теперь нужно подумать, как поступать дальше.
Она должна была ехать через две недели. До появления Северина тот срок был медленной очередью одноцветных дней... А теперь время стекало непослушной водой. Впервые за многие месяцы Катя чувствовала себя спокойной. Северин спал по шестнадцать часов в сутки, ел за троих и любил ее, как только выпадал случай. Поспешил наладить потерянное время с дочкой: постоянно гулял и играл с Олей, пытался учить ее словам, рассказывал обо всем на свете, а она с любопытством слушала его. Каждый вечер путешествовал по окрестностям на Шаркане, который чуть не взбесился от счастья при появлении старого хозяина. Расспрашивал о прошлом году, особенно об Орде и Темуджине, читал накопленные в углу старые газеты, рассматривал плакат «DO BOYU ZA UKRAЇNU», который привез кто-то из временных жителей тайник, подолгу размышлял, вглядываясь в себя. Жаловался на отсутствие курива, а потом забыл о нем.
Его внешность изменялась. Силы возвращались, и вместе с ними возвращался тот самый мужчина, которого она полюбила. В его голове что-то вызревало, но Катя не расспрашивала: просто позволяла себе наслаждаться супружеской жизнью, которой никогда не было, и сама кое-что задумывала, но держала это при себе.
Через несколько вечеров до отъезда Северин поделился с ней замыслом.
– Что скажешь? — спросил он с тревогой во взгляде.
Катя искала честный ответ.
- Это дерзко. Это безумно. Это не сработает, – ответила, и не успел Северин расстроиться, как продолжила: – Да, я за!
Может рассказать ему о своем замысле? Все равно он не согласится.
– Тогда я собираю всех, – продолжил ободренный характерник. – Ты говорила, что наверняка можно найти только Энея, верно?
— Он сейчас должен пьянствовать в скрытом поселке, а своему расписанию Игнат не изменяет, — Катя всегда сердилась, когда вспоминала о брате. — Остальные шайки найти будет непросто.
– Но я найду! Мы встретимся в указанное время в указанном месте... Все вместе.
День отъезда прошел быстро. Слишком быстро. Как будто ей подали сладкого пирога, но позволили только надкусить.
Не успела насладиться новой жизнью. Не хотела расстаться с мужчиной, которого считала мертвым больше года. Два месяца они будут путешествовать порознь, потому что Катя только гостила в скрытом поселке, и там ждало лунное иго. Она боялась, что отпустит — и Северин исчезнет навсегда, ведь чудеса бывают только раз в жизни...
Вещи улеглись в дорожные суммы. Оля кружила по двору и разглядывала первые зеленые травинки, упорно срывая самые длинные. Шаркань стучал копытом, нетерпеливо поглядывая на говорящую у дверей пару.
- Держи, - Северин протянул несколько скомканных купюр.
— Нашел в карманах старых крючков... Остались еще от проклятого ограбления.
Ее как ударили.
– Хочешь откупиться? – вспыхнула Катя. — Деньгами совесть усыпить — и все, ищи ветра в поле?
— Что ты несешь?
– Не смей! Я тебя из-под земли достану!
Северин смотрел на жену озадаченно. За прошедшие дни ни разу не поцапались, и нужно было все испортить на прощании!
– Извини. Это мои демоны, которые, казалось, навсегда остались в прошлом. - Оставь деньги себе. У тебя ни оружия, ни коня.
В знак примирения она подарила запасного пистолета, мешочки с порохом и пулями, простыми и серебряными – трофеи от борзых.
- А Шаркань...
– Остается с нами, – отрубила Катя. — Мы очень подружились за последний год.
Оля подбежала к ним и протянула Северину сорванную травинку.
– Это мне? Спасибо спасибо, — он наклонился к девочке и крепко обнял ее.
От этого зрелища Катрю наполнило теплом, и она пыталась запомнить эту счастливую картину, чтобы потом обратиться к ней в бессонные ночи.
— Дочка, скажи-ка: «папа», — предложила Катя.
– Да-да, – отозвалась Оля.
Северин засмеялся, встал вместе с девочкой на руках и подбросил ее вверх.
– Папа! Я твой отец!
Оля засмеялась.
- Да-а!
Они обнялись втроем как настоящая семья. Катя впитывала эти мгновения с каждым звуком, движением и запахом: они вдвоем держат дочь, они целуют ее в щечки, она заливается смехом... Разве они не заслужили этого?
И Катя решилась сказать то, что вертелось ей на уме.
– Слушай, Щезник, – заговорила она. — А мы могли бы попробовать... Как в том маре. Жить далеко в горах, в одиночестве. Пойдем туда прямо сейчас, прочь от всего этого дерьма! Мы ведь никому ничем не обязаны...
Выжгла — та сама не поверила своим словам. Произнесенные вслух, они лопнули и растворились, как пузырьки в кипятке.
– Ты же знаешь, что сейчас это невозможно, – ответил Северин ласково. – Обещаю, что потом так и будет. А пока наша война не завершена, Искро.
Катя закусила губу.
— Знаю... Но даже проклятые души могут мечтать.
Он провел ладонью по ее щеке.
— Наши мечты изменят этот мир.
Зима в лесу умирала медленно.
Омытые теплым ветром, сонные веточки лелеяли первые почки. Бесцветным ковром прошлогодних опавших листьев, кое-где померев зелеными нитями, бежала едва заметная тропинка, змеялась между выпяченных корней, терялась за частоколом кустов, исчезала в твердой корке талого снега. Гнедый конек постоянно останавливался, крутил головой: в отличие от Шарканя у него был осторожный нрав и уходить в чащу не желал. Северина раздражала его осторожность, но лучшего огурца не найти — лошадей забирали в кавалерийские отряды войска Сечевого, и характернику повезло, что он смог приобрести такого жеребенка, а не хилого старика. Продавец загнул цену, Чернововку пришлось торговаться, и случайные свидетели разговора приняли на Северинову сторону: вызванная войной нехватка товаров вкупе с высокими ценами достали всех до печени.