Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 269)
- Где я... Где мы сейчас?
— Я расскажу все, пока будешь есть. Ты заболел и должен много есть, Северин, иначе тебя ветром дует.
– Нет. Это я сначала расскажу, куда исчез... Ты должен знать. Не представляю, как ты переживала...
Он рассказал об ограблениях, о черных песках и ловушке, о приговоре Гадры, мстившей за кровавые соглашения ее подданным, о бесконечном круге, где они жили вместе в Карпатах, о ужасе, которым мечта всегда заканчивалась, о внезапном спасении и дороге сюда...
Она поверила. Несмотря на все безумие этого рассказа, она сразу поверила каждому его слову. Это все объясняло и ужасный вид, и морщины, и седину.
– Я выследу эту Гадру и вырежу ее сердце, – Катя ударила ножом по столу, пробив дыру в скатерти. – За все, что она сделала с тобой!
— Вряд ли у нее сердце.
- Плевать, - она пылала яростью. – Эта дрянь забрала у тебя – у нас! — больше года жизни. А ты даже этого не понимал!
— Не совсем так... Каждый раз, когда я это понимал, начинался новый круг... И тогда я забывал.
- Бесчеловечная жестокость, - Катя налила рюмку калгановки из местных припасов - впервые после рождения дочери. - Теперь ешь. Приятного аппетита.
Она решительно пододвинула ему все миски с блюдами.
— Набирайся сил, потому что от твоего тела остался мешок с костями.
Северин с удовольствием понюхал воздух над мисками и упорно хрустнул косточками пальцев.
– Спасибо, любимая. Ты умеешь вдохновлять, - он принялся работать челюстями.
Катя с удовлетворенной улыбкой выпила рюмку.
— Ешь понемногу, не спеши! После долгого голода живот может скрутить, — она долила себе калгановки.
– Расскажи все, что я пропустил, – из-за набитого едой рта Катя скорее догадалась, чем услышала его слова.
— О, Северин, ты пропустил немало.
В ночь ограбления они ждали до рассвета. Замерзали, торчали в этом переулке, но ты не возвращался. Утром решили, будто в хранилище что-то случилось. Малыш и Варган пошли спрятать добычу, а мой брат остался. Крутился у банка весь день, выглядел, не выведут ли тебя арестованным за попытку ограбления. Его сменил Малыш, затем Варган, и так по очереди они дежурили почти неделю. Ничего. В новостях – тишина. За выпивкой разболтали нескольких банковских клерков, но никто ничего не слышал. Вернулись огорченные, с мешком дукачей, но без тебя. Ох, я тогда им наговорила... Не могла смириться, что ты просто исчез. Не хотела думать, что осталась с Олей сама.
– Извини.
– Не стоит. Я выплакалась, и мы продолжили задуманное.
Вывозили семьи характерников за границу, резали борзых, покупали сведения об их укрытиях и сжигали до основания, убивали вожаков... Все проходило так легко, словно твоей потерей мы подкупили благосклонность судьбы. Страна обезумела от новостей о противостоянии борзых Святого Юрия и рыцарей Серого Ордена. Большинство болело против сироманцев, но мы всегда имели поддержку по всему миру. Даже среди попов!
Я большей частью тратила время и деньги на попытки узнать тебя. Обивала пороги ведьм, гадалок, прорицателей, но все отказывались или сообщали скорбно, что можно забыть об этом человеке — мол, судьба твоя теперь навеки вплетена в Потустороннее. На вопрос, как тебя можно вытащить оттуда, все только пялились и отвечали, что это невозможно. Будто соперничать с ветром или сражаться с тенями, говорили они, все напрасно, забудь его, женщина, отпусти и найди другого.
– После поражения на озерах меня накрыло отчаянием, – Катя надпила калгановку. — Хотелось выть от безысходности. Убежать отсюда, подальше от беспросветного бедствия, на другой край света, куда Игнат семью отправил, бежать и начать новую жизнь... Но мое сердце отказывалось верить. Я не могла убежать без тебя! И вот ты здесь, со мной, потрепанный потусторонними уроками, но живой... Вернулся, откуда не было возврата. Те все шарлатаны и деньги ломаного не стоили!
– Ты всегда была сильной духом, Искро, – сказал Северин.
Просто ты не видел лезвия у горла своей дочери, ответила Катя мысленно.
– А о каком поражении на озерах ты вспомнила? Неужели Орден проиграл?
– Орден? – Катя кивнула головой. — Орден больше не существует.
Чернововк медленно отложил ломоть хлеба, который только собирался надкусить, уперся в жену колючим взглядом. Его худые щеки, порозовевшие от ужина, снова побледнели.
– Что ты сказала?
– Ты все услышал.
Весной после твоего исчезновения, то есть год назад, наши отряды атаковали Почаевскую лавру, одну из величайших цитаделей борзых. Святая вода им не помогла: мы одержали победу. Доказали, что пришли в себя после поражения под Будой, доказали, что можем копнуть в их мягкий подчеревок... Мы радовались недолго. Вскоре с помощью отрядов Стражи борзые штурмовали наш лагерь на Шацких озерах. Кто предал — до сих пор неизвестно. Кровавая была ночь... Настреляли столько, что местные там до сих пор серебряные шары находят. Тела жгли на огромных кострах, чтобы новых дубов не выросло.
Выжившие после поражения окончательно отчаялись и рассеялись. Как Свободная стая после Волчьей войны... После Буды нас осталось немного, а после озер и подавно. Каждый сам за себя – так больше шансов на спасение. Многие отправились за границу. Мои немногочисленные подруги исчезли. Летом Кривденко и Шварц торжественно провозгласили Орден разбитым. Однако наша шайка - Эней, Варган, Малыш, Павлин - продолжала дело. Теперь мы охотились, а не они. И хотя это были последние укусы волка, мы не останавливались! На груди каждого убитого вырезали послание: SO
— Это Малыш придумал?
– Как ты догадался?
— Чувствуется благородный почерк с примесью северных военных обычаев.
— Он вырезал лучше всего из нас.
В газетах маленький отряд окрестили бандами мстителей. Думали, будто действует несколько таких ватаг.
Мы стали их призраками, ночными ужасами. Жалкие божьи воины не могли нас выследить. Представляешь? Безглазый, безухий, безголовый, безумный и мама с младенцем на руках — неуловимая банда! Никакого провального покушения. До сих пор не могу смириться, что наш Орден уничтожили такие ничтожества... Черт знает, как оно продолжалось бы дальше, но наступила война.
За зиму пятьдесят третьего османы захватили Княжество. Все думали, что на этом и кончится, ведь верили, что на Двухморский Союз напасть никто не решится. Однако летом, как и обещал Малыш, турки ударили по Крыму и полякам. В то же время, с севера на литовцев подвинул Альянс. Наши бросились помогать всем сразу, рассеяли силы, и это была большая ошибка, потому что осенью с востока пришла Орда.
Изумрудная саранча принесла столько смерти, что все мгновенно забыли о борзых и сероманцах. Бесчисленное, неустанное, неумолимое нашествие... Харьков захватили за первые дни. Всех горожан вырезали до ноги. Не пожалели ни женщин, ни детей. Несколько свидетелей, которым удалось спастись, описывали улицы, превратившиеся в настоящие реки крови. Пока войско Сечево оправилось и приготовилось к обороне, враг брал паланок за паланком. К Рождеству все Левобережье захватили войска бессмертного Темуджина.
– Мы проиграли войну?
Катя налила мужу рюмку и сунула в костлявую ладонь.
– Не проиграли. Пока.
Линия фронта пролегла по Днепру. С тех пор Орда не спешила и воспользовалась морозным затишьем для закрепления достижений: развернули штабы, подтянули и перетасовали войска, наладили пути снабжения, подавили бунты в тылу, обеспечили порядок и приняли первые клятвы на верность — в общем, преобразование. Османская Империя тем временем погрязла на восточном юге Польского королевства, потому что тыловые рейды и неумолчные восстания в Ханстве и Княжестве забрали все необходимые для наступления силы. Альянс захватил вожделенные Гиюмаа и Сааремаа, с которых когда-то началась Островная война, оккупировал северные прибрежные земли, но дальше не продвинулся.
Сейчас вся Восточная Европа пылает войной, а остальной мир делает ставки на победителей. Фаворитом считается Изумрудная Орда, ведь ее молниеносное нападение захватило земель больше, чем Империя и Альянс вместе.
— Ныне Бессмертный Темуджин созерцает Киев с левого берега, — подвела черту Катя.
Северин ударил по столу, покачал головой и отдал ей пустую рюмку.
– На том наша ватага и разошлась. С началом войны Малыш сообщил, что защита государства для него больше всего. Варган сказал, что ему нельзя сталкиваться на войну, и вместе с Павлом направился в степи к Черному морю. Эней просто решил пьянствовать. Жалкое решение? Да. Удивлена ли я? Нет.
Младший брат не упускал ни одного случая, чтобы погубить себе жизнь.
— Я словно из одного кошмара переносился в другой, — Северин потер культю пальца. - Война... Орда...
Ей было несказанно жалко мужчину, но Катя знала – он не хочет сострадания. Северин должен был принять и пережить все самостоятельно, ибо таков был его нрав.
— Посреди этого ада, между борзыми и ордынцами, ты сама воспитывала нашу дочь...
Она почувствовала, как слезы подступают к горлу.
— Какую, кстати, надо вкладывать ко сну, — Катя стремительно, чтобы он не заметил ее глаз, поднялась.
– Тебе помочь?
Последнее, чего она сейчас хотела, чтобы Северин увидел ее слезы.
— Работай ложкой, а то забыл про еду. Или живот прихватило?
— Удивительно — нет...
Оля, удивительно послушная в присутствии гостя, заснула быстро. Через несколько минут скрипнула скамья, прошелестели шаги — Северин пришел поцеловать дочь в лоб. Он всегда поступал так до исчезновения. Оля, не просыпаясь, улыбнулась: он щекотал ее усами.