Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 208)
– Красно спасибо! — Северин спрятал маленький ящик в карман и достал кошелек. – Сколько из меня?
- Э, нет, денег не нужно! – Захар демонстративно спрятал руки за спину. – Считай это моим свадебным подарком. Позовешь старого учителя на праздник?
– Что за вопрос? — возмутился Чернововк. - Конечно!
– А Соломию пригласишь?
– Думаю, не стоит, – ответил Северин. — Хотел было, но подумал... пожалуй, лучше не надо. Сами понимаете...
– Понимаю, – кивнул Захар. — Я пришел к тому же выводу. Эхо древнего прошлого...
Учитель немного смутился.
— Соломия будет готова к такой новости, но ей нужно время.
Чернововк не сразу привык к мысли, что между его бывшей воспитательницей и бывшим учителем закрутился роман. Все началось с переписки, в которой Северин, питомец обоих, стал главной темой... На этом месте Захар начинал краснеть и избегал каких-либо подробностей, прикрываясь щитом тайны личной жизни. Оба старательно скрывали свою связь, но однажды Северин посетил гостинку в Соломию без предупреждения (Лина тогда уже переехала) и заметил какое-то странное поведение хозяйки, после Шаркань радостным ржанием приветствовал спрятанную за домом знакомую кобылу.
- Это же Рыжая! — Северин подскочил.
Конспирация была разоблачена: ведьма звонко смеялась, а пристыженный Захар вылезал из погреба, где скрывался. Чернововк впервые увидел их такими просто людьми без ореола учительского авторитета. Это было крайне необычно, немного неудобно и удивительно естественно. Все трое выпили чаю, и он поспешил в путь.
— Оставлю вас один, — сказал Чернововк, многозначительно выгнув брови.
— Посол! — отмахнулась беззлобно Соломия.
Он воспринял это положение вещей за должное и радовался обоим. Захар еще некоторое время стеснялся говорить о Соломии, но постепенно привык.
— Должен идти, учитель. Скоро увидимся. Еще раз спасибо!
— Да, казаче. Пусть Мамай помогает.
Ящик приятно оттягивал карман. Северин добрался до комнаты, запер дверь и только тогда, осторожно, как воришка, заглянул в ящик. На золотом перстне сверкнул бриллиант. Красота! Стоило, наверное, грубых денег... Хотелось и дальше разглядывать обручальное кольцо, но он усилием воли отложил ящик — оставалось последнее дело.
Характерник разложил лист бумаги, взял перо и замер. Как начать? Минуты всплывали, а он не мог родить ни слова.
- Сосредоточься! – приказал себе Северин.
Перо клюнуло чернила и побежало без черновика, без продуманных предложений, без раздумий, без исправлений, освобождая мысли длинными строками, которые даже не перечитав, характерник переложил в конверт, написал адрес и торопливо отнес в почтовый ящик, не позволив себе никакого сомнения.
Вот сейчас все готово.
...Битва под Стокгольмом продолжалась больше суток. Он таскал тела, приносил немало умерших, нырял в Потойбич, чтобы перепрыгнуть ожесточенные бои, однажды наскочил прямо на огромного черного медведя в шпилястых доспехах и тогда пригодился заряженный серебром пистолет. Санитары, глядя на его лицо, просили отдохнуть, но он делал несколько глотков воды и бежал назад. Это было искупление.
Орден стащил все свои имеющиеся на Севере силы. Чернововк знал, что Катя должна быть здесь — возможно, именно поэтому лез в ад, чтобы убедиться, что ее нет среди павших. Долгое сражение кончилось, а Северин так и не нашел характерницы. Он бродил по полю, останавливался возле раненых, своих и чужих, но мало кого мог спасти — разве облегчить смерть. Наклонился осмотреть кровотечение без сознания шведа, тот вдруг захрипел и порывисто схватился за нож... Но скончался в муках от превращения крови в кипяток. Лишь после этого Северин понял, что стальной нож не мог причинить ему вреда. Даже в искуплении он продолжал убивать.
Каким-то чудом Чернововк встретил Энея и Малыша. Из того разговора он ничего не запомнил — слишком устал и истощен был, вспоминалось только, как пили по очереди из трофейной фляги Энея, а потом Чернововк двинулся дальше, не в состоянии успокоиться, пока не увидит ее.
Катя, целая и невредимая, сидела у разрушенного пушечными выстрелами дома и чистила оружие.
— Долго ж ты.
— Немного замешкался.
Молча зашли внутрь, сбросили пропитанную смертью одежду и из последних сил любили на покрытой кирпичной пылью кровати, словно делали это впервые, любили на поле тысяч мертвецов, пели осанную жизнь.
...Она ждала за Будой, у дубов-близнецов. Взглядом Северин сразу прикипел к ее животу: тот изменился, вырос и выпятился новой жизнью, которую он начал... Сын или дочь. Его ребенок!
- Привет, Щезник. Долго ж ты.
– Привет, Искро. Немного замешкался.
— Ты потерял кошачьи усы... Что это хороший знак? Или попытка подсластить горькие слова? Какое известие ты принес после такого омажа?
Катя пряталась за шутками. Чернововк нервничал не меньше: холодными пальцами нащупал в кармане ящик, выдохнул и без лишних слов припал на одно колено.
– О Господи, – прошептала Катя.
Северин достал ящик, попытался откинуть крышечку, но та не поддалась. Через несколько невероятно долгих секунд панического конфуза вспомнил, что открывал ее, но с облегчением понял, что просто тянет не в ту сторону. Ящик расчехнулся, словно ракушка с жемчужиной, и явила сокровища удивленным синим глазам.
- Это... бриллиант? Настоящий бриллиант? Ты с дуба упал, Щезник!
- Катр Бойко, - Северин не узнал собственного голоса и еще несколько секунд вспоминал надлежащие слова. — Будешь ли ты моей женой?
Она взяла кольцо осторожно, словно живой бабочки. Завороженно разглядела чистый камень в золотой оправе, закрыла глаза на мгновение, улыбнулась.
— Целое состояние выбросил, оболтус!
И бросилась на него с объятиями. Северин прижимался крепко, но осторожно: бог знает, как нужно обращаться с тем животом!
– Я стану твоей женой, – прошептала она.
Счастье, подумал Северин, если я когда-нибудь попробую его вспомнить: вот оно, это мгновение счастье.
Катя позволила одеть ей обручальное кольцо на безымянный палец — подходило идеально благодаря опытному Захару — и впервые за семь лет знакомства чуть не заплакала. Это было удивительно и радостно в то же время.
- Северин...
– Да?
Она махнула рукой в сторону города.
— А ту огромную костер ты тоже зажег в мою честь?
— О чем ты... Ох, черт! – Северин присмотрелся. — Так где-то около «Тысячи лезвий»!
– И сейчас ты помчишься на помощь, – прищурилась Катя.
– Там же Буханевич!
— Справишься самостоятельно? Потому что мне дышать дымом лишнее.
— Прости, я о столько вещах хотел расспросить... Ты же не ответила ни на одно письмо. Встретимся в корчме, хорошо?
– Куда я денусь, – она помахала кольцом на пальце. — Скажи только, когда свадьба?
– Послезавтра!
– Да? Ты шутишь?
Северин молчал с загадочной улыбкой.
– Засранцю! Отвечай!
– Не шучу.
— С ума сошел?
- Отнюдь, - Чернововк попятился. — Небольшая сероманская свадьба для своих! Готовь платье!
Наслаждаясь ошарашенным выражением ее лица, Северин послал воздушный поцелуй и побежал на пожар. Впервые в его памяти он закончил спор последним.
Глава шестая
Корчма пылала.
- Погано!
- Предатель!