Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 188)
Контрразведчик рассмеялся.
— Поесть надо, это святое. Голодный волк всегда сердит!
Заказали яства, а брат Качур, окончив с церемониями поздравления, перешел к делу.
— едет в Киев парень, имеющий при себе интересные вещи. Охраняют его двое зарезек. Ничего сложного, на первый взгляд, самому побить троих легко, но имеется нюанс, – Качур ткнул вверх указательным пальцем. — Неизвестно, везет ли парень эти интересные вещи, держит ли в своей головушке. Соображаешь?
- Кумекаю, - Игнат наминал кашу со шкварками. — Надо брать гивнюка живьем.
- Ясно мыслишь, брат! Он должен выжить. Здесь и возникает загвоздка, потому что пока я буду заниматься охранниками, парень даст драла и ищи ветра в поле. Да, он оставит запах, можно выследить... Но надо уменьшить риски, потому что груз очень ценный. Чтобы наверняка поймать его, я позвал помощь.
— Мне следует отрезать отступление? — Игнат знал, как устраиваются засады.
- В яблочко! Для конспирации они намеренно выбирают десятые дороги, — Качур раскрыл характерный атлас на заложенной странице, указал пальцем вблизи Плесецкого. — Только не учли, что нам о каких-либо окольных путях известно. Вот по этой дороге они должны проехать...
- Путь на Киев?
– Да, – Качур ткнул на карту. — Здесь их ждет урочище, отличная природная ловушка. Ты будешь караулить на выезде, я перекрою дорогу позади. Он помчится прямо на тебя, и ты его хватаешь. Живьем!
— Живьем, я смекнул.
– Убей коня, так надежнее. На Островной стрелял по кавалерии?
— Спрашиваешь, — фыркнул Игнат. — Настрелялся столько, что с закрытыми глазами могу сказать, за сколько шагов этот всадник.
— Проклятая война... Столько наших пало, — грустные глаза Качура покраснели. – Думаешь, раньше я бы отвлекал тебя от стражи? Дзуськи! До войны шалаш контрразведки такие дела как семена чешуй, а теперь осталась нас щепотка.
– О, не вы сами, – поддержал Игнат. — Страже раньше на каждый паланок по три человека имели, и пусть меня гром побьет, если лгу! А сейчас когда один имеется — за счастье.
- А джуры новые где? Нет джур.
- В этом году раздали восемь золотых скоб, - кивнул Бойко. - Никогда еще так мало не было!
Они упорно обсуждали досадное положение Серого Ордена часа два, потом брат Качур взглянул на часы и объявил, что пора отправляться.
— Господин рыцарь, — обратился корчмарь к Игнату, когда характерщики покидали заведение. — Вы когда-то просили рассказывать обо всех странных вещах, которые здесь творятся...
– Было такое, – кивнул Бойко. — Насколько помню, самым странным местным событием было таинственное подкручивание хвостов местным коровам.
— Село у нас тихое, не жалуемся, — с силой улыбнулся корчмарь. — Но на той неделе утром открытки нашли под дверью каждой хижины...
Он протянул листок плохой бумаги. На нем смазанными линиями была напечатана карикатура, голый толстяк с мерзкой волчьей головой и чересом с тремя клямрами на пивном пугу, из-под которого торчал эрегированный член. На размеры живота и полового органа неизвестный художник не поскупился. "Gvaltujemo-vbyvajemo, krainu zberihajemo!" - провозглашала подпись под рисунком.
– Интересно, – процедил Игнат. Затылком скользили взгляды других посетителей. – Больше ничего не случалось?
– Только это.
Корчмарь нагнулся над шинквасом и громко прошептал:
— Вы не думайте, что здесь кто-то в эти гадости верит.
Брат Качур с открытки не удивился. Он бросил на нее глаз, сложил лист вдвое и положил в сумку на ремне.
— Не первая уже, — ответил на молчаливый вопрос Гната.
— Кому это мы обильно в кашу насрали?
- Не знаю, брат, но разберемся, - контрразведчик отвязал коня и запрыгнул в седло. — Имеем спешное дело. Айда.
Коней с саквами оставили в лесной чаще подальше от человеческих глаз, преодолевали остальные расстояния пешком. Безымянное урочище отлично подходило для засады: одна дорога, один въезд, один выезд, глиняные стены по бокам вздымаются так круто, что ни одна лошадь не выкарабкается.
Игнат избрал тайник, откуда выезд хорошо простреливался. Качур одобрительно кивнул.
– Когда их ждать?
— Посреди ночи, наверное. Едут они только по ночам.
– Дальше нас не проедут, – Игнат прицелился и произвел воображаемый выстрел. – Пусть Мамай помогает.
– С Богом!
Качур перекрестился и двинулся на поиски тайника.
Игнат расслабил ремни на случай, если придется срочно раздеваться для превращения, и зарядил пиштоль.
Вспомнилась карикатура из корчмы. Сироманцы кого-то зацепили так, что тот потратил целое состояние на печать и распространение говняных листовок... Видимо, родственник какого-то подавленного Орденом богача, их порода любит мелкую месть. Ничего, контрразведка его скоро найдет.
Засады Игнат ненавидел. Время идет медленно, дремать запрещено, читать невозможно, на дрымбе играть нельзя, конечности терпят, срака мерзнет, словцом не опрокинуться, сидишь в кустах и пялишься вокруг, как филин. Хорошо, что сегодня по крайней мере без ливня. Когда ждешь слишком долго, уши начинают шутить: кажется, будто слышишь ожидаемый стук копыт, каждый шорох издается шумом поблизости, слышатся голоса...
Но когда раздался пронзительный визг и два выстрела подряд, Игнат не сомневался - началось. Телом разбежалось предчувствие сражения. Характерник сосредоточился и приготовил пистолет. Он делал так множество раз: если всадник вылетит отсюда, стрелять надо прямо...
Огонь!
Лошадь хлопком вырвалась из урочища и с грохотом повалилась, вырывая комья земли.
— Не трогай, курва, — сказал Игнат, сдув с пистолета дымную струйку и не спеша двинулся к всаднику.
Тот упал так неудачно, что щелчок челюсти пролетел над урочищем эхом. Спешенный всадник скатился, замер и громко застонал. Лошадь молча дернулась несколько раз и умерла. Это было хорошо, Игнат ненавидел добивать лошадей.
Сероманец приблизился. С тихим звоном из-за спины вынырнула сабля, и от того красноречивого звука стоны умолкли, а курьер упал на колени и задрал руки над головой.
– Сдаюсь! Сдаюсь!
Игнат остолбенел: это был Павел. Лицо у него рвалось, над левой бровью кровила царапина. Падение не прошло даром: с поднятыми руками он простоял несколько секунд и вскочил за бока — должно быть, сломал несколько ребер. От боли не узнал Игната.
– Папка при мне! — закричал Павел в ужасе. — Простите! Не убивайте! Немедленно отдам! Позвольте достать!
– Успокойся.
– Ты?!
Узнал. Испуг сменился удивлением и уступил место радостям.
— Это ты! — воскликнул курьер. – Ты!
- Тихо будь.
От урочища донеслось волчье рычание, еще несколько выстрелов и новый визг.
— Ох, Игнат, — курьер засиял от счастья. - Ох, срака-мотыга, я уже с жизнью прощался, молитву читал! Вот ночка, срака-мотыга, вот фарт!
Какие шансы извлечь из сотни игральных карт шута? Если играешь беспрестанно, то однажды вытащишь.
Павел поднялся и встряхнул землю с колен. Осторожными движениями достал из-за пазухи папку из красной лоснящейся кожи. Сведения, о которых говорил брат Качур.
— Она должна быть в Шевалье на следующую ночь. Мне нужно бежать!
— Ты, должно быть, головой ударился, — прошипел Игнат. – Давай папку.
— Если отдам, они меня пытают. Ты знаешь!
– Давай папку! — Игнат, не раздумывая, замахнулся саблей.
Павел скривился и бросил ему документы под ноги.
— Вот бездельник бесов! — он вытер из глаза кровь, натекшую из царапины над лбом. — Черт безрог… Мы с тобой столько ездили вместе! Я тебя пивом угощал, предатель...
– Не знаю, о ком ты говоришь.