Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 187)

Людей вокруг него становилось все больше.

— Наслаждаешься спектаклем? – поинтересовалась Майя.

Он слишком увлекся и не услышал, как она подошла. В темном костюме, волосы собраны в строгий узел. Прекрасная и недостижимая.

– Это ваш? — спросил Филипп, будто они виделись в последний раз, а не много месяцев назад.

– Не могу знать, – Майя посмотрела ему в глаза. – Ты прибыл с вопросами, Филипп, но у меня нет ответов. Меня отрезали от всего. Извини за долгую дорогу, но она была напрасной.

– Что произошло?

- В начале лета, - начала Майя, - Кривденко провел грандиозную реформацию под лозунгом борьбы с инфильтрированными вражескими агентами. Многие головы полетели в высоких кабинетах. Мне повезло, если можно так сказать: на службе оставили, но считай, сугубо номинально. Плата капает, работы никакой.

- Интересно, - Филипп задумчиво потер переносицу. — Один из моих контактов исчезает, из-под другого отбирают рычаг влияния, а тебя просто лишают сведений.

- Не просто лишают. Коллегам со мной даже в нерабочее время запрещено общаться, Майя махнула рукой. — И все боятся этот запрет нарушить, потому стулья зашатались, а каждая задница стремится остаться верхом. Мне сейчас рабочие слухи приходится подслушивать.

Майя невесело усмехнулась.

— Итак, они последовательно избавляются от всех звеньев, которые связывали с Серым Орденом, — понял Филипп.

Понятно теперь, почему Басюга дал эту задачу.

— Кривденко давно на вас зуб точит, так и уличной собаке известно.

— Выходит, ты из-за меня испытывает хлопоты...

– Едва ли причина в тебе, – прервала Майя. — Достойно известно мое прошлое. Когда-то они охотно вербовали всех джур, не прошедших инициацию, а теперь, в свете новых директив, я считаюсь ненадежной.

– Разумеется.

Майя вздохнула.

— Филипп, хочу тебя попросить.

– Слушаю?

— Между нами... — она покачала головой и снова начала: — Я долго ждала... Надеялась... Бесполезно надеялась. Ты понимаешь.

– Да.

— Надо жить дальше, поэтому... Не приезжай ко мне больше. Пожалуйста.

Как взрыв! Филипп кивнул. Давно этого заслуживал.

- Хочу начать новую страницу... - она набрала воздух в легкие. — Поэтому скажи честно, потому что я все время не решалась спросить... Ты тогда бросил меня, потому что нашел другую?

– Я нашел войну, – глухо ответил характерник.

Майя закусила губу.

– Разумеется. Скажи на прощание, сероманец... Кляжи на твоем чересе — ты сожалеешь об этом выборе?

Ему невыносимо хотелось рассказать обо всем. Чем он заплатил за эти скобы, чем до сих пор расплачивается. Просто развернуть душу перед той, которая поймет, перед той, кого любил...

Он сказал:

- Сожалею.

Единственное, ради чего стоило становиться на эту тропу, — встреча с тобой, добавил он мысленно.

– Спасибо за откровенность. Удачи тебе, Филипп, — Майя подарила ему длинный взгляд, и вдруг поцеловала — коротко, словно порхнула бабочка, — и ушла. Навсегда.

У него было что-то крикнуть ей вдогонку, но слова смешались и застряли в горле. Она исчезла.

Словно разорвалась последняя светлая канат в жизни. Сердце катилось в пустоту.

Только ты и я. Больше никто не нужен.

Он уже не впервые сопровождал Павла, это было легко: проехать вместе до указанного места, где ждет группа из нескольких мрачных всадников, и тому все. Ни разу дорогой ничего не случалось, но Шевалье, наверное, очень ценил неизвестное сокровище своих курьеров, потому что каждый раз занимался эскортом. Игната никогда не интересовало, что там в мешочке, это его не касалось. Надо только проехаться от одного города в другой, получить за это дукач и по всему. Задача проста, и даже Крайки врать не надо. Павла из всех посланников Игнат уважал больше всего: тот всегда угощал обедом за свой счет и разговор поддерживал только тогда, когда сероманец был в настроении.

Как, к примеру, сегодня.

— Скоро завяжу с этим всем, — признался Павел. – Только ты никому не говори.

– А чего так? – поинтересовался Игнат.

— Жениться хочу, начать новую жизнь. Буду зарабатывать честной работой.

— Денег от честной работы недостаточно для новой жизни, поверь, — криво усмехнулся характерник.

– Поэтому и работаешь на Шевалье?

— У меня есть одна мечта, — ответил Игнат искренне. — А для нее нужно много денег.

– Что за мечта?

Мгновение он колебался - слишком интимной была эта тема - а потом решил рассказать. Игнат никогда не делился своей мечтой с кем-то, но Павел был именно из тех едва знакомых людей, которым можно доверить личный секрет.

– Хутор хочу купить, – сказал характерник. — У озерца, у леса... Земля, хата, все как надо. Перевезу жену с сыном, сниму несколько работников в помощь.

Счастливая Ульяна возле просторного двухэтажного дома, Остап с радостным шумом бежит нырять к озеру, надежные проверенные люди, которые будут возиться по хозяйству, дыхание соснового бора на лице. Сказочное чувство, будто стоишь на собственном острове, острове мечты... Он столько раз рисовал себе, что даже знал цвет занавесок! Но почему-то описанная словами мечта звучала бестолково, и Игнат сник.

– Любишь жену? – спросил Павел.

– Да.

— А зачем тогда курвы из «Мавки»?

— Это пыль, — отмахнулся Игнат. — Кто рукой себе подергивает и ему хорошо, а мне женщина нужна. Это как жрать или спать. Я к этим девкам чувств не имею.

На этих словах вспомнилась Арина, и сероманец добавил:

– Да и некоторые вещи лучше делать с ними, а не с женой.

Павел задумчиво пощипал небритую щеку, на том разговор прервался. Только на прощание пожал руку и сказал:

— Желаю, чтобы ты осуществил свою мечту. Мы оба заслуживаем лучшего.

Дороги, пыльные знакомые дороги перетекают одна в другую как реки, и конца-края им нет. Служба часового скучнее, чем кажется.

Очередное жаркое утро Игнат съехал к характеристскому дубу, напился из родничка у корней и перевел дыхание в тени. Начало августа показалось щедрым на жару и скупым на облака. Тем не менее, характерник не променял бы ад на заснеженные месяцы, когда до этого дуба ему пришлось прокладывать дорогу через сугробы, которые достигали выше колен Упыря. Нет приятного в путешествиях в ледяной темноте сквозь метель к черту на рога, особенно когда приходится посреди снега раздеваться и вращаться на волка. Холера! Единственным удовольствием зимой были набиты до отказа гостеприимные дома, которые поднимали цены, но всегда делали исключение для характерников — немало вечеров Игнат провел за баснями путешественников под бутылку водочки и концерт музыкантов, которых снимала на зиму каждая почтенная корчма.

На дубе ждал новый приказ Крайки: ехать в село по имени Плесецкое и помочь какому-то контрразведчику по кличке Качур. Мол, очень важное дело. Ты, сверхважные дела в жару, подумал Бойко и ответил, что немедленно берется к исполнению приказа и меняет маршрут соответственно, потом устроился поудобнее и захрапел. До села рукой подать, два часа больше, а брат Качур все равно никуда не уйдет. Упырь пощипал травки и прилег в тени.

До Плесецкого Игнат наведывался нечасто, но знал, что искать характерника нужно на ярмарочной площади, в корчме «Medovyj glek», которая имела на вывеске вырезанного Мамая, где корчмарь и другие посетители уважительно кивали его чересу.

Брат Качур оказался тучным мужчиной с залысинами и грустными глазами. Он одиноко сидел в уголке с круглыми очками на носу: изучал бумаги, составленные на неизвестном языке.

– Брат Эней?

- Собственной персоной!

Брат Качур угостил Игната холодным компотом.

– Проклятая жара! Потею, как свинья, — Качур оттянул пальцем мокрую горловину рубашки. — Прости, брат, что не пиво, но на сегодняшний вечер нам нужны трезвые головы.

— Важное дело, да? Итак, отпразднуем, как закончим, — Игнат закрутил селедку вокруг уха. — А пустое пузо на сегодняшний вечер тоже нужно?