Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 189)
Крики в урочище стихли. Кочур скоро будет здесь. Если он услышит... Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!
Павел увидел, как он прислушивается, и его лицо осенило догадку.
— Вот оно что. Ты боишься, что я расскажу! Расскажу другому о твоей работе на Шевалье!
- Заткнись, - Игнат снова поднял саблю.
– Стой! — крикнул Павел. — Игнат, прошу. Черт с папкой, возьми ее. Господи! Я тебя не выскажу. Прошу! Мне жизнь дороже. Ты знаешь, что я выхожу из игры. Я тебе говорил, что женюсь...
Игнат услышал приближение волка.
— Клянусь собственным сердцем, могилой матери, жизнью любимой! Я ничего не расскажу твоему Ордену, Игнат, ни слова. Бери папку, арестовывай, только не убивай...
Павел упал на колени, сложил руки в молитве, закрыл глаза. Его голос дрожал, лицом текла кровь из царапины.
— Пожалуйста... Я тоже мечтаю...
Шаг. Еще. Рука летит медленно, словно под водой. Он очарованно смотрит на нее, не в состоянии остановить. Не понимает, кто и когда решил за него.
Сабля полоснула, вырвала глухой крик и кровавую сетку у хребта, едва заметную на темной ткани. Тело рухнуло вниз, а характерник бессознательно поднял папку, чтобы бумаги не залило кровью.
Он смотрел на документы, на саблю, на убитого, ожидал, что сейчас проснется, и все это ужас смоет солнечными лучами. Но это был не сон, а предел, после которого нет возврата.
Война началась осенью 1847 года.
Северный Альянс обвинил Великое государство Литовское в нападении на двенадцать шведских рыбаков и захвате их в плен недалеко от острова Сааремаа. Не успел литовский посол ответить на этот ничем не подтвержденный упрек, как ожидавшая со стороны острова Готланд армада Альянса уже сыпала десантом по всему западному побережью Сааремаа. Немногочисленные местные отряды безуспешно пытались сдержать наступление шведов, когда вторая армада подошла с севера, от Хельсинки: часть этих кораблей блокировала Таллинский порт, остальные отправились на захват соседнего острова Гиюмаа.
Ярема стал одним из первых украинцев, попавших на эту войну — его как раз перевели в шалаш военных. Молодой характерник считал себя готовым к любому испытанию: он уже убивал, видел мертвых и знал, что ждет впереди. Он ошибался.
Сначала Яровой жил на боевом корабле, боролся с происки морской болезни, спал на шатком гамаке, изредка стрелял, вдыхал соль и смолу — это была скучная, непонятная война, совсем не та, которой он ожидал... А потом случился черный град смерти. Небо покрылось дирижаблями Альянса, воздух засвистел, и Ярема, сбитый с ног взрывами, беспомощно смотрел, как разваливается палуба, затем пришла холодная глубина и он хватался за мертвых, казавшихся обломками мачты, барахтался среди соленых волн, кричал в отчаянии, кричал в отчаянии.
После гибели трети флота Великое государство Литовское обратилось за помощью — и война началась для всего Двухморского союза.
Острова Сааремаа и Гиумаа были захвачены почти без сопротивления, солдаты Альянса фортифицировались на отвоеванных территориях. На помощь против армад Севера могли выйти только корабли поляков, ведь боевые флоты Украинского гетманата и Крымского ханства стояли в Черном море. Двухморский Союз имел преимущество на суше, поэтому стратеги двуморцев вместо столкновения вокруг захваченных островов решили нанести удар по землям противника: союзники должны были провести рейд в глубоком тылу Альянса, уничтожать инфраструктуру к полной деморализации врага и заставить его вывести оккупационные войска.
Пока литовцы держали оборону и сковывали флотилии варягов, войска поляков, украинцев и татар высаживались на южном побережье Швеции. Сначала сопротивление было слабым: шведы не ожидали контратаки и сдавались без боя, но вскоре подтянули резервы — начался второй период Островной войны, известной также как Северная.
Вот чего ждал Ярема! Произносил волшебство, которому научил дед, слова окутывали смазанную кровью сталь багровым огнем; размахивая пылающим ныряльщиком, словно факелом смерти, летел в первых рядах, а солдаты, ободренные его бесстрашием, шли за ним в атаку...
– …в Вене?
Галина что-то спрашивала.
— Простите?
Ярема встряхнул оцепенение и смущенно улыбнулся. Она болтала последние двадцать минут без остановки, поэтому внезапный вопрос застал его врасплох.
Галина, кандидатка номер два из славного города Черновцы, оказалась миниатюрной черновицей с большими глазами. Бесспорно, красивее Агнессы, однако ее мировоззрение было настолько куцым, что мог утонуть в луже. Галина питала большую любовь к моде, сладости и своей персоне, неглубокой, но очень милой.
- Вена! Вы были в Вене?
— Да, наведывался... В детстве, — Ярема потерял кофе-поля. — У нас с семьей тогда было большое путешествие по центральной Европе... Посетили немало стран и городов.
— А вы пробовали в Вене крем-брюле? — глаза Галины заблестели.
— М-м-м... Не уверен, — Ярема почесал бороду. Видимо, этот жест не подходил к первому знакомству, но характернику было безразлично. — Я тогда было лет семь, поэтому не очень помню, что именно ел...
– О! Венское крем-брюле вы бы запомнили навсегда! – Галина экспрессивно всплеснула ручонками в кремовых перчатках. – Поверьте, туда стоит полететь разве что ради него! Тем более, билеты на цеппелины сейчас доступнее, чем лет пятнадцать назад! Я недавно летала, наведываюсь в Вену каждый год, такая уж у меня традиция, просто обожаю этот город и его крем-брюле, так вот, каждый год я наблюдаю, как цена понемногу падает, когда два таляра, когда три, а одного года даже было, что упала на четыре! И это видно даже по контингенту первого класса! Среди пассажиров теперь иногда такие мещане, задрипанные, пардон муа, помещики, сплошное безобразие, я не привыкла к такому на борту цеппелина, так сильно удивилась...
Щебетание Галины убаюкивало. Мысли вернулись к другим цеппелинам — крупным военным цеппелинам со львами Северного Альянса.
— Разведчики обнаружили неподалеку от Висбю еще один порт и ремонтный цех, — есаула устроил перстнем-печатью по карте. – Небольшой, но важный. Его нужно уничтожить как можно скорее, потому что каждый вылет равен нашим потерям на воде.
– Или на суше, – добавил хорунжий. — Они бомбят нас на марше, и неприкрытые артиллерией лагеря приходится размещать в селах и городах, по которым они не готовят.
Николай Яровой мурлыкнул.
— Кроме того, пришел срочный приказ сковать норвежских уланов, мчащихся с запада на помощь портам Кальмару... Узнали, гадости, что поляков там мелко, — Николай вернулся к внуку. — Все силы должны двинуться против варяжского подспорья, но нескольких сероманцев и хорошей взрывчатки хватит для уничтожения порта. Справишься?
Ярема кивнул.
- Из своих никого не дам, - предупредил есаула. — А вот из других шалашей выбирай, кого хочешь... Если они на ротации, конечно. Выбирай взвешенно.
– Я уже выбрал, – Ярема улыбнулся. — Мне нужны братья Эней, Щезник и Варган.
Галина снова что-то спросила. И он снова не услышал. Как неудобно!
— Простите?
– Еще кофе хотите?
Ярема кивнул, она долила кофе, одарила улыбкой – на левой щечке появилась ямочка – и продолжила монолог, на этот раз о подругах из Варшавы.
...Филипп вернулся из разведки, опрокинулся, наскоро обтерся полотенцем и облачился в темную одежду, которую имели на себе все четверо.
- С картой разведчиков совпадает: две башни, ремонтный цех и артиллерийский склад рядом. На втором входе охраны почти нет. Видимо, привыкли, что Готланд не трогают, вот и потеряли бдительность. Здесь все молит о большом взрыве, - сообщил Филипп.
— Прекрасно, — Ярема подхватил рюкзак. — Тогда, братцы, действуем по плану. Напоминаю, со взрывчаткой осмотрительно! Беречь как зрачок глаза. Ибо от нас и мокрого места не останется.
Другой отряд волчьих рыцарей украл новейшую взрывчатку у шведов, и Яровой трясся над ней, словно над первенцем.
— Объясните еще раз, — попросил Игнат. — Что в этих толках? Концентрированные перды варягов?
– Нитроглицерин, – Филипп осторожно коснулся рюкзака. – Страшная сила.
Даже ночные сверчки умолкли на мгновение, словно напуганные услышанным.
— Лучше раз увидеть... — кивнул Ярема. Он уже наблюдал эти взрывы вживую.
- Уверен, что артиллерийский состав рвется мощнее, - заметил Северин. - Отправляемся?
- Действуем по плану, - напомнил Ярема. - Без импровизаций!
Четверка подползла к высокому забору. Обе башни имели пришвартованный носаком военный воздухоплаватель, еще один цеппелин ремонтировался в крытом ангаре, где полыхало яркий свет и толпилось немало людей, однако на чатах у ворот дремало лишь двое молодых солдат, которых оглушили, скрутили и оттащили подальше. Игнат предлагал их прирезать, но диверсию возглавлял Ярема, поэтому часовые остались живы.
– Ну, братья, – Северин достал нож. - Не взлетите в воздух. Я ушел.
– Ты тоже не слетай. Пусть Мамай помогает.
Щезник наклонился к земле и без звука исчез. Ярема видел это несколько раз, и каждый раз удивлялся причудливой магии.
- Сраный гадальщик, - Игнат, как всегда, не полез за словом в карман.
- Когда твоя сестра станет ему в жену, - заметил Филипп.
— Черт их разберет, — процедил Игнат. — Сходятся, расходятся, как дети на качелях.
Сироманцы подползли к самым воротам, умолкли и принялись ждать.
- Помните, как закладывать? — переспросил Ярема на всякий случай.