Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 170)

— Я предупреждал, что усиление божьих воинов ухудшит отношения с католическим архиепископом, — не удержался Ефим.

– Эти воины нужны нашей церкви, сын мой, – с нажимом ответил патриарх.

Они нужны разве твоей испуганной жопе, старый шут, подумал Ефим.

– Воины с белыми крестами понадобятся нам всем, – вмешался Рахман. — Я думаю, как направить их благословенную искренность и праведную ненависть к слугам нечистому в пользу нашего общего дела... Под руководством выдающегося австрийского охотника на нечисть Отто Шварца они овладеют новым ремеслом, которое пригодится, когда Орден провозгласят вне закона. Вам может показаться, что я забегаю вперед, но это важная составляющая этого плана: кто-то должен прогонять в ад его служителей. Мы не можем рассчитывать только на силы Тайной Стражи, которая имеет немало других обязанностей, или штыки войска Сечевой...

Надо проверить, что за Отто Шварц отметил себе Ефим.

— Вы хотите научить избранные отряды божьих воинов уничтожать бесовых уродов... Тогда я лично подберу лучших и подарю им свое благословение, — Симеон поднял бокал.

— Спасибо, Ваше Святейшество, — кивнул капюшон. — Вернемся к подготовке почвы. Кроме златоверхих соборов и благодатных проповедей, нужно позаботиться и о других вещах... Здесь присоединитесь вы, глава Тайной стражи.

– Как именно?

— Нужна искусная и всеобъемлющая поддержка... Осудить обманчивые мифы о оборотнях и разоблачить их подлинное нутро. Помочь неуслышанным пророкам получить огласку. Подать надлежащие сведения жаждущим скандалов новости. Распространить творения истинных художников. И тогда, вместе со словом Божьим, почва будет готова принять зерно измены.

Хитрый лис, подумал Ефим. Если волновать волну и поддерживать ее определенное время... Такое действительно может сработать! Толпа легко верит слухам и никогда не пытается копнуть глубже. Особенно если слово гремит со всех сторон, а тем более, когда звучит из амвонов.

— Но прежде всего начните с торчащих из вашего огорода гнилых побегов, пан Кривденко, — капюшон снова вернулся к Ефиму, и тот заставил себя не отвести взгляда. — Вырвите ботву одним решительным движением, потому что если слухи от вашего огорода просочятся в Орден, наши усилия сойдут насмарку.

- Я прополю ботву, - кивнул голова Тайной стражи. — Выдумаю резон, который проглотит без лишних подозрений. Но как насчет искры, которая начнет пожар?

Он игнорировал Симеона, показательно крутившего пустой кружкой.

- Для искры нужно хорошее огниво, - гость впервые за вечер коснулся своего бокала - пробежался указательным пальцем по ножке. Палец был длинным и бледным. - На всякий случай, не единственное. Я знаю, что после волчьей войны среди Ордена осталось немало кресал, которые мы можем собрать и привлечь к нашему делу. За деньги и гарантии неприкосновенности от Тайной Стражи они сделают все должное... Государственная измена — искусная ли ее имитация.

– Это возможно, однако не следует недооценивать назначенцев, – ответил Ефим. — До сих пор им неплохо удавалось вычислить и казнить каждого сероманца, который мои агенты смогли завербовать.

А он, глава Тайной стражи, не сумел защитить ни одного. Это и сейчас ему донимает.

— Нужно сделать это умело, учитывая печальный опыт... И быстро, чтобы их не успели разоблачить. Они раздувают искру на гребне ненависти к химородникам.

— Тогда вот вам сложнее всего, пан Рахман, — сказал Кривденко. – Я знаю гетмана много лет и могу вас заверить, что он не пойдет против Ордена. Даже если там устроят покушение на его жизнь.

— Покушение на жизнь самого гетмана? Чтобы Рада Симох не могла отделаться от такого преступления... Да, здравая мысль, — гость на мгновение умолк, дал щелчок бокалу перед собой, вслушался в мелодичный отклик хрусталя, полного вина. — Однако вы правы, пан Кривденко, этот гетман не годится. Я на него и не рассчитывал.

– Вы говорите о выборах, – догадался Симеон.

Какой-то проблеск разума, подумал Ефим и сделал вид, будто только что заметил опустошенный патриарший бокал. Наполнил его до краев.

— Именно так, Ваше Святейшество, — согласился капюшон. — В октябре гетман отправится на покой... Надо позаботиться, чтобы у последнего вождя было правильное настроение. Его печать разорвет грамоту Хмельницкого.

– Мы не можем повлиять на выборы, – быстро сказал Ефим. — Это вне предела даже для наших объединенных сил.

– Выборов мы и не коснемся, – кивнул запнутой головой Рахман. — Ведь гетман будет частью нашей удобренной почвы! Кого сейчас в кулуарах Советов видят с булавой, пан Кривденко?

— Официально выдвижение не начиналось, но есть два фаворита, — ответил Ефим. — Первый, Борислав Ничего, главный кандидат от Левобережья, служил в войске Сечевом, герой Островной войны. Вам хорошо известно, как широка среди армии поддержка сироманцев, особенно после битвы под Стокгольмом.

— И пан Ничего не исключение?

– Не исключение.

Неожиданно встрял Симеон:

— Но молодая подруга Ничеги, с которой он очень сблизился после смерти жены, родом из семьи православного священника. Девушка очень набожная, ревностная прихожанка, — проскрежетал Патриарх. — Уверен, она примет мудрость слова Божьего, и славный воин примет мудрость вместе с ней, потому что, как мне слышалось, от большой любви Борислав следует за словом этой барышни, как за собственной.

Старик не растерял последней клепки, удовлетворенно констатировал Ефим. Он начал было караться, что зря приобщил попа к заговору, но тот таки пригодится.

— Слухи о том, что Ничего держится за юбку, есть основания, — подтвердил Кривденко. – Второй фаворит – от Правобережья, известный шляхтич Яков Яровой. Вам эта фамилия что-то говорит, господин Рахман?

— Внук Николая Ярового, одного из Совета Семь есаул.

— Его брат тоже ходит с тремя клямрами, — Ефим покачал головой. – Это тупик. Иаков никогда не станет против Ордена.

— Зря вы так думаете, пан Кривденко. Напротив, эту партию можно интересно разыграть. И успешно обратить истинного католика против прислужников ада...

– Даже против собственного брата? – переспросил Симеон с сомнением.

— Кому, как не вам, отец, знать, на что способны братья?

Несколько секунд Патриарх переваривал аллюзию на Священное письмо, и впервые за вечер улыбнулся.

– Нынешний гетман с левого берега, – заметил он. — Поэтому по традиции будет преимущество кандидат Правобережья.

— Я все равно считаю, что нужно содействовать победе Ничего, — сказал Ефим. — С его кандидатурой замысел, вероятно, удастся.

Рахман несколько секунд молчал. За весь разговор он ни разу не сменил позу, даже ногами не пошевелил. Только стучал пальцем по бокалу и крутил капюшоном.

– Согласие, – постановил Рахман. — Пан Кривденко, насколько широки ваши неформальные связи?

— О каких связях идет речь?

— Речь идет о контроле над организациями вне закона. Может понадобиться их помощь, – Рахман снова дал щелчку своему бокалу. — Мне думается, что люди такого рода умеют держать язык за зубами лучше любых других исполнителей.

— Под контролем Тайной Стражи находятся все самые большие преступные группы и кланы на территории гетманата, — ответил не без гордости Ефим. Он лично приложил немало усилий к этому. - Они будут сотрудничать.

– Хорошая новость, – капюшон вернулся к Симеону.

— Если, конечно, Ваше Святейшество не огорчает необходимость прибегать к сотрудничеству со злодеями...

– Иисуса распяли рядом с преступниками, – ответил Патриарх. — Кроме того, Господь Бог, наш Всеотец милосерден, простит самые страшные грехи каждому искренне покающемуся.

– Они непременно покаются, – пообещал Ефим.

Симеон отметил будущее раскаяние щедрым глотком вина.

— Таков, в общих чертах, мой план, господа, — подытожил Рахман. – Детали начну продумывать только после вашего согласия. Что скажете? Сомневаетесь? Слишком рискованно? Я спокойно приму любую критику.

На минуту воцарилась тишина. Даже глобус замер, словно ожидая решения.

— Если вы против... Я просто исчезну и мы забудем об этом разговоре.

– Попробовать можно, – сказал Патриарх.

— Скажу откровенно, ожидал другого... Лучшего, более надежного плана. Я никогда не начинал сделок с таким неопределенным шансом на победу. Много неизвестных переменных, — Ефим покусал нижнюю губу и продолжил, обращаясь к книжным шкафам: — Но Орден мне давно как кость в глотке. Учитывая цели, риски приемлемы.

– Прекрасно! – Рахман впервые за вечер повысил голос, и в нем раздавался триумф. — Вы мудро поступили, что не дали неуверенности и испуга отвлечь вас от праведного дела. Орден – только грозный Колосс на глиняных ногах. Он упадет от единственного умелого толчка и разобьется навсегда!

Рахман сжал бокал так крепко, что тот с мучительным звоном лопнул и рассыпался хрустальными щебнями. Симеон вскрикнул, а Рахман взглянул на изрезанную ладонь невидимым из-под закрывающим взглядом.

— Я принесу бинты, — сказал непринужденно Ефим.

Вино на полу смешивалось с каплями крови.

– Не стоит, – отказался гость. — Лучше принесите новый бокал.

Запахло раскаленным железом.

На глазах у изумленных мужчин кровь перестала сочиться; ужасающие порезы задрожали, дернулись, сомкнулись рваными краями и зажили. Рахман достал большой черный платок, тщательно вытер руку и пол. У бледной ладони не было ни шрама.

Из той мелочи сведений, которые удалось откопать его лучшим людям, Кривденко знал наверняка единственную вещь: Рахман не был агентом Орды или другого государства — он вообще ни на кого не работал. Как произошло подобное удивление и откуда вынырнул такой игрок, Ефим объяснить не мог, только имел догадки... Но теперь получил ответ.