Алекс Войтенко – Фантастика 2025-167 (страница 172)

– А ну, пей! - скомандовал господин Пузань.

Пан Долговязый подозрительно осмотрел темный напиток, принюхался — пахло калгановкой и какими-то травами, похожими на можжевельник. Несколько секунд он пытался унять возбужденное дыхание, а потом порывисто выпил все до дна.

– Ух! — выдохнул господин Долговязый и занюхал выпитый надувным платком.

Сероманец забрал чашу, тщательно прополоскал ее водой из фляги и кивнул замершим мужчинам:

- Садитесь на землю и закройте глаза.

Они немедленно выполнили приказ.

– Ждите несколько минут. После этого последует переход.

Оба послушно замерли на прохладной ночной траве. Филипп внимательно следил за их лицами, чтобы не упустить должное мгновение.

Эти двое вышли на него две недели назад. Далее последовала классическая партия, которую Филипп разыгрывал не впервые. Экспозиция: он получил приказ лично от Басюги и сел возле них в кабаке как простой часовой, утомленный медленной работой и рад похлопать языком. Осторожное знакомство: они щедро угощают ужином и расспрашивают о жизни-бытии. Он делится всем, что должно им питать. Отладка контакта: встречается с ними несколько раз, всегда позволяет платить за угощение, а потом просит денег — мол, должен отдать долю большого долга, размер которого превышает его годовую плату. Приманка заглотена: ему предлагают немалую сумму за одну небольшую услугу новым друзьям. Они так давно хотели попасть в Потусторонний мир! Но никак не могли найти метод. Страстно мечтают о знакомстве с легендарными и загадочными силами... Возможно ли это для человека вне Ордена? Говорят, есть какой-то ритуал, называемый ночью серебряной скобы.

Он сомневается – они настаивают; он колеблется – они удваивают сумму; он боится гнева Ордена – они подмасливают щедрым авансом. В конце концов он соглашается. «Только вы двое, в полночь». И вот они здесь, готовы делать все, что повелено; думают, что обманули простака-сироманца, зря вокруг таких кружат ужасающие слухи; тихо радуются, что наконец-то похитили сверхважный секрет... Сколько уж таких он видел.

– Не могу ждать! — вскочил вдруг господин Долговязый. Мышцы его лица странно дергались. – Я чувствую, что готов! В ушах золотой перезвон! По ту сторону зовет меня! Я слышу!

Он вскочил на ноги и выхватил из кармана складной нож.

- Нет-нет, подождите, - начал Филипп. Это было не по плану.

– Вот она, я вижу! Цветет перед глазами... Зовет меня! Должен трогаться! Я знаю!

В бледном лунном сиянии лицо господина Долговязого кривилось и полыхало. Одним управляющим движением он выбросил лезвие и вогнал его себе в грудь под какой-то неразборчивый лозунг.

Эхо предсмертного крика разлетелось по лесу. Еще мгновение — и тело ударило о землю. Лесной оркестр вобрал трагические нотки и продолжил концерт, словно ничего не случилось.

– Так и должно быть? — Пузань смотрел на товарища испуганными глазами. Его зрачки были слишком расширены.

– Ага, – ответил характерник спокойно.

Господин Пузань попятился к господину Долговязому, прислушивался к его груди, нервно пискнул, проверил пульс на шее и запястье.

– Он мертв! – завизжал господин Пузань. – Мертвый!

— Вы действительно так думаете? - флегматично спросил Филипп.

– Я не идиот! – тот выхватил небольшого пистоля. - Здесь серебро...

Но оружие фыркнуло в траву, а господин Пузань обеими руками схватился за горло, словно вздумал задушиться. Глаза вытаращились, изо рта вперемежку со хрипом зашумила кровь. Несколько секунд он еще пытался проглотить воздух, но тяжело рванул.

– Отвар из водки, дурмана, волчьих ягод и еще кое-чего, – объяснил Филипп. — Хорошо, что вы не записываете рецепт, потому что это самый настоящий яд.

Очки взлетели куда-то в траву. Господин Пузань отхаркнул темную рвоту, попытался ползти, но распластался в собственной луже, прохрипел что-то неразборчивое кровавой пеной и скончался, судорожно сжимая собственную глотку.

- Телепни, - подытожил Филипп.

Он обшарил их карманы, достал кошельки и документы. У господина Пузаня у путевой грамоты лежал дагеротип, над которым улыбалась круглая женщина и такой же кругленький ребенок. Даже этот дурак имел семью...

Кровь господина Долговязого сверкала в лунном сиянии, теплилась гостеприимным теплом. Вот зачем этот болван схватился за нож? Оба должны были врезать дуба от яда!

Видимо, выпил мало. В дальнейшем следует разделять порции, чтобы этого не повторилось. Филипп закрыл глаза, затаив дыхание. Считал до десяти. Не помогло: кровь сочилась обещанием амброзии, дразнила ноздри, манила, пробуждала приятный привкус на языке - вот я, рядом, коснись меня, крошечную капельку; ну-ка, сделай только шаг, достаточно лишь наклониться и попробовать...

Характерник отвернулся, отошел от мертвых, чтобы не слышно запаха, и принялся ломать ветки на костер с такой силой, чтобы заболели руки и колени. Призвал из воспоминаний лицо Майи, ее глаза, брови, улыбку...

Стало легче. Когда затрещало пламя, он уселся спиной к покойникам, достал варган — и к лесной симфонии добавился еще один мотив. Ватры и мелодии хватит, чтобы его нашли в дикой чащобе.

Филипп играл долго, ни разу не оглядываясь на тела. Дым, музыка и воспоминания о Майе забивали ему сладкий запах крови.

Наконец послышались шаги. Филипп спрятал варган, как только Олекса Воропай вышел из чащи и отряхнул рукав от паутины. Пришедший сероманец осмотрел тела, почесал выбритую макитру, двинулся к костру. Характерники пожали руки.

— Не легче ли стрелять в затылке? – спросил Олекса вместо приветствия. — Зачем возиться с целым спектаклем?

– Не хочу брызг мозга, – ответил Филипп и передал найденные документы.

– Слова романтика, а не убийцы, – Воропай забрал грамоты, вскользь бросил на них глаз. — Очередные желающие приобрести секрет превращения в химородника?

– Они никогда не переведутся, – сказал Филипп. — Эти оказались тупенькими.

– Чьих будут? — Олекса наклонился к свету и вчитался в кириллические закорючки. - Изумрудная Орда, Московский улус. Что-то в последнее время их здесь много...

- Пусть приходят, - пожал плечами Филипп. — Я каждому устрою ночь серебряной скобы.

Воропай расхохотался.

— На самом деле мне нравится твое фокусство, брат Варган. Заставлять истуканов покончить с собой — в этом есть определенная ирония! Но жестокость. Пуля в череп – гораздо милосерднее.

- Я предпочитаю стрелы, брат Джинджик, - Филипп был не в настроении для философских болтовней.

– Да-да, упорный сын степи, – Олекса снова разглядел тела.

Учит, подумал Филипп. В такие мгновения он ненавидел Воропая и клял себя за эту ненависть.

– Хорошая работа, – заключил наконец Джинджик. - Газа будет доволен.

Газой назывался есаула контрразведчиков Немир Басюга. Брат Газда лично отдавал приказы Филиппу и именно он назначил брата Джинджика его куратором.

— Так что же, Варган? — осторожно спросил Воро-пай. — Знаю, ты не любишь таких вопросов, и, поверь, я тоже не в восторге, что должен...

- Со мной все хорошо, - Филипп махнул рукой. — Не волнуйся, брат.

Олекса кивнул с заметным облегчением.

- Помочь с погребением?

Помощь бы не помешала, но Филипп отказался принципиально.

— Как знаешь, — Воропай спрятал документы мертвецов к рюкзаку. – Отдыхай. Новые приказы поступят как обычно.

– Хорошо.

Олекса пошел было, но задержался в конце поляны.

— Слушай... Мы с тобой одного года приема, не правда ли?

— Да, — Филипп вспомнил собрание джур неподалеку от дуба Мама: будто картина из чужой жизни. – Помню, как ты с Энеем перед испытанием поединок устроил.

– Было, – улыбнулся Олекса. – Так и не одолели мы друг друга тогда. Сколько лет прошло?

– В августе будет семь.

– Холера! Время летит, – Воропай снова почесал макитру. — Слушай, брат... У моего давнего цимбора есть избушка в Келечине... Может, поедешь на несколько недель? Там природа тихая, красивая, спокойная: горы, пихты, водопад Шипот неподалеку. Женщина у него андруты печет и кифлики вкусные, с вешенками или морелями, все из собственного сада... Словом, Закарпатье! Отдохнешь там, поешь, может, кобью себе найдешь...

– Спасибо, брат. Я подумаю, – отказал Олефир.

Воропай старается изо всех сил. Надо быть последним подонком, чтобы ненавидеть его, подумал Филипп.

Олекса кивнул, поправил рюкзак и махнул рукой:

– Пусть Мамай помогает, брат.

- Взаимно.

Воропай скрылся в чаще. Филипп достал из рюкзака кусок хлеба и принялся медленно жевать, вглядываясь в пламя.